Джульетта Кросс – Лорд зверей (страница 62)

Тот мрачно кивнул.

— Если вам придётся столкнуться с этим колдуном — рассчитывайте на нас, — заверил я.

Принц Торвин никак не выдал, что попросит помощи. Упрямые ублюдки, эти теневые фейри.

— Познакомишь нас с детьми Талока? — обратилась Марга к Тессе.

— Конечно. Идём.

Марга ушла с сестрой, Валлон — следом. Джессамин осталась у меня под боком, принц тоже не двинулся.

— Ты желанный гость, принц Торвин. Мы вам не враги.

Он — из тех, кому все чужие. Холодный, недоверчивый.

— Мои жрецы разбили лагерь неподалёку. Вернусь и пришлю двоих — заберут детей. Благодарю вас обоих, — он перевёл взгляд на Джессамин и снова на меня, — за то, что спасли их. Талок… — он запнулся, в голосе прошла едва уловимая нота, — хоть отец и изгнал его, для меня он всегда оставался другом. Близким.

С этими словами принц шагнул на открытую местность, присел, распахнул огромные чёрные крылья и взмыл в небо с вздохом ветра. Мы молча следили, как он уходит на север, к Сольгавийским горам.

— Странный он, — сказала Джессамин.

— Есть такое, — согласился я. — В королевстве его отца что-то прогнило. Но никто толком не знает… — Я пожал плечами. — И меня это не касается.

— Если только им не понадобится помощь, когда они выйдут на этого колдуна. Или что бы он ни был.

— «Что бы он ни был»? Как ты думаешь, кто он, кто создает големов?

Её зелёные глаза ушли вдаль, потемнели заботой:

— Не знаю. Но он больше, чем просто фейри.

Я сжал её ладонь:

— Не будем сейчас о дурном. Хочу наслаждаться весной со своей новоиспечённой женой. — И потянул её ближе, наши пальцы были всё ещё сцеплены.

Она поднялась на цыпочки, я наклонился — поцелуй вышел мягкий, обещающий. Я уже хотел углубить его, но она оторвалась, вывела меня из тени деревьев — и не к Ванглосе.

— Куда ты меня ведёшь?

— Увидишь, — улыбнулась она через плечо. Глядя так, она могла увести меня куда угодно — я пошёл, как загипнотизированный.

Она щебетала про алые и пурпурные цветы, что вот-вот распустятся, и как мечтает заложить травник, чтобы готовить свои смеси вместе с Шеарой. Я слушал и улыбался — достаточно было просто идти рядом и знать: она моя.

Мы вышли на гребень невысокого холма — и озеро Морин легло внизу сплошным синим стеклом, искрящимся под солнцем. Красиво. И всё равно нутро свело.

Джессамин обвила мою руку обеими руками, прижалась:

— Я хочу, чтобы ты искупался со мной, — шепнула она серьёзно.

Я покачал головой:

— Не смогу. Ты же знаешь.

Лицо у неё было спокойным, глаза — сочувственными:

— Сможешь, мой любимый. И нужно. Пора взглянуть в лицо страху и вине, что ты носишь. Твоя мать не хотела бы, чтобы ты нёс это. Её боль и горе — были её. Не твоими.

Я сглотнул и уставился на озеро. Оно выглядело тихим, звавшим. Но душа съёжилась от самой мысли войти в воду.

— Ты дал мне дом и новую жизнь, — продолжила она, лёгкая, как ветер над водой. — И защиту. Не только от прошлого — от моего отца.

Я встретил её взгляд.

Её губы дрогнули в хитрой усмешке:

— Да. Я знаю, что ты послал моему отцу весточку — ради моей безопасности.

Интересно, кто выложил ей, что я отправил Безалиэля с головой Гаэла в мешке к благородному королю Мородона. Посыл был прост: «Джессамин больше не твоя дочь. Она под защитой лорда Редвира, звериных фейри. Рванёшь за ней — умрёшь».

— Ты не считаешь меня чудовищем за это? — спросил я.

— Считаю тебя чудом. Ты — тот, кто мне всегда был нужен. Кто любит меня по-настоящему. — Она сильнее сжала моё плечо. — Ты подарил мне то, о чём я и мечтать не смела. А теперь я хочу подарить тебе кое-что в ответ.

Она посмотрела на озеро. Я тоже — и всё ещё не понимал, каким, к лешему, подарком может быть купание в воде, что пахнет прошлой бедой.

— Идём, — она поцеловала мой голый бицепс. — Искупайся со своей женой.

Я позволил ей вести себя вниз, к кромке, — сомневаясь, упираясь мыслями. И тут она отступила, лицом ко мне, развязала шнуровку, ослабила лиф и сняла платье. Сбросила туфли — кожа под полуденным солнцем стала молочной.

Воздух дрогнул от её магии: кожа засветилась, по телу вспыхнули линии сиренскина — тонкие, затейливые, бездонно прекрасные.

— Иди ко мне, Ред, — поддела она, медленно пятясь к воде.

— Нечестно, ведьма.

Она засмеялась — смех захватил мою душу — и вошла в озеро. Вода лизнула щиколотки, добралась до колен.

— Знаешь, у скалд-фейри есть традиция, — заговорила тем самым голосом, каким она мурлыкала в нашем шатре. Остановилась, когда вода коснулась бёдер, повела пальцами по глади, рисуя зыбкие круги. — Молодожёны ищут тихую воду и занимаются любовью в ней. По правде, у нас брак не считается свершившимся, пока пара не соединится в воде. Иначе не получить благословения нашей богини Немии на плодотворный и счастливый союз.

— «Плодотворный»? — приподнял я бровь, расстёгивая ремень и швыряя его в траву.

Её взгляд опустился ниже, и член налился тяжестью. Я был бос и гол по пояс — шагнул к кромке, глядя на мелкую рябь у берега. На миг в памяти вспыхнул день, когда я нашёл в воде тело матери, и по коже пробежал холодок.

— Да, Редвир. Плодотворный. Я хочу много маленьких рогатых деток от тебя.

Я вскинул взгляд на неё. Она улыбалась и тянула ко мне руку.

— Иди, любимый. Начнём новую жизнь.

Я вошёл в воды озера Морин — и занялся любовью со своей женой. И то, что было, между нами, оказалось больше, чем просто наслаждение. Экстаз обрёл собственное имя: горящая страсть, глубокая любовь и новый отсчёт. Это и вправду был подарок.

Да, Джессамин, Леди Ванглосы, — моя пара, моя любовь. Моё сердце и моя душа. И я больше не мог представить мира без неё.