Джулианна Киз – Под вопросом (ЛП) (страница 39)

Я пристально на него смотрю:

— Ты же знаешь, что можешь обо всем мне рассказать, верно? Обещаю, что не буду воспроизводить его перед Келланом.

— Ты — монстр.

Я приподнимаю хрустяшку, пока нитка вытянувшегося сыра, соединяющая ее с тарелкой, не обрывается посередине. Я на свидании с Кросби Лукасом. Встречаясь с ним сегодня вечером, я ожидала бешеного, неистового секса на заднем сиденье его машины, но получаю кино, ужин и все такое. Знаю, я клялась, что этот год проведу совершенно по-другому, но это не совсем то «другое», которое я представляла.

— Ты отказался от мыслей о вечере живого микрофона? — задаю я вопрос, уходя от темы его боязни ужастиков.

Он попивает апельсиновую газировку.

— А он разве уже не прошел?

— Будет через две недели.

— Хм.

— Тебе следует это сделать. Мне понравился тот фокус, что ты мне показал.

Он улыбается:

— Это была иллюзия.

— А ты знаешь еще какие-нибудь иллюзии?

— Конечно.

— Покажи хоть одну.

На секунду он в упор смотрит на меня.

— У тебя есть мелочь?

— Что, все эти иллюзии будут стоить мне денег?

— Так ты будешь уверена, что нет никакого обмана, Нора. Две монеты в пенни или в десять центов, подойдут любые, что у тебя есть.

Я роюсь в сумочке и достаю два монеты по 10 центов, после чего кладу на его протянутую ладонь. Он отодвигает тарелку с начос в сторону, чтобы освободить центр стола, затем вытягивает перед собой обе руки ладонями вверх, на каждой лежит по монетке.

— Две монеты, по одной в каждой руке, — говорит он. — Видишь?

— Вижу.

Он переворачивает ладони и хоть мне и не видно их, но я слышу бряцанье монет о стол.

— Выбери руку, — просит он.

Я колеблюсь, затем касаюсь правой.

— Хороший выбор. Знаешь почему?

— Ты мне скажи.

— Потому что там деньги. — Медленно и драматично он поднимает правую руку и под ней оказываются обе монетки. Я ахаю, когда он поднимает левую и под ней ничего нет.

— Как ты это сделал?

— Магия.

— Кросби, серьезно. Скажи.

— Никогда.

— Тогда сделай еще раз.

Он передвигает монетки через стол в мою сторону и берется за еще один начос.

— Не будь жадиной. Есть другие вещи, которые вместо этого я хочу с тобой сделать.

Мне очень хочется сказать, что никаких других вещей не произойдет, если он не расскажет, как он сделал этот трюк, но на один день с меня достаточно лжи. Мне правда хочется узнать в чем состоит секрет, но больше этого, мне хочется Кросби.

По-прежнему.

— Ну хоть дай подсказку.

Он смеется и зачерпывает гуакамоле кусочком начос.

— Забудь об этом.

— А может… — слова замирают у меня в горле, когда я вижу, как в двери входит группа парней в куртках хоккейной команды Бернем, в сопровождении своей обычной толпы фанаток. Кросби сидит спиной к дверям, но оборачивается, чтобы проследить за моим шокированным взглядом. Медленно, с прищуренными глазами он вновь разворачивается ко мне лицом.

— Проблемы?

Я сглатываю и с облегчением наблюдаю как официантка провожает шумную толпу в противоположный конец ресторана. Лично я ни с кем из них не знакома, но их имена есть в более чем пяти туалетных кабинках и знаю, что по крайней мере двое из тех девчонок держат наготове черные маркеры. Если меня застанут за поеданием начос с Кросби Лукасом, пойдут слухи. И даже если они не озаботятся узнать мое имя, я буду очередным прочерком рядом с двузначным номером в списке другого парня, что вполне возможно еще хуже.

— Нет, — говорю я, в то время как мой план перестать лгать умирает быстрой смертью. Аппетит пропал, так что я отталкиваю начос в его сторону и приканчиваю свой напиток. — Ты готов идти?

Он выгибает бровь.

— Ты их знаешь?

— Нет.

— Тогда в чем проблема?

Проблема явно присутствует, так что я выдыхаю и изучаю свои ногти.

— Не хочу быть «Кросбабой», — я поднимаю взгляд сквозь ресницы и замечаю, как у него напрягается челюсть, пока он смотрит на меня.

— Ты же знаешь, что в их списке относительно меня нет обновлений, ведь так? Там даже нет твоего имени.

— Я не хочу, чтобы это произошло.

— Тогда…

Я многозначительно стреляю глазами через комнату, и он наконец-то понимает намек.

— Ты параноик, — говорит он. — Что ты хочешь, чтобы я сделал? Натянул тебе на голову мешок и вывел отсюда через кухню?

— Заткнись.

— Слушай… обещаю, что ты не засветишься в том списке, хорошо? Как ты сказала той ночью, в нем даже нет никаких новых имен. Люди больше не обращают внимания на то, что я делаю. Я скучный. Как и ты.

У меня горит лицо, и я чувствую себя глупо и неловко. Знаю, что нечестно обвинять Кросби в том, что он не изменяет себе, особенно когда единственное что он сделал сегодня — забрал меня с работы. Я просто не могу переварить мысль о сидящем напротив декане Рипли, ведущем со мной еще один суровый разговор о сексе.

— Кто это был? — спрашивает он.

Я выныриваю из своей задумчивости.

— Кто был кем?

— Кто это с тобой сделал? Кто заставил так волноваться?

— О чем ты говоришь?

— Когда мы переспали, это был не первый твой раз. Так кто это был? Неудачный опыт в прошлом году? Скажи мне, и я с этим разберусь.

Я выпучиваю глаза.