Джулиан Мэй – Вторжение (страница 25)
Проклиная странности здешнего климата, я сидел на валуне, менял штаны и носки и чувствовал, как западный ветер усиливается, а из-за двух лысых вершин выползают черные тучи. Так вот почему на пути мне встретилось лишь несколько человек, причем все двигались в противоположном направлении, к ближайшему укрытию. Мне теперь до него часа четыре ходьбы – это нормальным шагом, а за сколько дохромаю со своим коленом, одному Богу ведомо.
И я на черепашьей скорости потащился вперед, высматривая по дороге место для привала, поскольку тучи грозно сгущались, кругом одни голые уступы да низкорослые деревца (даже посох вырезать не из чего). Облака уже скрыли солнце; ветер колыхал карликовую растительность в преддверье ураганного фронта. Небо на юго-западе приобрело черно-фиолетовый оттенок.
Я поскользнулся и пролетел несколько метров по размытому склону, боль в колене стала зверской. Упал я на бок и, к счастью, успел подложить под себя рюкзак. Закрыл глаза, прислушиваясь к острой боли и журчанью ручейка, протекавшего в нескольких метрах от меня. Уже явственно доносились раскаты грома и стук первых капель.
– Вот чертовщина! – процедил я сквозь зубы.
Что же делать-то? Через какие-нибудь минуты склон превратится в горный поток и грянет настоящая буря. Прикрываясь рюкзаком, я выломал несколько палок, чтоб наложить шину на вывихнутое колено. Закрепил как следует сустав и попытался сосредоточить на травме свою экстрасенсорику. Нет, ничего не выходит. Я слишком взвинчен, чтобы достичь необходимой концентрации усилий. Поэтому напялил зюйдвестку – единственную мою защиту от дождя, – взвалил на плечи рюкзак и продолжил неуклюжее восхождение.
Дождь полил вместе с небесным фейерверком. На таком открытом месте у меня всего две перспективы: либо пригвоздит молния, либо расшибусь в лепешку о скользкие гранитные скалы. В приют до темноты уж точно не поспею. Надо где-нибудь схорониться и переждать, но сколько я ни копался в памяти, припоминая прошлогодний поход по этому маршруту, ничего похожего на укрытие в голову не приходило. Если же свернуть с тропы – как пить дать заблудишься.
Я тщетно буравил глазами завесу ливня в поисках хоть какой-нибудь трещины или норы. Ясновидение отказало напрочь. То ли из-за слепящих молний, то ли из-за дикой ломоты в колене, то ли просто от полной растерянности. На всякий случай послал Дени призыв о помощи: возможно, высокочувствительный мозг мальчика сумеет отыскать укрытие там, где мои способности потерпели фиаско. Он не ответил. По-видимому, телепатический оклик был слишком слаб и не смог пробиться через глыбы. Ну все, я погорел!
Alors – j'y suis, j'y reste! note 31 Если, конечно…
То, что случилось потом, кажется в ретроспекции пародией великого события, коему суждено было случиться сорок лет спустя. Прикованный к этой чертовой горе, я затравленно огляделся, поднял голову к небу и завыл:
– Призрак! Эй, Призрак! Вызволи меня из этого потопа!
Воцарилась кромешная тьма, то и дело нарушаемая сверканьем молний. Я вновь позвал Фамильного Призрака. Ветер ярился, колено причиняло адскую боль; несмотря на зюйдвестку, я весь промок, поскольку дождь сыпал не вниз, а как бы вверх по склону. Я бросил рюкзак и плюхнулся на мокрый камень, нелепо вытянув перевязанную ногу.
– Эй ты, сукин сын! Почему, когда ты нужен, тебя нет как нет?
Что это – галлюцинация? Я так и подскочил на месте. Ветер внезапно стих, дождь прекратился, будто кто-то завернул на небе кран. Вокруг меня распространялось матовое свечение, точно поглотившее вспышки молний – теперь они казались мне слабой пульсацией света в дугообразном ореоле.
– Призрак! – прошептал я.
