Джулио Боккалетти – Вода. Биография, рассказанная человечеством (страница 19)
Войны второй половины I века до нашей эры принесли новые владения: Помпей добавил большую часть Восточного Средиземноморья, Юлий Цезарь покорил Галлию, Октавиан присоединил Египет и другие территории. С ростом числа граждан и еще более сильной концентрацией богатства напряженность росла еще сильнее.
Управление водными ресурсами для такой огромной державы посредством прямого государственного вмешательства потребовало бы гораздо более агрессивного налогообложения и даже появления государственных долговых обязательств, но ни то ни другое не годилось. Правда, так называемые публиканы, богатые частные лица, могли заключать с государством договоры на общественные работы, как в Греции. Однако это только сужало масштабы таких работ – ведь возможности публиканов были небезграничными. В отличие от китайских империй Цинь или Хань, процветавших в то же самое время, политическая и экономическая структура Римской республики просто не предназначалась для строительства инфраструктуры управления водными ресурсами в масштабах, соизмеримых с ландшафтом.
Затем в 27 году до нашей эры, после пяти веков непрерывного существования, республика уступила свое место принципату. Во всех смыслах это была монархия Октавиана, принявшего имя Август, хотя архитектура Римской республики оставалась на месте как минимум до Диоклетиана – еще три столетия. Непреодолимая напряженность в государстве между индивидуальной и коллективной властью, которая сформировала эти пять республиканских столетий, так и осталась неразрешенной. Риму пришлось разрабатывать альтернативную систему.
Распределение осадков Средиземноморского бассейна в пространстве и времени происходило по определенной схеме. Даже сегодня, хотя количество воды может измениться за десятилетие на двузначное число процентов, оно тоже демонстрирует замечательную согласованность: например, когда в Испании и на северо-западе Средиземноморья выпадает больше осадков, Юго-Восточное Средиземноморье, как правило, получает меньше. Такой двухполюсной схеме можно приписать примерно треть многолетних колебаний в бассейне. Эту важную географическую особенность можно было использовать для обеспечения водной безопасности.
Когда римское государство расширилось по всем берегам Средиземного моря, оно могло также использовать естественную стратегию страхования: закупая зерно в Сирии, Египте, Испании и Тунисе, оно частично ограждало себя от переменчивости условий в этом регионе. Огромные потребности Рима можно было удовлетворить не за счет централизованного создания водной инфраструктуры для ирригации или борьбы с наводнениями, а за счет соединения удаленных источников в стабильную цепь пищевых поставок.
Чтобы удовлетворить потребности Рима, зерно поступало со всего средиземноморского рынка пшеницы, связывавшего все уголки империи. Ближайшим источником был Палермо на Сицилии, примерно в 500 километрах. До Мадрида было около 1300 километров, а до долины реки По в Северной Италии – 1500, потому что приходилось огибать весь итальянский полуостров (наземная транспортировка была опасной и обходилась непомерно дорого). Еще дальше находились Турция, Египет и Палестина.
В основном поставки организовывали вольноотпущенники, которые предоставляли капитал и контрагентов. Есть даже свидетельства, что некоторые из этих торговцев объединялись в компании, подобные акционерным обществам XVII века. Эта торговая система была настолько эффективной, что местная цена на пшеницу была обратно пропорциональна расстоянию от Рима: чем дальше, тем с большей скидкой приходилось продавать пшеницу, чтобы она появилась в Риме по конкурентоспособной цене.
Рынок зерна был не просто эффективным. По сути, это был огромный рынок воды. Каждое семя зерновых представляло ту воду, которую использовало для выращивания. Перевозка зерна была подобна транспортировке воды из разных частей Средиземноморского бассейна, поскольку при этом аннулировалась необходимость использовать воду в точке потребления. Локальным решением в случае отсутствия дождей могло быть орошение или хранение, однако в интегрированной единой средиземноморской системе разницу могли скомпенсировать другие местности – при условии, что на них не повлияло изменение количества осадков. Если рынок оказывался настолько большим, что охватывал регионы, где осадки не коррелировали между собой, то среднее предложение продовольствия должно было оказываться стабильным. Действительно, Римская империя I и II веков нашей эры была больше по размеру, чем средиземноморская система с ее путем ураганов, и такого размаха хватало, чтобы усреднить большую часть изменчивости осадков.
