Джулианна Киз – Под вопросом (ЛП) (страница 33)

— Приподними бедра.

Я едва могу дышать. Лишь один взгляд на него вызывает у меня желание извиваться от предвкушения. Никогда за свою короткую сексуальную жизнь я не хотела кого-то так сильно, что становилась мокрой при одном взгляде на него. Но я мокрая, и знаю, что Кросби видит это, потому что он издает страдальческий стон, когда я приподнимаю таз, чтобы дать ему возможность стянуть шелковую ткань по моим ногам, а затем нежно раздвигает мои бедра и смотрит между ними.

Он опускается на меня, локтями упираясь в матрас по обе стороны от головы, убирает выбившийся локон мне за ухо и скользит губами по моим, абсолютно не торопясь. Поворачиваю голову и смотрю в большое зеркало, что стоит у стола под таким углом, что мне видно идеальную задницу Кросби, такую соблазнительную, что мне приходится подавить порыв опрокинуть его, чтобы рассмотреть поближе.

Не то чтобы я могла сдвинуть его, даже если бы захотела. Хоть он и очень старается не прижать меня, веса одной лишь его ноги между моих бедер достаточно, чтобы напомнить мне, какой он большой. Какой сильный.

— Эй, — мягко говорит он, поднимая голову и глядя на меня.

— Что?

— Ты уже делала это прежде?

Я замираю, но затем все же киваю.

— Да, — выдавливаю я. Это напоминает мне, насколько мало мы знаем друг о друге. Если бы в прошлом году кто-то спросил меня, как трахается Кросби Лукас, я бы сказала, что он действует как порно-звезда, шлепая по заднице, оттягивая волосы, а после хвастаясь друзьям. Лишь стиль и никакого содержания. Но парень надо мной не наглый спортсмен, как я думала, как и я не ответственный книжный червь, как думает он. И когда он кивает и проводит рукой промеж моих ног, то облегчение на его лице, когда он обнаруживает, что я мокрая и готовая, почти осязаемо. Я издаю стон, когда его палец проскальзывает в меня, затем он раздвигает мои ноги шире, растягивая меня двумя пальцами, такой нежный, когда целует меня, не закрывая глаз, оценивая мою ответную реакцию.

В прошлом году у меня было пару оргазмов с моими партнерами, но ничего умопомрачительного или исключительного — лишь формальные окей-мы-на-правильном-пути оргазмы, я никогда не испытывала чего-то даже вполовину такого приятного, как пальцы Кросби Лукаса и то, что они обещали сейчас.

— Кросби… — Я ловлю ртом воздух, когда он потирает ладонью мой клитор.

— Ты в порядке?

— Это так…

— Говори все, что хочешь, — говорит он, когда я забываю оставшуюся часть предложения. — Я сделаю все, что пожелаешь.

— Думаю, я могу… — Не знаю, должна ли я смущаться, что так легко кончу, но нахальная ухмылка Кросби и его активизировавшиеся пальцы говорят мне, что его это совсем не волнует. Он грубо и влажно целует меня, рука трет во всех нужных местах, и я кончаю — глубокие волны желания расходятся от моего центра по ногам, отчего поджимаются пальцы.

Я стону ему в рот, и он поглаживает мою щеку, словно поощряя меня, подталкивая. И больше меня ничего не волнует, только то, насколько это здорово. Если каждое имя на той глупой стене в туалете было практикой, ведущей к этому моменту, я абсолютно одобряю это.

Поворачиваю лицо и пытаюсь вернуть контроль над своим дыханием, когда Кросби медленно убирает руку от моих бедер. Он дает мне минутку, занимая себя моей грудью, его язык выписывает круги вокруг напряженных сосков, а рот слегка посасывает. Чувствую, как его костяшки задевают внутреннюю сторону бедра и поднимаю голову, чтобы увидеть, как он медленно поглаживает себя рукой, которая только что была во мне, используя мои соки как смазку.

— Кросби, — шепчу я и тянусь за презервативом.

— Нужна минутка? — Он изучает мое лицо, зубами разрывая пакетик. Качаю головой, и он откидывается на пятки, раскатывая презерватив, шире раздвигая мои ноги и пристально разглядывая мою киску.

Окей, это неловко. Я влажная и выставлена на показ, а он…

— Эй, — говорит он.

Осознаю, что таращусь на стену.

— Что?

— Что не так?

— Ничего.

— О чем ты думаешь? — При том, что у него сильнейший стояк и жаждущая вагина в десяти дюймах, он ничего не предпринимает, чтобы войти в нее.

— Просто это немного неловко, — мямлю я, потирая рукой лицо.

