Джульет Марильер – Зовущая (ЛП) (страница 7)

— Нет, иначе они были бы со мной. Я не слышала от них ничего уже больше пятнадцати лет.

— Тогда я могу лишь попросить крышу над головой на время обучения. Я поговорю с Шепотом. Он находчивый, мы справимся. Надеюсь, вы мне поможете. Я могу хотя бы стать вам компанией зимой.

Крохи затрепетали, явно смеясь.

— Я не говорила, что хочу компанию. Я не говорила, что рада ухалке, что выглядывает моих крох огромными глазами. Но я знаю, что ты и что ты можешь делать. Ты близко. Я не знаю, есть ли у меня сила помочь тебе. Но ты можешь приходить в Ульи днем, и мы будем говорить.

— Спасибо, — выдохнула я. Это было хорошим знаком. Но сердцу было больно. Если мы с Шепотом будем спать вне зоны с пирамидками, если нельзя разжигать огонь, то как мы переживем зиму?

— Я не хочу тебя тут ночью, — сказала Леди. — Я не люблю, когда люди храпят и мешают мне спать. И я не могу тебя кормить, в этом месте нет еды для людей.

Мне понадобится зимой помощь людей. Но я не могла никому открывать свое присутствие.

— Друг принес меня сюда… необычным способом. Я не успела посмотреть, что за земли вокруг этого места. Как далеко мы от Зимнего форта? — Зимний форт был в районе Скури, за границей территории Гленфаллоха, там были мятежники. Атаман Гленфаллоха поклялся в тайне поддерживать мятеж. Но я не знала, как далеко мятежники, были ли мы в Гленфаллохе или Скури. Весь двор Кельдека сейчас в Зимнем форте. Если Зимний форт южнее нас, то те, кто будут нести послания, будут проходить мимо, чтобы добраться до мятежников.

— Тебе лучше выйти к своему другу и поговорить. Составьте планы. А форт не близко и не далеко. Почему не отправить ухалку проверить? Пусть поест вдали от моих крох. И сама уходи. А утром поговорим.

Глава третья:

Шепот вернулся, и он был не один. Рядом с ним на холме у камней стояла и дрожала девочка с темными волосами, белым лицом и испуганным взглядом. Она прижимала шаль к груди.

Я шла к ним и поняла, что видела ее среди женщин, исполнявших ритуал. Я бы дала ей двенадцать, я была в таком возрасте, когда Силовики уничтожили мой дом в Лесу воронов.

Шепот заговорил тихо, когда я подошла:

— Нерин, плохие новости. Садись, я расскажу.

Девочка молчала. За нее говорило выражение лица. Я снова вспомнила себя. Как мой мир сломали на моих глазах. Я хотела обнять ее, но она была напряжена, и я не пыталась коснуться ее.

Рассказ был печальным. Пока я говорила с Белой леди, Шепот полетел на восток и увидел последствия ночного рейда: дымящиеся обломки дома, тела — некоторые обгоревшие, некоторые искромсанные — женщин и собаки. И эта девочка, которую Шепот нашел носящей ведра воды из колодца, она пыталась потушить развалины, словно могла вернуть мертвых, если бы сильно постаралась.

Она сидела там безмолвным призраком, пока Шепот говорил.

— Та девочка испугалась, увидев и услышав меня, — сказал он. — Я уговорил ее поискать укрытия с нами, у нее никого не осталось.

— Как тебя зовут? — спросила я у нее. — Я Нерин, как и сказал Шепот, — у меня была история и другое имя для путешествий. Так всегда делали мятежники, уходя из Тенепада. Но было слишком поздно. Шепот выдал ей мое имя, он показал себя. Девочка видела, что я была с одним из доброго народца, несмотря на законы короля. Сгорели. Изрезаны. Те женщины были тихими и мирными, здесь они могли исполнять старинные ритуалы. Я не хотела верить в это.

— Я могу вам доверять? — голос девочки был хриплым шепотом, словно ее горло опухло от слез.

— Выбора нет, — сказала я.

— Девочка не хочет говорить со мной, — виновато сказал Шепот. — Не удивительно. Я не знаю, сделали ли это люди короля, или кто-то еще. Но это было ночью.

— Люди из Скури, — прошептала девочка. — Одного из них я видела среди стражи Эревана.

— Эреван… Ты об атамане Скури? Он послал их?

— Не знаю, — она задрожала, закрыла шалью рот.

— Ты назовешь мне свое имя? — я старалась говорить нежно, хотя после ее слов во мне пылал гнев.

— Сильва, — едва слышно выдохнула она.

Я посмотрела на Шепота, а он — на меня. Ее присутствие было опасностью для нас. А наше — для нее. Но он сказал, что у нее никого не осталось.

— Сильва, — сказала я. — Понимаю, как сложно тебе сейчас говорить. Но тебе нужно ответить на мои вопросы, чтобы я могла тебе помочь. Такие рейды уже были?