Римское государство по-прежнему играло важную роль. Во-первых, для частного рынка такого масштаба требовались мощные правовые институты, поскольку торговле нужны были надежные гарантии, что контрагент отвечает за свои обещания. Для этого существовали частные и государственные суды, а также положения о приведении решений в исполнение. Хотя римское право не предусматривало представительства (никто не мог заключать договор от имени другого человека), существовало делегирование полномочий, и обычным явлением было частное финансирование морской торговли. Кроме того, эта частная система неявно финансировалась за счет имперского флота: его патрулирование обеспечивало свободное от пиратства Средиземное море. Государство также улучшало качество информации о ценах и объемах на рынке, выступая как крупный покупатель. Система импорта и распределения зерна
Римская держава никогда не могла позволить себе инфраструктуру тех масштабов, что необходимы и для управления водой в ландшафте, и для удовлетворения потребностей и свобод своих граждан. Альтернатива заключалась в том, чтобы стать регулятором и посредником в рыночной экономике такого рода.
Хотя государство не могло браться за крупную инфраструктуру, император – как частное богатое лицо – нередко выступал в роли непосредственного инвестора и использовал собственные ресурсы, чтобы строить инфраструктуру и повышать тем самым свою легитимность. В вопросах связи сельского хозяйства и общественности эти ресурсы в основном сосредотачивались не на ирригационных сооружениях или борьбе с наводнениями, а на торговле.
Корабли с зерном, пересекающие Средиземное море, могли быть колоссальными. Римские судостроительные технологии были весьма развиты: Плиний[43] описывал специально построенные суда, которые везли в Рим обелиски массой от нескольких сотен до тысячи тонн. Суда такого размера не были типичными, однако большинство кораблей все равно перевозили около ста тонн зерна. Средиземноморский рынок зерна зависел от нескольких тысяч рейсов в год. Такое количество кораблей не могло подняться по Тибру до Рима. Портовые сооружения приходилось строить вдоль побережья, а уже небольшие речные суденышки могли доставлять зерно в город.
Для этого император Клавдий создал Порт – обширный искусственный водоем площадью в двести гектаров и глубиной семь метров; в нем могли швартоваться крупные корабли. Гавань (
Благодаря регулирующей роли государства и инвестициям императора в Риме появилась торговая система с замечательной связностью. Это был механизм, с помощью которого Рим мог примирить непримиримое – политическую систему, основанную на правах собственности отдельных граждан, и ландшафт, который мог гарантировать надежность поставок только в целом. Эта необычная система поддерживала подъем самого обширного вплоть до XIX столетия государства Запада. Однако у нее было серьезное уязвимое место, которое станет фактором ее краха. В ее сердце было слишком много воды[44].
По иронии судьбы, один из важнейших факторов упадка Рима оказался связан с его гидротехническими умениями. Марк Випсаний Агриппа, римский эдил (чиновник, отвечающий за общественные здания), отметил новую эпоху Августа разработкой необычайно современного плана водоснабжения. Если Август был «архитектором Римской империи», то Агриппе досталась роль «управляющего строительством». В отличие от ирригационных и противопаводковых сооружений городское водоснабжение было испытанным способом для легитимизации деспотов.
Инфраструктура Рима времен Августа была гораздо лучше, чем в большинстве европейских городов до XIX века. Плиний Старший считал систему канализации под названием Большая Клоака (
Вместо того чтобы просто увеличить количество воды в городе, Агриппа позаботился о специализации: разные части города поддерживала разная инфраструктура. Один акведук давал воду для частных домов, другой обслуживал общественные сооружения, фонтаны и бассейны. Аква-Вирго – единственный акведук, который используется и сегодня, – применялся в основном для общественных сооружений и имперских построек: комплексов Агриппы на Марсовом поле, а также бань и зданий на другом берегу реки.