— Что неловко?

Машу рукой в сторону вагины.

— Когда кто-то смотрит туда!

Он морщит нос и смеется:

— Нора, ты смешная.

— Я не пытаюсь быть забавной.

— Хочешь посмотреть на мой?

— Я смотрела.

— Хочешь увидеть ближе? — Он поглаживает внутреннюю сторону моих лодыжек, его пальцы щекочут нежную кожу под коленками.

— Ты просишь меня сделать тебе минет?

Он улыбается:

— Нет, не в этот раз. — Подхватывает руками мои ноги, поднимает их выше и шире, но прежде, чем я успеваю сгореть со стыда, он опускается на меня, одной рукой опираясь на подушку за моей головой, а другой направляя свой член между моих ног.

— Можно?

— Тебе правда нужно было спрашивать?

— Я просто хочу быть уверен.

Смотрю в его карие глаза, которые, как я теперь знаю, темнеют до почти черных, когда он заведен, румянец на его щеках не соответствует абсолютному контролю в его голосе. Думаю, он бы остановился, если бы я попросила. Думаю, он бы надел этот костюм Супермена и станцевал бы джигу¹³. Думаю, Кросби не наглый и самодовольный мудак, каким прикидывается.

— Я уверена, — говорю я.

Какая-то нежность мелькает в его чертах, и он улыбается, сладко и уверенно целуя меня, а затем толкается внутрь, медленно, осторожно и очень охотно. Его член такой большой, как и предполагает его строение, но после первоначального болезненного дискомфорта остаются только приятные ощущения, он стонет мне в шею, а его влажное дыхание заставляет меня дрожать. С минутку он не шевелится, а затем поднимает голову и наблюдает за мной, начиная медленно трахать меня, сконцентрированный и напряженный.

Мне нравится, но не думаю, что снова кончу так быстро. И мне правда все равно — я только что испытала лучший оргазм, который у меня был с партнером, так что я не жалуюсь. Через какое-то время я обвиваю ногами его бедра, мои пальцы заинтересованно ощупывают эту красивую задницу, чувствуя, как она сжимается, когда он двигается.

— Ты сможешь так кончить? — шепчет он, проводя пальцами по моим влажным вискам.

— Не думаю, — отвечаю я, чувствуя странный комфорт от такой честности. — Но это неважно. Я недавно кончила. Теперь ты.

Он поднимает бровь.

— О, обязательно. Без вопросов. Но с тобой. — Он перестает двигаться и отодвигается, пальцами обхватывая мою лодыжку. Готовлю себя к какому-то бессмысленному показательному спектаклю в виде секса в изогнутом состоянии, но он чуть сгибает мою левую ногу к груди и слегка отклоняет свое тело вбок. Теперь с каждым толчком он задевает мой клитор, и несколько секунд спустя я вынуждена пересмотреть свое мнение о втором оргазме.

— Как насчет этого? — шепчет он, прикусывая мою мочку, и я концентрируюсь на заново нарастающем чувстве между ног.

— Думаю, я могла бы…

— Скажи мне, что тебе поможет.

— Давай попробуем так минутку.

— Ясно. — Он вжимается лбом в подушку рядом со мной, его влажные волосы касаются моей щеки, показывая, как ему трудно. Сколько усилий он прилагает, чтобы мне было хорошо. Едва заметные волоски на его груди трутся о мои соски, и когда я побуждаю его двигаться быстрее, понимаю, что снова кончу.

— Я близко, — шепчу я.

— Нора, — стонет он и переплетает свои пальцы с моими по обеим сторонам моей головы, удерживая и в то же время держась за меня.

— Еще немного…

— Ох, черт… черт…

— Я… я… ооооо… — Я кончаю, и Кросби следом за мной. Чувствую, как он вбивается в меня сильнее, делает несколько грубых толчков, выругивается мне в ухо и почти болезненно сжимает своими пальцами мои. Но меня это совсем не волновало, потому что моя киска так сильно, так приятно сжимается — просто бесконечные волны невиданного прежде удовольствия.

Может, Кросби парень именно того типа, что хвастается о том, что знает, как это делать, а я девчонка того типа, которая закатила бы глаза и отшила его. До этого момента. Тут уже не до смеха, потому что это невероятно.

Наконец он поднимает голову, и я, развернувшись, смотрю ему в глаза и чувствую едва заметное облегчение, увидев на его лице то же ошеломленное и удовлетворенное выражение, что, я знаю, есть на моем.

— Вау, — бормочу я.

Он устало смеется и вытирает рукой лоб.

— Боже, Нора. Ты охренительно красивая. Не думаю, что я когда-либо так кончал.