– Неужто и вправду ты?
По-французски и по-английски я высказал ему все, что о нем думаю, а затем потребовал, чтобы он немедленно исцелил мое колено. Voilа! note 33 Боли как не бывало. Не помня себя от радости, я снова обратился к нему:
– А слабо тебе меня высушить?
Пуф! Облака пара вырвались из рукавов зюйдвестки. Я стащил ее с себя и с удивлением обнаружил, что свитер, штаны и даже носки совершенно сухие.
– Черт побери! – восхитился я. – Теперь бы чайку с бренди.
Призрак отозвался с некоторой насмешкой:
Я расхохотался, как безумный, и потянулся за рюкзаком. Призрак снизошел до того, что высушил близлежащий валун; на него я поставил термос и набил рот крекерами. Сияние (тогда я еще не знал, что оно называется психокреативным) отбрасывало бледные отблески на кусты, с которых капала вода.
– Слава тебе Господи, дозвался! А то я тут без тебя чуть не подох. У бедного Дени жизнь и так несладкая, не хватало ему еще лишиться любимого дядюшки.
Призрак как будто поразился:
– Ну да, я собирался его определить в интернат, но Дон и вся семья встали намертво… Я думал, ты знаешь.
– Каких иезуитов? Говорят тебе, я хотел его в Нортфилд-Холл пристроить. Это интернат в Вермонте для особо одаренных детей.
Призрак некоторое время пребывал в задумчивости.
Из его лепета я ничего не понял, да и не особенно вслушивался. Я налил себе чаю в крышку из-под термоса и плеснул туда добрый глоток бренди. Затем полушутя вытянул перед собой пластмассовую фляжку:
– Не хочешь глотнуть?
Фляжка выплыла из моих рук, немного покачалась в воздухе и вернулась ко мне. Я залпом выпил чай и закашлялся. У меня уже тогда появилась мысль, что Призрак – не более чем игра воображения, но в таком случае оно играет со мной слишком злые шутки.
– Так что там насчет иезуитов?
Я и не думал приписывать разлившееся по жилам блаженное тепло действию бренди.
– Элсворт… Элсворт… Вроде бы я встречал такую фамилию в «Ньюсуик». Это что, тот самый?
Призрак не обратил внимания на мою реплику.
У меня закружилась голова. Шесть лет я всего себя посвящал племяннику, а когда его не было рядом, места себе не находил от тревоги. Но насколько я понял из слов Призрака, моя миссия закончена?
– На некоторое время?!
– И откуда ты такой взялся? – вспылил я. – Все ему известно!
Выходит, летающие тарелки, про которые все только и твердят, – не досужий вымысел. Стало быть, мой Призрак – один из пришельцев?
– А что произошло с Бетти и Барни на старой франконской дороге?
Призрак хохотнул.
Мутное свечение сомкнулось вокруг меня. Несколько минут я пребывал в каком-то жемчужном коконе, потом меня ослепила молния, оглушили громовые раскаты и ливень обрушился мне на голову, точно из водопада. Но пейзаж вокруг был уже другой. Метрах в трех я разглядел бревенчатый домик на берегу ручья. Окна были освещены; внутри мелькали тени; слышались звуки гармоники и пение.
В руках я все еще держал крышку от термоса, правда наполненную не чаем, а дождевой водой. Я выплеснул воду, подхватил лежащий у ног рюкзак и направился к двери альпийского приюта.
18
Судно слежения Крак На-ам (Крон 96-101010)
Ра-Эдру вошла в кабину, отсалютовала на скрытом расовом модуле вышестоящему крондаку, остальным же небрежно бросила вслух:
– Высоких мыслей вам, коллеги!
В резервуаре ее ума отпечатался вопрос:
– Верно, Ра-Эдру, – ответил на ее невысказанную мысль Тула-Эку. – Но внизу, в Нью-Гемпшире, сейчас произойдет еще одно знаменательное событие… из тех, что повторяются два раза в год.
Симбиари и гии в один голос рассмеялись.