Джулианна Киз – Под вопросом (ЛП) (страница 16)

Какого хрена.

* * *

— Прости за прошлый вечер.

Я поднимаю взгляд на Нэйта, завязывая свой фартук на кухне в «Бинс».

— Пустяки.

Марсела тоже тут, и не притворяется, что не подслушивает. Не притворяется, что Нэйт не посвятил ее во все унизительные подробности катастрофы.

— Я пытался позвонить тебе пару раз, но ты не брала трубку.

— Я слушала уроки французского. — Технически, это правда, но мой телефон лежал на ящике из-под молока, и я слышала вибрацию, просто отказывалась смотреть на дисплей. Так же, как и слышала робкий стук в дверь, но не рискнула встать и открыть ее. Я не знала, что сказала бы, если бы там был Кросби, а если бы там был не он, то каким-то образом это было бы гораздо хуже. Так что я сделала то, что делаю всегда: выбрала одну сторону круга и оставалась там. Посмотреть в лицо своим демонам или игнорировать их? Привет, отрицание. Я Нора.

— Я думала, что ты увлечена Келланом, — замечает Марсела. Она ставит противень с маффинами в духовку, и меня обдает волной жара, когда я иду к вращающейся двери кофейни.

— Я тоже, — говорю я.

Они идут за мной в зал, и я вздыхаю, когда вижу единственного посетителя — пожилого мужчину, который всегда приходит разглядывать предметы искусства и никогда ничего не покупает.

— Я просто удивилась, — говорю я. — Вот и все. Я едва знаю Кросби и обеспокоена, что дома может возникнуть неловкость. Он там постоянно.

Нэйт с Марселой переглядываются.

— Что?

— Он приходил сюда прошлым вечером, — говорит Марсела.

Я вытягиваюсь:

— Что?

— Около девяти. Он спрашивал тебя. Выглядел подавленным.

Я вздыхаю.

— Он, вероятно, пытался найти Келлана.

— Не думаю.

— Ну, может, просто хотел брауни.

— Он совсем не флиртовал со мной.

— Ого. — Вот это странно. Хотя это навряд ли успокаивает — знание того, что он прервал свое свидание и пришел увидеться со мной — со своим вторым выбором. Это ничего не значит, я не могу допустить этого. Я едва ли месяц живу новой жизнью и, невзирая на свои рьяные попытки, терплю крах. Снова.

А я правда не могу позволить этому случиться. Не то чтобы я пришла из ниоткуда. Мои родители усердно трудились, откладывали деньги, внушив и мне важность этого. Я так и поступала в старшей школе. Никогда не попадала в неприятности, никогда не бунтовала, никогда толком не красила волосы. Не то чтобы я мечтала грабить банки или сделать дюжину татуировок — просто хотела повеселиться в прошлом году. Просто немножко расслабиться.

Нэйт прочищает горло и бредет поболтать к пожилому человеку, некоторое время мы с Марселой просто стоим бок о бок за стойкой и смотрим. Ногтем, окрашенным в черный, она подцепляет этикетку, которую кто-то приклеил к стойке, а я не знаю, что делать. Именно здесь я и хочу находиться, хоть и не должна.

История всей моей жизни.

— Прости, что тебя арестовали, — в конце концов говорит она, наблюдая, как сдирается этикетка. — И прости, что я не сказала ничего.

Продолжаю смотреть на ее ноготь:

— Это не твоя вина.

— Ну, это была моя идея.

— Ладно, тогда по большей части это была твоя вина.

Она тихонько смеется:

— И если в прошлом году ты завалила предметы по моей вине, то прости и за это. Я знаю, что у тебя стипендия и необходимо поддерживать высокие отметки.

Бросаю на нее взгляд. Не умею конфликтовать. Или вчерашние события недостаточно доказали это?

— Я не из-за тебя завалила учебу, а сама. Просто запуталась.

— Ты правда больше не гуляешь?

— Никогда.

— Где ты осталась на день рождения Келлана?

Я вздыхаю:

— Только не смейся.

— Ты пряталась в шкафу и шпионила?

Я улыбаюсь.

— Нет. Осталась в комнате Кросби в доме братства. — Ее рот раскрывается. — Его там не было, — торопливо говорю я. — Он оставался у нас дома. — Во всяком случае, я так думаю. Возможно, он был всю ночь в библиотеке.

— Он тебе нравится?

Я пожимаю плечами:

— Думала, что да. Немного. Но… нет. Я не могу. Мне нужно сосредоточиться на том, чтобы подтянуть свои оценки и держаться подальше от неприятностей.

— Прошлый год был веселым.

— Суперским.

— А этот ужасный. Я все время зависаю с Нэйтом.

— Помимо работы?

— Да. Он заставляет меня ходить в вегетарианские рестораны, покупать свечи и смотреть иностранные фильмы. Он типичный хипстер, и это убивает меня.

— Он влюблен в тебя.

— Это ничего не меняет.

Я наблюдаю, как Нэйт показывает мужчине матрешек. Все мы знаем, что он никогда ничего не купит; он приходит трижды в неделю и заказывает не более чем кофе. Но Нэйт все еще лелеет надежду.

— Что мне делать? — спрашиваю я. Марсела перестала ковырять этикетку, и теперь уже я делаю это. Я умирала как хотела весь месяц задать ей этот вопрос, и теперь мне кажется, что едва могу дышать, пока жду ее ответ.

— Просто налаживай свою жизнь, — говорит она, не отводя взгляд от Нэйта. — И забудь обо всех остальных.

— Звучит просто.

Ее красные губы изгибаются.

— Нэйт, — зовет она. — Мы закрываемся пораньше.

Нэйт выглядит удивленным, но не спорит, и пятнадцать минут спустя мы выходим за дверь, кутаясь от стылого осеннего ветра, и торопимся вниз по улице в сторону банка и ближайшего бара. Мы с Марселой караулим, пока Нэйт делает небольшой вклад, затем бросаемся через улицу в «У Марвина», переполненный паб, популярный среди старшекурсников Бернема.

Приглушенная музыка, теплый воздух и все одеты в брюки и кардиганы. В своем серебристом, расшитом блестками топе, черных колготах и белых сапогах-чулках из кожзама Марсела производит впечатление. Как всегда, все глаза прикованы к ней, когда она пробирается через толпу и находит для нас высокий столик в углу. Нэйт направляется к бару, чтобы взять партию шотов, и я делаю глубокий вдох. Знаю, что не должна быть здесь, но так скучаю по этому. Не по алкоголю, а по атмосфере. По людям. По тому, чтобы не быть дома одной. Снова.

Несколько минут спустя Нэйт возвращается с шестью рюмками, еле уместившимися в его руке, и Марсела помогает поставить их на стол.

— Что будешь пить? — спрашивает она, подмигивая ему с невозмутимым видом.

Он корчит рожицу, она улыбается, и я тоже, и мы все берем по рюмке.