Джулио Боккалетти – Вода. Биография, рассказанная человечеством (страница 23)

В этом средневековом соперничестве за водные ресурсы и ландшафт была одна сложность: различие между личной и корпоративной собственностью. Для церкви такое различие было особенно важно: клирики обычно владели правами на использование рек не как личности, а как организация. Это различие позволяло христианской церкви и ее монастырям копить богатства, продолжая при этом быть нравственными и духовными лидерами. Такая система привела к тому, что церковь и монастыри в итоге подгребли под себя почти треть доступных земель Европы. Но это только укрепило измельчение политического ландшафта. Такое сильное раздробление сделало средневековый мир склонным к агрессивным судебным разбирательствам, что привело к следующему важному шагу в развитии современных водных институтов.

Разбираться с проблемами с водой можно было только на основании какого-то общего набора норм и правил. В конце концов, право собственности на ландшафт и доступ к водным ресурсам было связано с наличием жизнеспособной правовой системы, которая могла бы установить права на землю.

Самой важной системой норм в раннем европейском Средневековье было каноническое право. Усилия Карла Великого по созданию христианской империи вызвали повышенный интерес к каноническим источникам, и епископ Иво Шартрский провел масштабный синтез канонических трудов в своем сборнике 1096 года «Декрет» (Decretum). В этих текстах содержались фрагменты и отголоски римской правовой традиции, но проблема заключалась в том, что каноническое право (во многом в соответствии с указанием Августина) обычно не касалось «общественного», правовых обязательств государства по отношению к обществу. Оно относилось к церкви, предназначаясь для создания основы христианского богословия, а не для практического управления. Вода там практически отсутствовала, несмотря на все общественные проблемы, с нею связанные.

Однако в конце XI века снова вынырнул «Кодекс Юстиниана» (Corpus Iuris Civilis). В последний раз этот свод римского гражданского права упоминался в письме Григория Великого в 603 году. Затем он в основном исчез из источников. После повторного появления он вошел в стандартный курс в недавно появившемся университете в городе Болонья в Северной Италии. Болонский университет стал выдающимся учебным центром, а его основатель Ирнерий был настолько легендарной личностью, что заслужил титул lucerna juris, то есть «фонарь закона».

Работы Ирнерия восстановили целостность римского права в Европе, открыв давно забытую правовую систему, обладавшую ясностью и последовательностью. Поскольку вода играла в средневековой экономике фундаментальную роль, юриспруденции неизбежно приходилось на ней сосредотачиваться. Например, в декабре 1125 года Ирнерий был арбитром по делу болотистого участка недалеко от Мантуи, который лежал между двумя каналами, впадавшими в реку Минчо.

Население близлежащего укрепленного поселения Казале использовало эту территорию из-за рыбы, лесов и сельскохозяйственных угодий. Свою власть над Казале провозгласило аббатство Полироне, но то же самое сделал аббат монастыря Сан-Дзено около Вероны. Для решения вопроса пригласили четверых арбитров (Ирнерий был одним из них), которые решили вопрос в пользу Полироне.

Закон обеспечил надежный и приемлемый механизм урегулирования споров. Римское гражданское право вместе со своим церковным аналогом, каноническим правом, нормы которого систематизировал другой правовед из Болоньи Грациан в труде «Декрет Грациана» (Decretum Gratiani), стало известно под названием ius commune, буквально «общее право». Это была интеграция законов двух всеобщих институтов – Римской империи и церкви, и такая система получила широкое распространение. Элита со всей Европы приезжала учиться в Болонью, а, вернувшись домой, внедряла там методы и принципы ius commune. Именно благодаря такому общему происхождению распространились юридические подходы к воде.

В этой правовой традиции берет свои корни прославленная Великая хартия вольностей. Она дает самый известный пример тех лет, как светские и религиозные притязания могут быть переведены в систему норм, регулирующих все. Права, которые английские бароны впервые получили в 1215 году от короля Иоанна в долине Раннимед, отражали сочетание римской традиции частной собственности, морализаторского канонического права, норманнских правовых традиций и реалий средневековых отношений с властью в Англии. Документ был полон формулировок из ius commune и ссылок на него. Хотя сегодня Великую хартию вольностей помнят в основном за провозглашение прав, большая ее часть касалась административных вопросов, включая воду.

