Джулиан Мэй – Шпора Персея (страница 19)

Ему на нас наплевать.

— Он вас любит — по-своему, — сказал Ефан.

— В гробу я видал такую любовь! — ответил я… и заткнулся до конца полета.

Примерно через час «прыгунок» опустился в обрывистое ущелье, прорытое в скалах буйным потоком. Правобережный склон был обычным на вид — выщербленные камни, кое-где поросшие редкой травой. На левом берегу виднелись ряды причудливых террас, окаймленных пышной растительностью. Маленькие пруды на уступах, над которыми поднимался легкий парок, казалось, пузырились и булькали жидкостью разного цвета — розового, голубого, серовато-желтоватого и терракотового. Когда мы приземлились на площадке у здания средних размеров, утыканного антеннами, из одного пруда вырвался гейзер, обрызгав все кругом розовым туманом.

— На Северном континенте разбросаны тысячи таких хранилищ, — сказал Ефан. — Туземные племена собирают споры розкоза вручную и приносят их сюда. Часть хранилища мы отвели для разных товаров, которые нравятся местным жителям. Кроме того, они могут заказать то, что им нужно, по каталогу.

Дверь склада открылась, и оттуда вышел абориген с миниатюрным электронным «переводчиком» на фирменном комбинезоне. Туземец был очень высоким и тонким, кожа — гладкой и красной. Круглая лысая голова, россыпь блестящих, как драгоценные камни, глаз на выпуклом лбу, под ними — четыре маленькие ноздри. Широкий щелевидный рот придавал его лицу сходство с насекомым. На руках, созданных скорее не из мяса, а из хитина или какого-то Другого твердого вещества, красовалось по шесть пальцев разной длины. Ступни у змунди были босые, и казалось, что он ходит на цыпочках, или на трех широких когтях, или на копытах.

— Меня зовут Лмузу, — сказал абориген. Его челюсти жужжали и чуть подергивались. — Добро пожаловать на склад Г-349, Ефанайсберг и его спутник.

Было очень странно слышать звуки человеческого голоса с прекрасной дикцией, издаваемые столь чужеродным существом. Поскольку «переводчик» выбрал баритональный тембр, я решил, что туземец — мужчина.

— Приветствую тебя и желаю тебе доброго здоровья, Лмузу, — сказал мой дядя, тщательно выговаривая слова, чтобы у «переводчика» не возникало трудностей. — Вот мой племянник, Асаил Айсберг, приехал к нам в гости. Зачем ты вызвал меня так срочно? Что-нибудь случилось?

— Ничего страшного, Ефанайсберг. Я думаю, это вас даже обрадует. Идите, пожалуйста, за мной.

—Змунди повернулся и повел нас в здание. Там было очень тепло, наверное, больше сорока градусов. Мы прошли через промышленную зону в помещение, где располагались лаборатория и хранилище. Помещение было уставлено приборами, соединенными между собой запутанными проводами. В глубине виднелся аккуратный стеллаж с шестиугольными ящичками, наполненными, как я понял, спорами розкоза, У правой стены стоял компактный лабораторный столик с мелкими приборами для анализов.

Лмузу открыл серый инкубационный шкафчик и вынул закрытую крышкой чашу с культурой. Внутри рос какой-то волнистый лишайник персикового цвета.

— Гзонфалу из клана Млака принес на прошлой шестидневке образец новой разновидности розкоза. Он говорит, женщины его племени в восторге от свойств этого растения.

Гзонфалу прошел больше трехсот километров, чтобы показать мне образец.

Ефан пристально вгляделся в чашу.

— Интересно!

«Переводчик» Лмузу издал громогласное «ха-ха-ха».

— Розкоз, который готовят из него женщины Млака, еще интереснее.

Абориген поставил чашу с культурой и взял круглую корзиночку, сплетенную из красной и белой травы. В ней лежали светло-оранжевые кристаллы, похожие на леденцы.

— Я приготовил их по рецепту, приспособленному для людей.

Ефан съел одну штучку и изумленно приподнял брови.

— Да! Действительно отличается — но вкусно.

— Ха-ха-ха! — рассмеялся Лмузу. — Очень вкусно! Не хуже голубого розкоза, правда? Вы можете назвать его золотым розкозом.

— Если он пройдет испытания. — Ефан повернулся ко мне. — Хочешь попробовать, Аса?

Я храбро кивнул, взял кристаллик и положил в рот. Аромат был настольно изысканный, что я невольно вскрикнул:

— Ух ты! Похоже на обычный розкоз, но… но… — Я смущенно умолк. — Не знаю, мне нравится.

— Будем считать, что первое испытание на человеке прошло успешно, — искренне обрадовался Ефан.

Он приказал туземцу упаковать чашу с культурой, корзинку и сосуд с новыми спорами в армированный дорожный чемодан. А затем сказал:

— Спасибо тебе, Лмузу, за новый сорт. Однако я хочу, чтобы ни ты, ни твои соплеменники пока не говорили о нем никому из людей. Понятно?

