Джулиан Мэй – Рукав Ориона (страница 31)

— Дай мне более крупный снимок поверхности, — попросил я.

Он включил сканер и показал, как им пользоваться. Участки сухой земли между маслянистыми, радужными озерами были серого или розового цвета, другие места казались мягче, на их черной поверхности виднелись странные концентрические круги, похожие на большие водовороты. К востоку от Тактака пустыня слегка приподнималась, и воды там сохранялось меньше, некоторые части возвышенности напоминали цельные куски лавы. Совсем близко к Ограде Полигона протянулся участок земли, покрытый красными скалами и каменными валами; в небо поднимались змейки дыма.

Скорее всего, завод халуков находится где-то здесь. Я велел Ба-Каркару сделать крупномасштабное сканирование района, но примитивная аппаратура не могла заметить никаких следов неприродной деятельности. А наши высокочувствительные аппараты невозможно было использовать внутри судна квасттов.

— Его может закрывать разработанный людьми защитный слой, — предположил Мимо. — Горизонтальный проектор вполне с этим справится. Это попросту крыша, прячущая сооружения от космических сенсоров «Оплота» или Зонального патруля. Уверен, мы легко найдем завод, если спустимся на землю.

— Можно ли сделать снимок этой зоны? — спросил я Ба-Каркара. — Или распечатать голограмму?

К счастью, на борту наличествовала необходимая аппаратура, и я щелкнул несколько кадров с изображением скалистой поверхности, а заодно прилегающих гор и побережья. Разметка на снимках соответствовала единицам измерения квасттов, но все лучше, чем старые карты из базы данных пиратского капера.

Затем я рассмотрел через окуляр сканера сам город Тактак и его космопорт: он оказался больше, чем ожидалось. На земле стояло штук шестнадцать космических кораблей и целая куча воздушного транспорта. Я заметил нечто, совсем меня не порадовавшее, но тут заговорил Ба-Каркар.

— Асаил, осталось совсем немного, и мы начнем твою — пип! — аферу. Ты понимаешь: искусственная авария может вследствие непредвиденных обстоятельств обратиться в настоящую. Пусть твои люди примут меры предосторожности.

Впрочем, у нас не было возможности особенно осторожничать — ремни безопасности на судне квасттов подошли бы по размеру в лучшем случае девятилетнему ребенку. Но я все-таки попросил Мимо предупредить остальных.

Пират снова вышел на связь с космопортом и сообщил, что идем на посадку. Мои расчеты на плавный спуск не оправдались — Ба-Каркар закрутил судно в резком пике, и мы камнем падали вниз, пока до поверхности не осталось всего каких-нибудь триста метров. Капер уже выровнял ход, а я все еще сжимал побелевшими руками спинку командного кресла. Многочисленные бортовые дисплеи демонстрировали с разных углов этот головокружительный маневр.

— Ну и дерьмо! Неужели было обязательно ронять корабль с небес, словно наказание Господне?

— Моя великий капитан корсаров, — недовольно пробормотал Ба-Каркар. — Я водить корабли, когда твой эмбрион еще спал в — пип! — твоей матери. А теперь заткнись, Асаил, мне надо сосредоточиться.

Он нажал несколько кнопок, и двигатель странно взвизгнул и замолк; корабль рванулся в бешеном витке и рухнул вниз. На убийственной высоте в сто двадцать пять метров он вроде бы выровнялся и теперь медленно планировал к Тактаку под углом двести восемьдесят градусов. Я понадеялся, что мы упадем в пределах досягаемости спасательных команд космопорта — нас все-таки должны найти.

Ба-Каркар снова вышел на связь с землей и спокойно проговорил:

— Вниманию диспетчерского центра Тактака: приближающееся судно — пип.

Снизу что-то ответили.

— Нахожусь в критическом положении. Неполадка в — пип — аппаратах управления. Высота в человеческом эквиваленте сто двадцать четыре — шесть метров. Двигатель барахлит.

Похоже, там что-то спросили.

— Нет, Тактак, невозможно. Мощность падает.

А судно тем временем держало курс на восток. При приближении поверхность пустыни оказалась куда более неровной и шероховатой: повсюду возвышались куски скал размером с дом, походившие на огромные прессованные кирпичи, между ними блестели зеркальные озера какой-то темной жидкости — уж точно не воды. Солнце уже уселось на линию горизонта и теперь сияло нам в лицо; на земле вытянулись длинные, неправильной формы тени.

С диспетчерского пункта снова донеслось какое-то вопросительное чириканье.

— Нет, нет! Попытаюсь сесть в пустыне. Вы проследите за кораблем?

Уверенное хмыканье, щебетание и клекот.

— Спускаюсь, Тактак. Начинаю аварийную посадку. Зажигаю сигнальный маяк и жду спасательного корабля.

Маленький капитан выключил динамики переговоров.

— Они видят нас? — спросил я. — Проклятие, мы не должны потеряться!

