Джульетта Янг – Клятвы Теней (страница 9)

Превозмогая головокружение и слабость, я смогла добраться до платяного шкафа и одется. Магия все еще отказывалась слушаться меня, как капризный ребенок, она носилась по венам, разгоняя жар по телу.

– Если пришла злорадствовать, то давай скорее. У меня и без того много дел.

– К примеру решить, как поступить, когда сюда прибудет Альберт?

Я застыла.

– Ты думаешь, что никто тут не догадывается о твоем происхождении? – Дивина поднялась и подошла ко мне. В ее ярких карих глазах, как у Кая, читалось нескрываемое отвращение. – Бедная, маленькая фейри, которую спасли отважные химеры от демонов. Эббот пытался сохранить твою родословную, но, как сама понимаешь, сходства на лицо.

– Зачем ты мне это говоришь?

– Хочу предупредить. Кай сделает все ради тех, кого любит. И если он пострадает из-за тебя. Клянусь, я самолично вырву твое сердце. И не посмотрю, что ты «голубых» кровей.

В каждом слове сквозила угроза. Я впервые видела ее такой.

– Я тебе не враг, Дивина. И никому здесь. Так что, прошу избавь меня от твоих излишних подозрений.

Дивина хмыкнула и, развернувшись, вылетела из комнаты.

Сердце гулко стучало в висках, а внутри поднимался странный необузданный гнев. Все тело вибрировало, будто кто-то чужой рвался наружу.

Дверь комнаты открылась и я выглянула в пустой коридор. Кабинет Эббота находился этажом ниже и мне предстояло преодолеть крутую лестницу. Стук бешено колотящегося сердца эхом разносился по коридору. Шаг за шагом, я ощущала нарастающую во мне панику и чувствовала, как липкие полосы страха сдавливали грудь, подобно удавке.

Эти коридоры я знала, как свои пять пальцев. Слишком много видели и слышали эти стены из чёрного мрамора и висевшие на стене в главном холле портреты.

Спуск по лестнице оказался хуже пытки. Стараясь игнорировать зудящее чувство тревоги, я свернула вправо и уперлась в большую резную дверь. Меня захлестнули чувства страха и сомнения. А что если все это окажется лишь глупым сном? Видение, которое наталкивало меня на ложный след.

– Ава, – раздался за спиной встревоженный голос.

Я резко одернула руку от дверной ручки, которую так и не решилась открыть и повернулась. На лице Эббота смешались облегчение, тревога и смятение. Он словно был удивлен видеть меня здесь. Под ребрами заныло. В полумраке кожа химера приобрела серый оттенок, между бровями пролегли глубокие морщины. Интересно, сколько Эбботу лет на самом деле? Я знала, что химеры благодаря крови старых богов могли жить гораздо дольше, чем обычный человек. Но вот на сколько?

Легкая улыбка тронула его потрескавшиеся губы и он сделал шаг вперед. Мгновение, и я уже была зажата в его крепких, словно отцовских объятиях. Его широкая ладонь гладила меня по волосам, а подбородок уперся в макушку.

– Я так испугался, – хрипло прошептал Эббот. – Ты почему здесь?

Я высвободилась из объятий и отступила. Его взгляд потускневших зеленых глаз беспокойно блуждал по моему лицу.

– Все хорошо, – заверила я Эббота, и в подтверждение улыбнулась ему. – Я хотела с тобой поговорить.

– Конечно, конечно.

Эббот засуетился и обогнув меня, открыл дверь в кабинет, пропуская меня вперед. Я перешагнула порог и тепло тут же окутало меня. В нос ударил кисловатый аромат цитрусов. Эббот жестом пригласил сесть меня на диван, стоящий напротив массивного стола, заваленного бумагами и папками, а сам сел в кресло. В этой комнате я была чаще, чем в своей, пряталась от посторонних взглядов или приходила сюда, когда по ночам преследовали кошмары. Я знала каждый уголок, каждую картину, висевшую на выкрашенных серой краской стенах. Но сейчас все это казалось таким чужим, давящим.

– Так что ты хотела мне рассказать?

Я подняла голову и заметила, как Эббот внимательно смотрит на меня, а его рука касалась той самой книги. Все внутри сжалось от плохого предчувствия, но я постаралась отбросить все сомнения. Я доверяла Эбботу. Он был моей семьей.

– Мне кажется, я догадываюсь, кто мог убивать людей, – брови химера поползли вверх, образовывая глубокие морщины на лбу. Не став дожидаться, когда он задаст и так очевидный вопрос, продолжила: – Бранон.

Эббот замер. Его реакция была сродни моей: эмоции замелькали на его лице, выражая то неверие, то шок. Он убрал руку от книги и я тихо выдохнула. Соединив пальцы в замок, Эббот положил острый подбородок на руки и его взгляд стал отрешенным.

Секунды сменялись минутами и повисшая тишина стала давить на виски. Я заерзала на диване, чтобы хоть как-то привлечь внимание и осмелилась посмотреть прямо в его глаза.

– Я знаю, звучит все это, как бред сумасшедшего, но просто поверь.

