Джульет Марильер – Тенепад (ЛП) (страница 14)
Меня слепили слезы, и отвернулась и побежала по мосту. Я не смотрела вниз. Ноги двигались инстинктивно. Я бежала, как никогда еще не бегала, и ужасные крики раздавались в голове. Я бежала, пока не оказалась у конца моста. А там я уже не могла пройти — большая темная фигура закрывала путь, скопление теней и тумана двигалось и переливалось. Из глубины дымовой массы на меня смотрели враждебные глаза.
Существо заговорило:
— Кто осмелился ступить на Бриг Броллахана?
Мой голос был слабее писка мыши, столкнувшейся с котом.
— Нерин. Я друг, я не буду вредить. Прошу, пропустите.
— Где плата? — тело кружилось, и я вместе с ним, все вокруг перемешалось.
«Всегда можно что-то отдать».
Хлеб. Сыр. Одежда. Огниво. Вряд ли. Поцелуй? Обещание? Опасно. Попросить загадку? Нет, так можно и провалиться. Сердце колотилось. В горле пересохло.
— ГДЕ ПЛАТА? — в тенях я видела огромный силуэт с мощной челюстью и кулаками размером с блюда. Он был в битой черной броне, а вместо меча и кинжала на поясе висели заостренные кости. Его рот был раскрыт, показывая ряды острых зубов.
Может, правду? Я устала, замерзла, а два друга могли умереть, чтобы я пересекла ваш мост. Броллахан, или как его там, может сострадать? Я смотрела в его глаза, и в голове раздался ясный и сильный голос Шалфей:
«Не взваливай боль Сореля на свои плечи, девочка. Все мы дети Олбана».
— Скажи, чем платить, и я отплачу, если смогу, — я расправила плечи, стараясь не шататься на мосту. Дерево под ногами было скользким.
— Айе, посмотрим. Можешь станцевать джигу, — броллахан сам затанцевал, размахивая большими кулаками и топая тяжелыми ногами. Он мог в любой миг сбить меня. За нами, на дальнем конце моста, пропал свет посоха Шалфей, все утихло.
— Прошу, — выдохнула я, уклоняясь от руки монстра. — Я плохо танцую, как видите. Я могу отплатить иначе… приготовить ужин или… ответить на вопрос, может, спеть песню?
— Песню, говоришь? — броллахан вдруг замер. Я смогла вдохнуть, грудь болела. Глупое предложение. Тело дрожало. Я едва могла дышать, куда там петь. — Какую песню?
Я пыталась вспомнить что-нибудь о броллаханах. Они жили одни. Они были мрачными и быстро злились. Жили, в основном, на севере. Этот был далеко от дома.
— Песню, что отдаст вам сердце, — сказала я. — Песню, что поднимет вам дух.
— Лишь одна песня меня порадует.
— И какая? — может, я все-таки смогу. Если удержу равновесие. Я зря обернулась и заметила реку — тонкую ленту далеко внизу. Я пошатнулась и вскинула руки.
— Ах… — броллахан поднял руки ладонями вверх, и жест был человеческим. Его короткие пальцы были совсем не человеческими, на концах были длинные желтые когти. — Это старая песня. Такая кроха, как ты, даже мелодии не знает.
— Попробуйте, — сказала я.
— Не так быстро. Девочка так просто не пройдет.
— Что я должна сделать? — мне казалось, что я вот-вот упаду в обморок.
— Лови!
Я не успела вдохнуть, а ко мне прилетело что-то из руки существа. Я поймала. Мяч. Мохнатый мяч корчился в руках, немного развернулся, показывая четыре лапки, треугольный нос и сияющие глаза.
— Не урони, — сказал броллахан. — Теперь ты бросаешь!
Я послушалась. Существо пролетело по воздуху, и я надеялась, что не убила его этим броском. Огромные руки появились из тумана вокруг тела броллахана и поймали его. И тут же бросили снова, в этот раз выше, и я привстала на носочки, вытянула руки, чтобы поймать. Существо визжало и билось, я чуть не уронила его. Тело прошиб холодный пот от ужаса. Я не могла отказать. Если броллахан хотел игры, я должна ее показать. — Прости, — прошептала я и швырнула существо изо всех сил.
— Хороший бросок! — он бросил низко и с силой. Я склонилась, схватила мяч и потеряла равновесие. Время замедлилось, и я понимала, что склонилась слишком далеко, чтобы выпрямиться, что желудок сжался, черные мушки появились перед глазами. Я понимала, что жизнь была бессмысленной, вспоминала все печальные моменты…
Рука схватилась за мою лодыжку, и я повисла вниз головой над пустотой, раскачиваясь в стороны, накидка и сумка свесились вниз, маленькое существо цеплялось за меня. Сердце было в горле. Река сияла, словно говорила: «Скоро встретимся, Нерин».
— Ой, — сказал броллахан, ставя меня на мост. — Это не считаем. Лучше споешь. Слезай. У тебя хороший бросок и хватка, но на ножках ты стоишь слабо.