— Тихо — пип! — дурак, мы все можем накрыться!

Я мгновенно заткнулся и свернулся в своем ящике, смотря при этом на экран навигатора. Мы находились примерно в шестистах километрах к востоку от Тактака на одной широте с городом и предполагаемым местом завода халуков, то есть ровно там, где я хотел приземлиться. Достаточно далеко от космопорта, значит, квасттам придется снарядить воздушную поисковую экспедицию, и в то же время не слишком близко от халуков — иначе охранники могли бы что-нибудь заподозрить.

На большом экране было видно, как наше судно чуть не царапает вершины скал, летели мы все медленнее. Ба-Каркар слегка изменил направление, чтобы миновать большой каменный завал, и повернул капер к ровной долинке. Почву, как кожу прокаженного, покрывали трещины, из них кое-где выступали своеобразные черные башенки, похожие на детские замки из мокрого песка. Самая большая из них возвышалась метров на пятнадцать и была около метра в обхвате.

— Довольно приятное место для посадки, — сказал я. — Корабль можно будет спрятать за башенками.

— Если мы сядем здесь, — возразил Ба-Каркар, — то судно потонет, по человеческим меркам, через четырнадцать минут. Под сухой коркой мягкий битум. Кроме того, — он указал на маленький боковой экранчик, — в воздухе полно вредных веществ, поднимающихся из подземных газовых месторождений.

— Ох.

Так мы и планировали дальше на уровне верхушек деревьев — если бы здесь было хоть одно дерево! Солнце уже село, наступали сумерки. За ядовитой долиной с черными башенками раскинулось широкое озеро, покрытое маслянистой пленкой, весь противоположный берег покрывали черные обломки скал. От некоторых из них струились белые ленты пара, а сверху рассыпалась грязно-желтая пыль — судя по всему, природная сера.

И тут Ба-Каркар издал торжествующий писк.

— Смотри!

За скалами открылась площадка, удивительно похожая на посадочную — круглая, с твердым покрытием, около четырех километров в диаметре. Посередине возвышалось нечто, больше все напоминавшее гигантский пень с плоским срезом и длинными корнями. Верхушка слегка дымилась — как будто здесь действительно недавно росло дерево, которое теперь пострадало от лесного пожара.

— Черт подери, что это? — прошептал я.

— Пип! Судя по карте, здесь полно таких же — пип. Мы сядем около него. Там внизу вода, но не очень много. Поверхность здесь очень плотная, она сдерживает вредные пары. Достаточно прочная, чтобы выдержать корабль. — А потом он тихонько пискнул, заставив меня похолодеть от ужаса. — Мне так кажется.

— Ты не уверен?

— А кто уверен? — ответил он в духе прославленных риторов. — Большая пустыня битума — это вечная загадка, на которую нет ответа. Все, снижаемся… пип!

Последний вопль прозвучал как квасттовский боевой клич — типа «банзай!» Ба-Каркар пристегнул ремни безопасности.

Я крикнул остальным, чтобы они держались как можно крепче, и мы полетели прямиком на этот черный пень, где-то на середине пути зависли, и маленький капитан аккуратно посадил капер между двумя «корнями» так мягко, словно на площадку лучшего космопорта галактики. Случилась лишь одна неприятность — корабль приземлился на несколько неровную поверхность, и его протащило сверху вниз. Две из шести посадочных ног с лязгом процарапали скалу, корпус шатало и бросало из стороны в сторону.

Ба-Каркар выключил двигатель. Мы с грохотом рухнули на пол, меня подбросило, а затем припечатало к палубе.

— Приехали, — радостно сообщил пират, отстегивая ремни. — Аварийный маяк горит. Мне связаться с Тактаком?

— Сильно ли поврежден корабль? — спросил я, проверяя состояние своего собственного корпуса и шасси.

Вроде все в норме, по крайней мере встать удалось.

— Мы хорошо сели. Приземляться еще раз может быть очень опасным. Слегка повреждены ноги, но их легко починить. Теперь мы очень хорошо спрятаны от обычной аэросъемки, как ты и хотел.

— Отлично! — Я сцепил ладони и потряс ими в воздухе, выражая высшую степень восторга по обычаям квасттов. — Не связывайся с диспетчерским центром космопорта. Сможет ли сканер нашего корабля определить приближение спасательной команды?

— Когда они будут достаточно близко.

— О’кей. А ты не знаешь, насколько может разогнаться спасательное судно?

— Быть может, километров триста в час, по человеческим меркам.

Таким образом, у нас есть еще около полутора часов даже в том случае, если они стартуют немедленно и понесутся как бешеные псы. Что весьма сомнительно. Я попросил Ба-Каркара сделать атмосферный анализ, который показал наличие в воздухе большого количества вредных гидрокарбонатов и серных соединений. Но люди могут дышать этой дрянью — несколько дней уж точно, а если к тому времени операция не завершится то это уже не будет иметь никакого значения.