Джулиан Мэй – Вторжение (страница 1)

Джулиан Мэй

Вторжение

ПОСВЯЩАЕТСЯ РОБИ МАКОЛИ

Эволюция отвергает закон больших чисел и руководствуется принципами элитарности.

В незыблемой точке мировращенья. Ни плоть,

ни бесплотность.

Ни вперед, ни назад. В незыблемой точке есть

ритм.

Но ни покой, ни движенье. Там и не равновесье,

Где сходятся прошлое с будущим. И не движенье —

ни вперед,

Ни назад, ни вверх, ни вниз. Только в этой

незыблемой точке

Ритм и возможен, и в ней – только ритм. 

ПРОЛОГ

Хановер, Нью-Гемпшир,

Земля 17 февраля 2113 года

Пресловутая февральская оттепель не поспела к двести третьему Дартмутскому карнавалу, и на термометре было около минус десяти по Цельсию, когда дядюшка Роги Ремилард вышел из таверны Питера Кристиана в метельную праздничную ночь. Индюшачий суп с яблоками, омлет с вермонтским чеддером и, естественно, обильные возлияния воспламенили кровь, и он поклялся, что умрет, но не даст Фамильному Призраку испортить ему удовольствие от фейерверка. Пусть только попробует высунуться в такой толпе!

Северо-восточный ветер подметал ступеньки таверны и гнал снег вдоль запруженной Мэн-стрит. Роги протиснулся сквозь толпу у входа и, подстегнутый вихревым потоком, туго обмотал вокруг шеи красный вязаный шарф, даже натянул его на голову. Густые с проседью волосы торчали из-под красной шерсти, точно ужасающе лохматый парик. Роги был высок, худощав, слегка сутулился. Моложавое лицо уродовали набрякшие под глазами мешки и приплюснутый нос, на кончике которого висела капля. Чопорные Ремиларды вечно пристают к дядюшке, умоляя его привести себя в божеский вид. Семейный имидж? Ca ne chis pas note 2.

Он пугливо озирался, все не решаясь выйти из-под навеса. Решетки для задержания снега убрали с мостовых и тротуаров, чтобы воссоздать атмосферу старого Хановера. Шестерка лошадей протащила по всей нижней части города тяжелый каток, разбивший самые большие сугробы и расчистивший фермерским фургонам, студентам-бражникам и пыхтящим авто с цепными покрышками путь к Грин-колледжу, где должно состояться пиротехническое шоу. На улицах ни одной современной машины. И впрямь можно подумать, что на дворе конец двадцатого века, если б не туристы-гуманоиды, съехавшиеся со всех концов Галактического Содружества. Все как следует укутаны от пронизывающих земных ветров, и только маленькие выносливые полтроянцы резвятся в своих одеяниях на рыбьем меху, напялив поверх них сувенирные пуловеры размера на три больше.

Слезящимися глазами Роги всматривался в темноту, и не помышляя прибегать к экстрасенсорике. Чертов Призрак слишком хорошо замаскирован, чтобы его можно было уловить умственным зрением – во всяком случае, эта задача не для такого паршивого ясновидца, как ты. Может, он плюнул на все и убрался восвояси? Как же, дожидайся… Тридцать лет не беспокоил, а тут на тебе – явился в книжную лавку перед самым закрытием! Роги сразу выбежал на улицу, и он следовал за ним по пятам до самой таверны Питера Кристиана.

– Ну что, ты еще здесь, mon fantфme? note 3 – пробормотал Роги, кутаясь в шарф. – Не озяб, на ветру-то дожидаючись?

Чепуха! Он вполне мог погреться в переполненном баре, среди испарений глинтвейна и пряного рома. Будь тут целый хоровод призраков – никто и не ворохнется.

На площади перед таверной заклубился туман, и в одном месте поземка вдруг улеглась.

Bon sang! note 4 Терпеливый, черт! Мысленно Роги обратился к нему:

Привет тебе, дружище. Черт побери, ну почему бы тебе не напялить какую-нибудь психокреативную личину и не поужинать со мной по-людски? Не мне вас, лилмиков, учить.

Нынче у Питера Кристиана полным-полно стажеров-оперантов , отозвался Призрак. Есть даже два-три Великих Магистра. А старики, когда выпьют, становятся непредсказуемо проницательны.

Тебя это не устраивает? – съязвил Роги, стараясь не выказывать смятения. Еще бы, попадись ты на глаза одному из наших ясновидцев, после позору не оберешься! Ну так, я пошел смотреть фейерверк. Не желаешь?

Бесплотное существо придвинулось ближе, испуская сдержанные принудительные импульсы. Ему ничего не стоит навязать Роги свою волю, но он добивается добровольного сотрудничества. Вот ублюдок! Наверняка явился с какой-то новой дьявольской затеей.

Голос Призрака звучал все настойчивее:

Нам надо поговорить.

– Между шутихами? – буркнул Роги. – Тебя никто сюда не приглашал. Я целый год ждал этого фейерверка, чего ради я должен отказываться от удовольствия?

