Джульетта Кросс – Лорд зверей (страница 42)

— Зачем эти твари пришли к нам? — поднялся со скамьи Мелгар, старейшина. — Разве жрец теневых фейри не говорил, что они так далеко на юг не заходят?

— Говорил. — Я сделал паузу. — Мы не знаем, почему они здесь. Знаем лишь одно: их нужно найти, чтобы вернуть наших.

— Может, боги прогневаны на нас, — произнёс Павлок, отец Велги. — Потому что наш король привёл в постель чужачку.

Он жалил меня за то, что я опозорил его дочь при всём клане. Хотел вытащить слух наружу, бросить вызов и унизить.

— Грехи отца перешли к сыну? — спросил Мелгар. В его голосе ясно звучала мысль, будто я взял женщину, не предназначенную мне богами, и готов опозорить клан, навязав ему «неправильную» королеву.

Время было неподходящее, но Павлок с Мелгаром загнали меня к ответу. Так тому и быть.

В пещере воцарилась тишина. Почти все смотрели на меня — кроме тех, кто сверлил взглядом Джессамин. Щёки у неё вспыхнули, но моя спутница стояла с высоко поднятой головой. И правильно.

Я протянул к ней руку:

— Иди ко мне, Джессамин.

Пока она переходила зал и вкладывала ладонь в мою, по рядам прокатились ахи и шёпот. Я встретил обвиняющие взгляды.

— Мой отец взял то, что ему не принадлежало: мою мать. Он заплатил. Заплатила и она. Заплатил и я, вырастая до взрослого зверо-фейри без собственных родителей. Меня растил клан. И растил достойно. — Я обвёл взглядом зал. — Я не повторю грехов отца. Джессамин, — я притянул её ближе, — моя спутница, дарованная богами.

— Такого быть не может, — выдавил Мелгар, искривившись от недоумения.

— Вы называете меня лжецом? — ровно спросил я.

Глаза Мелгара округлились; он посмотрел на Джессамин и покачал головой:

— Нет, мой лорд.

— Где её метка? — окликнул кто-то.

На Джессамин было платье с округлым вырезом, и бледная кожа плеча была чиста.

— Метка будет, — спокойно сказал я. — А пока вам всем следует знать и принять: да, я привёл её в своё ложе. И каждый раз, когда мы были вместе, это лишь утверждало: она — моя. И я — её.

Дальше в подробности не стоило углубляться. Любовницы у меня бывали — всегда за пределами клана, чтобы не сеять смуту у своих. Многие зверо-фейри берут любовниц ради утех, но редко — надолго: все ищут ту, что предназначена богами. Рожать детей от кого-то, кроме спутницы, — неправильно. Среди фейри, с кем я был прежде, своей спутницы я не нашёл.

Мелгар и Павлок злились, решив, будто я лишь тешусь с красивой чужеземкой и богам нет дела до нашей связи. Они ошибались. Я тоже ошибался раньше — и рад этой ошибке.

Вот она: светлая фейри с нежной кожей и кроваво-рыжими волосами, с вызывающе вздёрнутым подбородком. Она моя спутница, и я не мог чувствовать ни большей гордости, ни большей благодарности.

Я повернулся к клану. На лицах — удивление и благоговение, досада и несколько сдержанных улыбок.

— Раз мы это прояснили… Лейфкин, собери десятерых и жди меня в моём шатре. Остальным — оставаться здесь, — велел я, окрашивая голос низким рыком зверя внутри. — Ночуем все вместе, в пещере.

О плане я не собирался говорить вслух ни совету, ни тем, кто считает, будто знает лучше короля. Приказ оставаться на месте — ради их безопасности.

— Пойдём, — сказал я Джессамин. — Дай Шеаре заняться Дейном. Лорелин, — окликнул я, — идёшь с нами.

Я вышел первым, прислушиваясь и принюхиваясь — нет ли признаков, что вернулись гримлоки. Но я знал: не вернулись. У них уже была добыча, и сейчас они далеко.

Мы бесшумно пересекли тёмный лагерь и вошли в мой шатёр. Лейфкин внёс факел и разжёг жаровню на треноге.