Она покачала головой.

— Они почти не трогали нас. Эреван порой присылал человека, чтобы поговорить с Мэвой. Она наш… была нашим лидером, старейшиной, — слезы полились из ее глаз, она вытерла их яростным жестом. — Они не… не должны были…

— Глубоко дыши, — я вытащила свою флягу, вложила в ее руки, подождала, пока она сделала глоток. Я старалась думать, как бы это делала Тали, размышлять логически. — Сильва, я должна задать тебе этот вопрос. Я видела вас вчера, вы проводили ритуал там. Их всех убили? Всех твоих товарищей?

Судорожный кивок.

— Как ты выжила?

— Я спала отдельно, готовилась к посвящению. За травяным садом. Огонь не задел тот домик. Они не нашли меня, — она всхлипнула. — Счастливчик выбежал, лаял, хотел их отогнать… Они не должны были убивать его, он никому не вредил…

— Мне жаль, — я понимала, что слова не помогут. — У тебя нет семьи или друзей? Мы можем помочь тебе добраться до них.

Сильва покачала головой.

— Никого.

Может, у нее и была семья, может, она была близко. Но она не знала меня, доверие в Олбане ослабло, и брат мог выступить против брата, чтобы защитить себя.

— Мудрые женщины были моей семьей, — сказала она.

Мое сердце сжалось.

— Сильва, а есть поселения недалеко от сгоревшего места? Люди могли увидеть, что произошло? Или… помочь там все убрать? — мы не могли оставлять тех женщин лежать там.

— Они вряд ли придут.

— Я могу последить, — сказал Шепот, поняв, что я имею в виду. — Это сложно для двух девочек.

Я не знала, есть ли у Сильвы силы хоть на что-то. Мне будет сложно все сделать без ее помощи. Шепот не мог копать, и ему нужно было следить.

— Побудь еще немного храброй, — сказала я девочке. — Нам нужно похоронить их, — я надеялась, что там остались инструменты, что сгорело не все. Я не могла спросить у Сильвы. — А потом найдем укрытие.

Она молчала, поднялась на ноги и вытерла лицо рукавом.

— Шепот, — сказала я, — она была здесь. Я расскажу тебе все позже.

— О, айе.

Мы весь день копали яму, носили тела, опускали их и закрывали землей и камнями. Шепот оставался над нами, следил, кружил и проверял все. Никто не приходил.

Когда мы закончили, мы пошли в сад, где под ивой без листьев стояла каменная скамья. Я слишком устала, чтобы что-то делать, и села. Каждая часть тела болела. Моя одежда и руки были в крови, земле и саже. Я едва могла думать. Я сидела и смотрела на ряды заново высаженных зимних овощей на темном силуэте погребально насыпи с покрывалом из камней. Я не впервые так делала. Я весь день вспоминала свой дом, Лес воронов.

Сильва поднялась.

— Куры, — сказала она. — Я забыла покормить их, — после дня труда она выглядела так, словно порыв ветра мог унести ее. И голос было едва слышно.

— Я тебе помогу.

Оказалось, что там были не только курицы, но и утки и коза. Я нашла в себе силы слушаться ее указаний. Если у нее есть силы работать, я должна ей соответствовать. Последний домик в ряду пристроек оказался находкой. Он выглядел пусто, кроме инструментов для сада и старых мешков. Но Сильва подвинула груду мешков и открыла люк в подвал, полный припасов, признаков процветающего хозяйства: мед, яйца, сухофрукты, сыры, завернутые в ткань, висели чеснок и лук, а еще рыба в масле. Здесь были и мешки с мукой, бобами и овсом.

— Мэва опасалась воров, — сказала Сильва, наполнив миску зерном. — Если приходили люди, мы давали им еду, но всегда скрывали свои запасы.

Я прошла за ней к курятнику, его обитатели шумно сообщали, что не ели, и пора это как-то исправить.

— Уже поздно их выпускать, — сказала Сильва, бросая зерно за плетеную ограду небольшого укрытия. — Можешь налить воды?

Я налила воды из ведра, что принесла от колодца. Я сосчитала десять куриц и важного вида петуха, который с подозрением смотрел на меня.

Мы пришли и к пяти уткам, они приплыли по ручью в сад за едой. Мы пришли к козе на огороженном поле. Сильва была уже спокойнее, в обществе знакомых существ и повседневных дел она чувствовала себя лучше. Она погладила лоб козы и тепло заговорила с ней.

— Ее зовут Снежка, — сказала она мне, она бросила наскоро собранные травы в загон козы. — Она была у нас еще с детства.

— Она милая, Сильва, — Снежка была голодной, я представила, как она в другие дни искала объедки на столе женщин.

Животные были накормлены, работа была сделана.

— Нам нужно вернуться в Ульи дотемна, — сказала я. — Там безопаснее.

Сильва какое-то время молчала и смотрела, как Снежка хрустит травой.