Он повернулся к Призраку спиной и замешался в толпе. Ничто его не сдерживало – ни физически, ни морально, однако он чувствовал, что бесплотное существо следует за ним по пятам. Колокола на башне библиотеки ударили десять раз. Перед зданием отеля «Хановер-Инн» духовой оркестр играл «Гряди, Елеазар!». Старые вязы, клены и рожковые деревья вокруг заснеженной площади украшены гирляндами разноцветных лампочек, бросающих отблески на собравшуюся толпу и на ряды вылепленных из снега фигур перед конференц-залом колледжа. В честь столетней годовщины Великого Вторжения они изображают карикатурную тематику Содружества. Вот летающее блюдце, откуда спускается команда симбиари; у каждого в лапе ведро замороженной зеленой слизи. А вот зловещий крондак вытягивает щупальца, чтобы выхватить сосульку у смеющегося ребенка. Рядом обитатели планеты Гии в своих любимых позах камасутры. Сигма-Капа представлена Белоснежкой и Семью полтроянцами. В самом центре торжественно возвышается огромного роста гуманоид верхом на коне, вернее, на отдаленном его подобии. Эта снежная скульптура достигает в высоту восьми метров.

Надо же, как похож на Кугала, заметил Призрак, только вот иноходец подкачал.

– Руководители экскурсионного клуба просили его возглавить лыжный пробег по пересеченной местности, – сообщил Роги. – Но Клу не позволила. Говорит, порочный спорт… Ну ладно, хватит мне голову морочить. Думаешь, я не знаю, что ты явился не ради зимнего карнавала. – Он пошарил в карманах видавшего виды шерстяного пальто и достал флягу с водкой.

По близлежащим улицам прокатились многоголосый рев и аплодисменты. Первая шутиха повисла в воздухе куполом розовых, серебристых и голубых звезд. Прячась от ветра, Роги отодвинулся в тень гигантского вяза и вытянул перед собой флягу.

– Согреться не желаешь?

Никто не заметил, как сосуд выплыл из его руки, покачался в воздухе и вернулся обратно.

Забористая штука , оценил Фамильный Призрак.

– Да что может в этом понимать чужак с Лилмика? Твое здоровье! – Он сделал три больших глотка.

Все так же ищешь утешения в бутылке, а не в Единстве?

– Тебе-то что? – Старик опять присосался к горлышку.

О твоем благе пекусь.

– Слыхали! Не иначе, я должен перелопатить очередную кучу дерьма. – Глотнув еще раз, он завинтил флягу и спрятал в карман. На лице, поднятом кверху, к распустившимся над черными ветвями огненным цветам, застыла злобная насмешка. – Давай начистоту. Кто ты такой, можно узнать? Живое существо или просто отражение моего «я»?

Призрак вздохнул:

Опять за старое?

– Не я к тебе пришел, а ты ко мне.

Не бойся меня, Роги. Кому, как не мне, знать, что ты пережил трудные времена!

– Вот уж это ты прав! Ну и удовлетвори мое любопытство, что тебе стоит? Успокой мне душу хоть немного, прежде чем опять начнешь ее бередить! Напяль какое-никакое астральное тело и покажись!

Не могу.

Роги фыркнул. Затем вытащил из кармана цветастый платок и звучно высморкался.

– Оно и понятно. Ведь ты ненастоящий лилмик и ненастоящее привидение.

Мгновенно остывающие на ветру слезы затуманили мельканье фиолетовых и оранжевых комет, что подобно ведьмам гонялись друг за другом по небу, размахивая огненными волосами.

Я – лилмик , возразил Призрак. И ты прекрасно это знаешь. Мне поручено опекать семейство Ремилардов. Но это будет последнее задание.

Тревога ледяной рукой сжала сердце дядюшки Роги.

– Черт! Я так и знал!

Еще три чудовищные воздушные бомбы взорвались круговращением золотых спиц. Фейерверк взмыл ввысь и обрушился дождем на голые остовы деревьев, щелкая и свистя, точно стая обезумевших птиц. Публика ликовала. Духовой оркестр заиграл громче. Подвыпившие студенты-метапсихологи во все горло распевали старый гимн Дартмутского колледжа:

Елеазар и Главный Босс в тоске и после пьянки

Решили колледж основать для гениальных янки.

Елеазар деканом стал и по закону Ома

В учебный план он записал пятьсот галлонов рома!

– Всю жизнь! – стонал Роги. – Всю жизнь ты меня преследуешь, чертово семя! Но за что, за что? Я тихий, безобидный человек, торгую себе книгами, никого не трогаю! Большого ума Бог не дал, метафункции доброго слова не стоят, честное слово, я не создан для того, чтобы потрясать мир! Знаешь, как говорят: в семье не без урода! Ну чего ты ко мне прицепился?! И тормошит, и толкает куда-то вопреки здравому смыслу! Пойми ты, не хочу я рисковать ради твоих экзотических планов! Пусть другие двигают человечество вперед, а я пас… Впрочем, не исключено, что все это игра воображения.

Теперь в темном небе носились какие-то белые и зеленые помпоны. Ветер усилился – уже не поземка, а настоящая метель.

Призрак терпеливо, как ребенку, внушал ему:

Ты и твоя семья и есть тот ключ, которым племя людей открыло себе дверь в Содружество. Однако ввиду социально-психологической незрелости землян процесс ассимиляции требует участия ментора-гуманоида. А Ремиларды… им на роду написано преодолевать всяческие испытания.