Джулиан Мэй – Кольцо Стрельца (страница 50)

Докторское искусство Фаншон весьма ценилось жителями Темной Тропы. Она охотно помогала другим, не прося никакой платы, но многие пациенты все равно платили ей. Все доходы она делила со своим племенем.

Когда я, наконец, пробудился и понял, что голова окончательно прояснилась, первой, кого я увидел, была опять-таки Мама Фаншон. Она в красном свитере с высоким горлом и меховой жилетке поверх сидела в откидном кресле около больничной кабинки, вязала, курила вересковую трубку и смотрела, отключив звук, хоккейный матч «Кленовых листьев» по своему маленькому телевизору.

Позади нее, в общественной кухне, освещенной флюоресцентными лампами, Санта-Клаус готовил что-то мясное. Пахло мясом, специями и теплыми булочками. Аромат был бесподобный. Старик возился со сковородками, одетый в шерстяную рубашку и грязные джинсы, в брезентовом фартуке поверх. Рядом с двухконфорочной газовой плитой стоял стол, покрытый чистыми газетами, уставленный битыми тарелками, чашками и прочей посудой; посреди красовался ресторанного размера кувшин кошерных пикулей, связка спелых бананов и коробка орешков с заварным кремом.

– Как ты себя чувствуешь, Адик? – поинтересовалась Мама Фаншон. Она отложила свое вязание и подошла осмотреть меня, уперев руки в свои пышные бедра. – Помог ли сращиватель костей? Лекарство, к сожалению, было уже просроченное, но тут уж ничего не поделаешь. Никто не занимался шоппингом в аптеке уже с месяц – с тех пор, как Джонни Гитара свалился в цистерну под Чайна-тауном и сломал обе ноги.

– Мне намного лучше, Мама Фаншон, – ответил я.

Расстегнул спальный мешок и сел. Я оказался гол, как сокол. Вернее, как сойка – если судить по цвету.

– Мне нужно в уборную. Я могу идти сам. Можно одеться?

– Я думаю, лучше кому-нибудь тебя сопроводить, вдруг тебе понадобится помощь. – Она оглянулась и позвала: – Мухаммед!.

В кабинку вошел тощий мальчик-подросток с запавшими глазами, с нехваткой передних четырех зубов. Как и остальные, он был в зимней одежде. Темная Тропа не баловала теплом. На поясе парня висел мой «Иванов».

Парень прищурился в мою сторону.

– Ага, халук проснулся. Наконец-то.

Я вспомнил, что он помогал за мной ухаживать, пока я валялся больной, иногда приходя в сознание. Мухаммед был куда сильнее, чем казался на вид. Он обожал Маму Фаншон и не верил мне ни на йоту.

Мама копалась в кладовке и через плечо говорила мальчику:

– Ужин скоро будет готов, ангел мой. Пожалуйста, принеси Адику теплую куртку из нашего сундука с приданым и отведи его в спальню, когда я закончу с осмотром. Иа-иа наконец добыл новый блок питания к моему диагностикону. Правда же, замечательно?

Она подошла и принялась умело водить препаратом вдоль моего тела.

– Хорошо, очень славно! Ключица окончательно срослась. Может быть, будет побаливать с неделю, но теперь она крепче прежней. Давай одевайся, малыш. Ты сегодня сможешь поужинать со всеми вместе, за столом.

Она вышла. Снаружи послышался голос Санта-Клауса:

– Польские колбаски почти готовы!

Мой рот наполнился слюной. В кухню потянулись члены племени – пришло несколько человек.

Мухаммед вернулся, подождал, пока я надену свой спортивный костюм и засуну ноги в башмаки, не озабочиваясь носками Он протянул мне красивую дубленку «Эдди Байер» с еще пришпиленным к рукаву ценником. Похоже, «сундук с приданым» отлично снабжался.

В сопровождении вооруженного подростка я отправился в помещение, бывшее раньше общественной уборной. Теперь кафель там потрескался, весь запятнанный плесенью, а зеркала стали такими мутными, что я разглядел только грязно-синее пятно на месте своего лица. Но кто-то снова наладил водоснабжение, починив пластиковые трубы, и все старообразные унитазы и раковины работали.

Мухаммед с презрением смотрел, как я облегчаюсь.

– Ты не можешь быть человеком. С таким-то хозяйством.

Я пожал плечами.

– Я же говорил тебе – так всегда бывает, когда халуки берут у человека гены для полуклона. Сначала они прививают донору халукские гены. И в итоге ты начинаешь выглядеть как инопланетянин.

– Я бы лучше сдох! – заявил мальчишка.

– Когда моя жизнь наладится, я опять залягу в контейнер, и меня вылечат. Я стану выглядеть как прежде, по-человечески.

Я закончил свои дела и сбросил куртку, чтобы умыться.

– Как выглядит моя рана на шее?

– Как зажившая язва. Такой красный струп. Ты здоров, парень… То есть, мистер Халук! Пора бы тебе проваливать отсюда. – Он положил руку на пистолет, и лицо его стало как каменное. – И ты отсюда свалишь. Не важно, что говорит на это Мама Фаншон.

– Свалю, – согласился я. – Спасибо тебе за помощь, Мухаммед. А также Маме и всему остальному племени. Я и так не собирался с вами оставаться. Мне нужно кое-что сделать, отправиться в одно место. Но сам я туда не доберусь по Темной Тропе.