Управление водой вошло в хартию из-за беспокойства городов. В процессе сложных переговоров между баронами и королем Иоанном свои требования к королю выдвинули граждане Лондона. Первым в списке, самым важным, было следующее: «Что касается Темзы, то она должна полностью и целиком принадлежать городу». Если бы Лондон мог контролировать использование реки, то получил бы колоссальную экономическую выгоду. Это требование вошло в статью 33 Великой хартии – как часть небольшой группы статей, относящихся к Лондону.

Статья 33 требовала, чтобы из Темзы и всех рек Англии убрали запруды для рыбы. Запруда для рыбы представляла собой большое V-образное заграждение из воткнутых в дно вертикальных столбов, которые соединялись поперечными брусьями и переплетались ветвями. Расположенная между двумя рядами столбов сеть ловила лосося, идущего вверх по реке, или угрей и прочую рыбу, которая спускалась в море. Однако статья 33 на деле относилась не к рыболовству: это положение косвенным способом вводило свободу судоходства, устраняя наиболее частые преграды для него.

Свобода судоходства была известна составителям английского документа как из Дигест (Digesta), так и из Институций (Institutiones), которые входили в Кодекс Юстиниана. Действительно, глоссатор[48] Вакарий, первый преподаватель права в зарождающемся Оксфордском университете, учился в Болонье и ссылался на эти конкретные положения в своем труде «Книга для бедных» (Liber Pauperum).

Сложная сеть отношений, возникшая после уничтожения римского порядка, со временем была упорядочена с помощью «универсального» набора правил. Хотя современность в итоге смела европейские средневековые институты, претендовавшие на всеобщность – и Священную Римскую империю, и светскую власть церкви, – правовая система, выросшая из Средних веков, не только сохранилась, но и распространилась. Это был тот путь, по которому Рим вернулся в современный мир.

Повторное появление римского гражданского права не просто предоставило свод юридических норм для разрешения споров по использованию рек. Оно имело глубокие последствия для управления водными ресурсами. В частности, послужило отправной точкой для определения территориального суверенитета, что изменило судьбу воды в Европе и в конечном счете во всем мире.

Источником этого институционального нововведения был конфликт по поводу того, кто может претендовать на владение землей. Столкновение XI века между папой и императором в отношении инвеституры касалось права назначать епископов и в значительной степени относилось к земле. Если учесть контроль территорий со стороны церковных институтов, то неудивительно, что это стало предметом разногласий.

Полная сила заново открытого Кодекса Юстиниана могла показаться императору как раз тем, что оправдает его контроль над ландшафтом. В конце концов римское право разрабатывали, когда источником всей власти был как раз исключительно император. Однако имелось одно затруднение.

Ситуация существенно усложнилась, когда итальянские города, формально все еще находившиеся под властью императора, начали отстаивать свою независимость. В течение XII века многие города Северной Италии превратились в коммуны – своеобразную форму республиканской организации, которая сделала их более или менее самоуправляемыми корпорациями. Когда император Фридрих I попытался восстановить контроль, итальянские города объединились в Ломбардскую лигу и победили императора в битве при Леньяно в 1176 году. Заключение мира в Констанце в 1183 году предоставило членам лиги еще больше автономии, ускорив их переход к республике.

Оказалось, что независимость городов положила начало одному из самых благотворных для речного транспорта периодов в бассейне реки По. Если города собирались снабжать все более связную Европу, им требовалось торговать друг с другом и формировать рынок полуфабрикатов и конечных товаров.

Речная система разрослась настолько, что стала создавать проблемы для финансирования гидротехнических сооружений. Изобилие воды и относительная легкость копания глинистых почв для людей означали, что о создании все новых каналов договаривались, как правило, частные лица. Однако после появления эти каналы неизбежно становились частью судоходной системы.

В римском праве судоходные пути были общественными и находились в юрисдикции государства (а следовательно, и императора). В таких условиях любой мог свободно забирать воду, если это не вредило другим. Это создавало серьезные неприятности для инвесторов: они вкладывали большие деньги, а выгоду кто угодно мог получать бесплатно. Проблема заключалась в том, что закрепленный римским правом имперский примат не позволял городам-государствам самостоятельно управлять ландшафтом. Возникали бесчисленные юридические конфликты, которые можно было разрешить исключительно путем обращения к имперской власти. Переход власти к городам требовал пересмотра практики Кодекса Юстиниана.