Десять воинов, которых он выбрал из толпы, — я отметил, что все они без спутниц, и это было разумно, — уселись с нами вокруг огня, на ковре. Джессамин опустилась рядом со мной, Лорелин — напротив. Влетели Безалиэль и Тесса.

— Да ты рехнулся, если думаешь что-то решать без меня, — огрызнулся Безалиэль.

— Сядь. Я и не думал тебя отстранять, — спокойно ответил я. — Просто решил, что вам с Тессой может понадобиться ещё немного времени.

— Нет, — сказала Тесса. — Мы не горюем и не поминаем. Наш ребёнок жив. — Она коснулась груди. — Я чувствую это. Она жива, и мы будем её искать.

Я кивнул, ободрённый тем, какую отважную спутницу выбрал Безалиэль.

— Хорошо. Тогда мы её найдём. — Я повернулся к Лорелин. — Пока мы преследовали гримлоков, они исчезли в чаще Вайкенского леса. Не могло быть, чтобы они так быстро улетели. Мгновение назад мы слышали Саралин, а в следующее — уже нет.

— Клянусь всеми преисподнями, я разорву их в клочья, — прошипела Тесса.

Безалиэль накрыл её руку своей:

— Это правда. Они не могли исчезнуть так быстро.

— Ты думаешь о чёрной магии, — сказала Лорелин.

— Да, — подтвердил я. — Значит, нам нужна своя магия, чтобы их отыскать.

Лорелин покачала головой:

— Я могу бросить руны или поколдовать с водой. Но лучше бы иметь каплю их крови.

— Крови нет, — сказала Джессамин, — но у меня есть их волосы.

Она сунула руку в карман и достала клок жёстких, зелёных волос.

— Я вырвала несколько, когда дралась с одним из них. Сама не знаю, зачем оставила.

Я-то знал. Джессамин полна магии; в ней, вероятно, живёт и дар предвидения. Она как будто заранее чувствовала, что это пригодится.

— Лейфкин, принеси и крови. Труп остался в поле. Балко, сходи с ним.

Оба вышли, а Джессамин поднялась и подошла к умывальной чаше. Она вылила воду наружу и наполнила чашу из моего бурдюка, что висел у входа. Мне нравилось смотреть, как она двигается по нашему шатру — будто всегда тут жила.

Недолго спустя вернулся Лейфкин, и мы снова собрались у огня; Лорелин уселась перед чашей. Она выжала кровь из платка Лейфкина в воду и рассыпала по поверхности зелёные волосы.

Мы затаили дыхание, ожидая. Лорелин была единственной среди наших зверо-фейри с даром, и мы снова и снова полагались на неё. Я боялся желать слишком многого — чтобы одно лишь смотрение в воду подсказало, где они.

Лорелин зашептала и кончиком указательного пальца закрутила по воде кровь и волосы. По коже прошёлся треск магии — её сила наполнила шатёр. Джессамин сидела рядом со мной, на пятках.

От чаши исходило тонкое красноватое сияние. Лорелин всё шептала — быстрее и быстрее, глядя вниз. Тёмные распущенные волосы колыхались, будто в незримом ветре. Рябь на воде стихла, поверхность выровнялась — гладь, как стекло. Лорелин охнула, сжала кулаки, не отрывая взгляда от чаши.

Мгновение спустя красный отсвет погас; с поверхности тонко пополз пар. Плечи Лорелин опали, она выпрямилась — сгоняя остатки ворожбы.

— Что ты видела? — спросил я сразу.

— Это не складывается, — покачала она головой.

— Что бы ты ни увидела, — сказал Безалиэль, — расскажи. Любая мелочь может помочь.

Она шумно выдохнула; на лбу блестели капли пота.

— Ясновидение не всегда даёт четкую картину. Мы взяли кровь и волосы гримлока — значит, я видела его глазами.

— И?.. — взмолилась Тесса.

— Он живёт в омуте злобы. И в его голове — два голоса.

— Два? — переспросил я. — В каком смысле?

Она убрала прядь за острое ухо:

— Точно не скажу. Один сильнее, другой слабее. Сильный голос — не его собственный, но он живёт у него в разуме и направляет.

— К чему направляет? — спросил я.

Она сглотнула, бросила на Тессу полный жалости взгляд:

— Собирать пищу.

— Богиня, помоги, — прошептала Тесса и закрыла лицо ладонями.