– Куда это? – подозрительно спросил он.

Я назвал ему адрес – в фешенебельном Кэббидж-тауне, к востоку от центра. Некогда бедные ирландские иммигранты выращивали там свою любимую капусту в садиках перед домами.

– Это далеко, – сказал парень с сомнением. – По прямой не получится. Темная Тропа разрушена в области Йонг-стрит. Надо обходить – бери оттуда южнее, к Внутренней Гавани, а потом к северу, через канализацию на Парламент-стрит.

– Ты не проводишь меня?

Мухаммед рассмеялся.

– Я отблагодарю тебя. Когда снова стану человеком.

– Дерьмо ты, а не человек, – процедил Мухаммед.

– Меня зовут Асаил Айсберг. Когда-то я был изгоем и осужденным преступником, как Мама и все остальные. Потом поднялся до директора концерна «Оплот». Я был важным и богатым. Вот почему халуки поставили на мое место своего шпиона. Ты смотришь новости по телевизору Мамы? Ты когда-нибудь видел человека, который притворяется мной? Говорит ли он теперь дурное о халуках?

– Никогда не смотрю телевизор. Там одно вранье.

Но взгляд мальчика слегка изменился. Конечно, он видел Алистера Драммонда.

– Фальшивый Асаил Айсберг – предатель, – сказал я. – Это псих, злобный, как бешеная крыса. Он и задницы не почешет, если Земля и все планеты человечества перейдут к инопланетянам. Я собираюсь вышибить ему мозги и затолкать их в его лживую пасть.

В больных глазах мальчишки что-то сверкнуло.

– А кто живет в Кэббидж-тауне? – спросил он неожиданно.

Я ответил.

Его рот приоткрылся, обнаруживая недостачу зубов. Вставить ему новые у Мамы, видно, не хватило мастерства. Я на миг задумался, что еще сделал Мухаммеду внешний мир. И кто за это в ответе. И могу ли я что-нибудь исправить в этом случае – как я собирался сделать для Мамы и других, – если, конечно, снова сделаюсь человеком.

– Ну и насмешил, – сказал он наконец. Его скептицизм был превыше моих сил.

– Это правда. Богом клянусь. Мне просто больше не к кому обратиться, Мухаммед.

Он помолчал, потом спросил:

– Это взаправду … сделали с тобой халуки?

– Да. Хотя не без помощи нескольких тупых и подлых людей. Это часть халукского Великого Проекта по захвату галактики. Неприятно, верно?

– Вот черти дерьмовые, – высказался парень, качая головой. – А этот инопланетянский проект – он на самом деле?

– На самом деле. Хоть это и настоящий кошмар.

– Да уж, дела.

– Я отдал Маме Фаншон кольцо с опалом, – сказал я. – Но если доберемся до Кэббидж-тауна, я достану для тебя денег.

– О'кей, – мягко сказал он. – Я провожу тебя, куда тебе надо. Но только ты порви этих синих ублюдков, слышишь?

– Это я и собираюсь сделать, – согласился я. – А теперь пойдем поедим.

И мы вместе вернулись в полутемный коридор, где остальные уже сидели за накрытым столом.

На следующий день, после того, как Мама Фаншон еще паз просмотрела меня диагностиконом и дала докторское разрешение, мы собрались уходить. Санта-Клаус собрал нам еду в дорогу и наполнил несколько бутылок водой. Он даже наполнил мою фляжку своим собственным бренди. Я надел темный спортивный костюм поверх теплого белья из «сундука с приданым», новую дубленку, бейсболку и перчатки. Мухаммед был весь в черном. У него на поясе висел мой «иванов» и новый магазин с парализующими патронами. Я вооружился пружинным ножом, отнятым у Мерувиака, и подкожным инъ-ектором. Мама не захотела оставить его для своей больницы – она предпочитала более распространенные минидозеры, ампулы для которых куда легче красть.

Нас с Мухаммедом решило проводить все племя Грэйндж-Плейс. Они следовали за нами до старого туннеля Спадина-стрит, откуда следовало свернуть на юг. Во главе процессии шел Санта-Клаус со своим бластером. Девочка-беглянка по имени Лия шла с ним рядом, освещая дорогу отличным аргоновым фонарем. Остальные несли флюоресцентные фонарики. Мама спокойно курила свою трубку, шагая рядом с бывшим чиновником концерна «Всеядный», а ныне изгоем по имени Джонни Гитара, который наигрывал на своем инструменте подобие торжественного марша: бррум, бррум, брум-брум-брум. До этого мы хором насвистывали «Полковника Богги».

К нам потихоньку присоединялись другие одиозные фигуры с собственными фонариками. Они выползали из темных боковых тоннелей, когда мы двигались по замусоренному району Дандаса. Когда, наконец, мы дошли до нужного тоннеля, вокруг нас собралась толпа человек в пятьдесят. Все улыбались мне и стеснительно желали удачи. Я был поражен и в самом деле глубоко тронут.

– Слухи расходятся, – объяснил мне Санта-Клаус. – Мухаммед не умеет держать язык за зубами. Другие племена… Они слышали, что ты был изгоем, и о том, что сделали с тобой халуки. Большинство наших знает, каково это – жить богато, и вдруг в один прекрасный день обнаружить, что весь мир против тебя.