— Да, Ефанайсберг, — ответил змунди.

— Кто знает? Быть может, этот вариант розкоза окажется в конце концов бесполезным или же непригодным для массового производства.

Ефан приблизил глазное яблоко к замку чемоданчика, и тот звучно щелкнул. Мы попрощались и улетели на «прыгунке».

По дороге мой дядя сказал:

— Надеюсь, ты знаешь, что производство розкоза по-прежнему зависит от туземцев, собирающих споры? Через Два-три поколения воспроизводство растений в лабораторных условиях по неизвестным причинам прекращается. В грязевых прудах, должно быть, есть какое-то природное вещество, которое мы не в состоянии воспроизвести на наших фабриках.

— Значит, поэтому розкоз выпускают только на Серифе?

— Да. В принципе аромат можно создать искусственно, но ему не хватает тонкости и легкости природного розкоза.

Мы построили тысячи небольших складов в основных геотермальных зонах, куда змундигаймы приносят споры. Туземец, работающий в хранилище, проверяет каждый новый вид с точки зрения его безвредности для человеческого организма, а затем отправляет его на фабрику в Ветиварий.

— И часто находят новые виды?

— За двадцать пять лет, в течение которых «Оплот» разрабатывает планету, такое случалось семь раз. Шесть видов оказались коммерчески невыгодными — по разным причинам.

Седьмой вариант, который мы назвали голубым розкозом, стал настоящей сенсацией, и доходы корпорации увеличились на пятнадцать процентов.

— А туземцы, которые нашли голубой розкоз, получили какую-нибудь премию?

Ефан искоса глянул на меня.

— Нет.

— Ясное дело! — пробормотал я в ответ. Мой тон был почти издевательским, однако дядя не обиделся, как обычно в таких случаях обижался Симон.

— Люди из лабораторий, которые выращивали новый вид, очищали его и проводили анализы, тоже не получили никакой награды. А с какой стати? Они наемные рабочие, а не акционеры «Оплота».

— Но змундигаймы не люди! Это их планета!

— Ну и что?

— Может, им следовало стать акционерами? Ты когда-нибудь думал об этом, дядя Ефан? «Оплот» заработал на розкозе и других инопланетных товарах миллиарды… а что получили туземные жители Шпоры Персея? Развитие их культуры необратимо изменилось из-за вмешательства людей. — Я уставился в иллюминатор, разглядывая высокий вулкан, что извергал в атмосферу серый пепел. — Я думаю, это не правильно. И я в своем мнении не одинок.

— Ты хотел бы, чтобы змундигаймы производили розкоз сами и продавали его людям?

— Да! — сказал я в порыве благородного негодования.

— Они не смогут этого делать без нашей помощи.

— Так помогите им! Они умны и научатся управлять фабриками.

— Межпланетное предпринимательство основано совсем на других принципах. Мы не благотворительная организация.

Ты серьезно считаешь, что мы должны отдать все, над чем мы работали, туземцам, общество которых находится на первобытном уровне развития?

— Не все. Я не идиот. Но если бы туземцы были акционерами…

— Акционеры непосредственно участвуют в управлении корпорацией. Аса. Это высокообразованные и умудренные опытом люди, живущие и работающие в условиях развитой технической цивилизации. Ни одна туземная раса в Шпоре Персея этим требованиям не соответствует. За исключением квасттов — не будь они такими эгоцентричными и ненадежными. И еще, пожалуй, халуков — если бы они не были такими непреклонными ксенофобами.

— Этот змунди из хранилища, по-моему, способен на большее, чем просто на кнопки нажимать, — не унимался я. — Туземцы, безусловно, могли бы достичь высокого уровня цивилизации, если бы мы не отказывали им в праве на образование. А ведь люди проводят именно такую политику!

— Змундигаймам придется в корне изменить свою жизнь.

Бросить свои кочевые привычки и поселиться в городах. Годами ходить в школу. Жить по часам. Изменить политическую структуру общества, основанного на племенных отношениях. Участвовать в социальном и экономическом планировании. Короче, жить как люди. Ты полагаешь, Лмузу и его народ хочет этого на данной стадии эволюции?

— Не знаю, — признался я.

— Зато я знаю, — сказал Ефан. — И могу тебе ответить;

«нет».

— На Серифе — возможно. А на других населенных планетах, которые колонизировало человечество и которые оно эксплуатирует? «Сто концернов» в Руке Ориона используют инопланетные расы как рабов — или же обращаются с ними, как с враждебными дикарями, если те отказываются помогать коммерциализации их планет. Может, «Оплот» и получше других, но…

— Значит, ты тоже ретроград, как и твоя мать? — мягко спросил Ефан. — Ты думаешь, Содружество должно заставить компании покинуть те планеты, где живут первобытные разумные расы, — или же сделать туземцев полноправными акционерами, участвующими во всех коммерческих операциях?

— Да! Именно так я и думаю. Смейся, если хочешь.