Он попятился, я пошла вперед. Свет быстро угасал. Мы подошли к каменному спуску в конце, броллахан втянул тени и туман в себя, став плотнее. Когда я сошла с моста, все во мне дрожало, а передо мной стояло существо, похожее на человека, но оно было больше самого высокого воина. Он возвышался надо мной.
Я опустила существо, что было шаром. Оно оказалось похожим на кота, но хвост был тонким, как у крысы, и без шерсти, уши были огромными, а глаза — круглыми. Оно село и начало умываться лапкой.
— Ты проиграла, — сказал броллахан. — Плати песней.
Под шелест реки и крики птиц над головой, летящих в укрытие, раздавался мой дрожащий голос.
— Ах, — вздохнул броллахан. Я угадала. Старая запрещенная песня была тем, чего он хотел. Он застыл как камень, пока я пела куплет за куплетом, молясь, что выстою до конца. Голова была странной.
Я дошла до строки: «Я — небо, но я и гора» — и запнулась. Я устала. Я не помнила слов. Я думала о Шалфей и Сореле, что могли лежать мертвыми у моста. Может, Красного колпака убили еще до того, как они догнали меня. А его малыш? Может, Мару, принявшую меня, и бедного Гаррета теперь допрашивали Силовики. Я заслуживала быть брошенной в реку за боль, что причиняла всем, кто помогал мне.
— Простите, — прошептала я. — Я слишком устала и слишком печальна, чтобы петь дальше.
Долго стояла тишина, существо подняло голову и поманило.
— Иди вниз по холму. Посиди у огонька, допоешь, когда будешь готова.
Я замешкалась.
— Я в безопасности? Вы не бросите меня в реку?
— Нет. Лучше держаться подальше от этого холода.
Я позволила себе оглянуться, но другой конец моста был в тени. Я помолилась за друзей, погибших так рано. А потом пошла за броллаханом между камней в туннель, что вел в сердце холма. Света почти не было. Спутник был темным пятном среди теней. Это было странно. Я словно шла во сне. Только слезы и боль в груди говорили мне, что все это по-настоящему.
* * *
Я ожидала сырую пещеру, полную пауков. Но логово броллахана было просторным и уютным, как для пещеры, и огонек оказался теплым костром, дым уходил в трещину в крыше.
— Садись, — броллахан опустил котенка-поки на старые покрывала, я опустилась рядом с ним. Я смотрела, как броллахан схватил почерневший котелок, поставил на камень у костра. Поки следи за большим существом, а тот ушел за угол и вернулся с мясом на кости. И устроил в углях. В пещере было много костей, они лежали грудами, висели на стенах, были разложены узором вокруг костра в центре. — Мне нравятся кости, — отметил броллахан, заметив мой взгляд.
— Это я вижу, — мой голос дрожал.
— Думаешь, я тобой поужинаю?
— Была такая мысль. Помнится, в рассказах броллаханы порой такое делают.
— Смешная ты. На твоих костях мяса толком нет. Только зря время потрачу.
Я раскрыла рот, чтобы ответить, но меня сдавил кашель, я едва дышала.
— Плохо тебе, — отметил спутник, когда спазм отступил. — Тебе лучше не петь, если жить хочешь. Но допеть все-таки нужно, — и последний куплет он допел с удивительной сладостью, низкий голос эхом отражался от стен. А поки просто свернулся в шар, накрыв хвостом уши.
— Это было прекрасно, — сказала я, когда броллахан допел.
— Айе, это великая старая песня. Мне нравится третий куплет о Великих, о лорде Севера и других.
— Великих? О Стражах? — они были в древних сказаниях, фигуры из далекого прошлого, похожие на сильных духов.
— Айе, Четыре стража, — броллахан посмотрел на пальцы, чтобы убедиться в правильности. — Сердце Олбана, надежда Олбана. Не забудут песню, не забудут и Великих. Иначе это место будет лишь грудой камней, — он говорил так, словно Леди и остальные были живыми и находились буквально за холмом.
— Не совсем понимаю, — сказала осторожно я. — Эти сказания о Стражах стары. Они — символ Олбана, каким он был? Или каким он должен быть?
Броллахан издал странный звук, и я определила это как «и да, и нет». Поки придвинулся ко мне, но не касался. Он смотрел на мясо на кости, шипящее на углах. Пошел пар от котелка.
— Не откажешься поужинать? — спросил броллахан.
— С радостью. Могу и поделиться, — сумка пережила мое неудавшееся падение. Я выудила хлеб и сыр Мары, развернула ткань.
— Поки любит сыр, — и точно, котенок проявлял интерес к моей еде, как только я ее достала. Он уже вился у ткани, покусывая края. Броллахан снял баранину с костра, несмотря на жар разломил ее и протянул мне половину. На пол пещеры капал жир, я сглотнула. Я очень давно не ела мяса.
Какое-то время мы ели в тишине. Несмотря на голод, я откусила лишь несколько раз. Я знала, что если съем больше, то будет плохо. Я тихо сидела, пока броллахан доедал свою порцию, остаток моей порции и сыр с хлебом, что остались после трапезы поки.
— Нерин, — вдруг сказал броллахан. — Так тебя зовут, да?
— Да. Вашего имени я не прошу.