– Ава, – стальным тоном произнес Эббот и я вздрогнула. – Я прекрасно понимаю твою ненависть к нему, но такими обвинениями не бросаются просто так.

Рот в удивлении приоткрылся и меня захлестнуло возмущение. Мою «любовь» к отцу знал здесь каждый, как и то, что я сумела сбежать от него. Истинную причину знал только Эббот. Я не говорила никому, даже Каю.

После коронации, о которой так пекся отец и пробуждении во мне тьмы, вместо света перечеркнули всю мою жизнь. Вместо политики и учебе светским манерам, как это полагается наследникам трона, я провела в заключении, как позор. А потом и вовсе, холод и ненависть ко мне затуманили разум отца. Он считал, что во мне другая личность. Не его дочь. И не дочь его возлюбленной. Раз за разом, он приходил ко мне и пытался искоренить гниль из души, самыми разными способами. А через сотню попыток, на его место пришел другой.

По коже прошелся жар, когда перед глазами появилось воспоминание о бесчувственных глазах и ледяном сердце. Его огонь опалял кожу и заставлял ненавидеть этот мир.

– Ава, – позвал Эббот, и я часто заморгала, возвращая свои мысли в реальность. – Я тебя понимаю и не осуждаю. Однако открыто заявлять о преступлении, без весомых на то доказательств я не могу. Прости.

– Да, конечно, – прохрипела я, борясь с подступающим к горлу комом. Мне нужно сменить тему. – Что насчет той деревни? Его нашли?

Я боялась произносить это имя, словно он мог услышать и ворваться в комнату, вновь опаляя меня своим яростным огнем. Эббот тяжело вздохнул и поднял на меня взгляд, в котором смогла прочесть лишь сочувствие.

– Он исчез, как и демоны, что напали на деревню. Много жителей ранено, есть погибшие, – которые ты, Ава, убила сама. – Пока ты была без сознания, созывался совет. Они требуют суда.

Меня не иначе ударили по голове, потому что вся комната поплыла и, кажется, я даже стала куда-то проваливаться.

– Было бы куда проще, будь ты обычным…фейри, но ты знаешь правила.

– Мне нельзя, – выдавила я, давясь подступающей истерикой. Я с мольбой в глазах, уставилась на него.

Эббот с сочувствием взглянул на меня.

– Я пытался исправить все. Единственный выход…

– Уйти.

Слезы все же хлынули из глаз и я поднялась с дивана. Эббот встал следом за мной и в пару шагов преодолел между нами расстояние. Он обхватил меня за плечи и развернул к себе, так чтобы я могла его видеть.

– Принять его вызов и доказать, что ты не виновата, – усталая улыбка тронула его губы, а глаза потеплели. – После всего что было, ты подумала, что я могу просто взять и сдать тебя Бранону или Альберту? Мы семья, Ава.

Он крепко обнял меня и вся недавняя боль и страх вырвались потоком обжигающих слез. Я не сдерживала рыданий и не обращала внимания на ватные ноги и дрожащее тело. Эббот заботливо, совсем как отец, ждал, когда пройдет моя истерика. Он гладил по волосам, спине, отчего мне стало теплее.

Я не знала сколько прошло времени прежде чем, организм сдался и я не ощутила пустоту. Отстранившись от Эббота, я вытерла заплаканные глаза рукавами кофты и шмыгнула носом.

– Думаю, тебе пора отдохнуть. После такой потери крови, я удивлен, что ты быстро встала на ноги.

Эббот открыл дверь и пропустил меня вперед. Тишина коридора вновь окутала меня.

Мы шагали вперед, минуя двери, что вели в спальни, крутые повороты, в другие части аббатства и наконец спустились по винтовой лестнице вниз. Оттуда доносились взволнованные голоса.

Спустившись по ступенькам, я обвела взглядом открывшийся широкий холл, плавно переходящий в зону отдыха и замерла. На диване, запрокинув ногу на ногу сидел Альберт. Его длинные седые волосы были туго стянуты в низкий хвост, а все лицо и руки покрывали светлые, похожие на шрамы руны. Длинная черная мантия скрывала его худую фигуру. Яркие светло-карие глаза внимательно изучали меня. Рядом со мной встал Эббот.

Позади главы Химер стояли два его соратника, такие же как и он, напыщенные и высокомерные. Их лица светились победным сиянием, а на губы скривились в ухмылках. По спине поползли мурашки.

– Здравствуй, внучка, – его голос был острее ножа, а в словах сквозило отвращение. – Рад видеть тебя в здравии.

Мне захотелось съязвить, но я вовремя прикусила язык. Альберт никогда не считал меня своей родней, да я и не стремилась стать ее частью. Если бы отец не забрал мать в мир фейри и не сделал своей, она была бы жива, а у Альберта были наследники с чистой кровью. Очень давно, когда я спрашивала у отца про мать, он сказал лишь то, что она была его судьбой. И пусть между фейри и химерами натянутые отношения, вопреки суждениям и обычаям, он полюбил. И если волшебный народ принял выбор их короля, то вот Альберт не смирился с потерей единственного ребенка и рождение полукровки.