Джулиан Мэй – Кольцо Стрельца (страница 11)

Симон мгновенно забыл про Барки Трегарта.

– Рози, ты ангел! Мы с Асой так голодны, что сожрали бы даже брезентовый чехол и отрыгнули бы застежки!

И мы принялись накладывать себе огромные порции того и сего. Рози одобрительно улыбнулась и оставила нас наедине с ужином.

Отлично, самое время увести разговор еще дальше от охоты на Барки.

– Завтра я собираюсь поговорить с Адамом Станиславским в «Макродуре», посмотреть, можно ли исправить вред, нанесенный этой дурацкой «Газетой».

– Недурная идея, – отозвался Симон. – По меньшей мере посмотришь на его реакцию, и мы будем точно знать, как обстоят дела.

Я поднес к губам очередную ложку салата и говорил с набитым ртом:

– Я решил также нанести нежданный визит в башню «Галафармы».

Симон замер в процессе заглатывания пятой креветки.

– Что? – вопросил он подозрительно.

У-упс! Может, не стоило об этом упоминать? Вполне фрейдистский промах. Мой мудрый приятель Мимо Бермудес сказал бы – даже плюя Большому Папочке в глаза, ты ждешь его одобрения.

– Ну, что-то вроде этого я планирую сделать в ближайшее время – так сказать, визит победителя. Я хочу выдвинуть их верхушке, в особенности исполнительному директору Лорну Буханану, неофициальное предложение – пока они еще не опомнились после приговора. Если я получу от «Галы», что хочу, то могу им гарантировать, что «Оплот» сократит до минимума кровопролитие, непременно сопутствующее слиянию. Может, даже попробую избавить их от уголовного наказания.

Глаза моего отца сузились.

– Неофициальное предложение? Что за гребаное неофициальное предложение?

– Я предпочел бы не говорить.

Потому что оно включает жесткие условия в лучшем случае и изменение торговых соглашений – в худшем. Но зато оно потенциально для раскрытия халукских темных делишек, так что рискнуть стоило.

Симон просто взорвался.

– Черт побери, Аса! Ты пока еще не босс обоих концернов! Говори сейчас же, что ты задумал?

Ну что же, ты сам просил, вини только себя.

– Я собираюсь предложить «Гале» немедленно предоставить в мое распоряжение все, что касается преодоления алломорфного синдрома и процедур полуклонирования, которые они разрабатывали для халуков. Более конкретно – мне нужен генетический идентификатор, который Эмили Кенигсберг применяла для полуклонирования. Штука, которая отличает фальшивых людишек. Идентификатор был секретом Драммонда, с помощью которого он держал халуков в руках. Эмили говорила Еве, что даже халукский главный, Слуга Слуг, ничего не знает об идентификаторе. Также мне нужно знать все в деталях касательно тайных лабораторий полуклонирования, которые действовали до разгрома на Дагасатте. Карл Назарян и его команда кое-что знают об этом из данных с корабля «Чиспа Дос», того самого, который я украл у агента «Галафармы». Но многое остается непонятным и нуждается в проверке по другим источникам, прежде чем мы используем информацию как неопровержимое свидетельство.

Онемев от сосредоточения, Симон смотрел на меня с открытым ртом.

Я продолжал:

– Также я хочу знать точное число подделанных под человека созданий, которое произвели эти лаборатории полуклонирования. Кто-то в «Галафарме» должен это знать! Люди из «Галы» отслеживали деятельность большинства этих полулюдей, у них зарегистрировано до последнего грамма количество PD32:C2, нелегально проданного инопланетянам.

Симон преждевременно расслабился.

– Все эти документы, разоблачающие деятельность «Галы», опечатаны Секретариатом по межпланетным делам как часть нового пакта с халуками о ненападении.

– Значит, придется их распечатать – очень осторожно, конечно, – и отправить на экспертизу одному моему влиятельному другу в Совете Содружества. Это Ефрем Сонтаг, председатель Внешнего Комитета по делам инопланетян. Он же сможет похлопотать об оправдании служащих «Галы», если я его об этом попрошу.

– И какого же черта лысого ты хочешь этим добиться? – яростно вопросил Симон.

– Ты ошибся, когда сказал, что никто не верит в неблагонадежность халуков, кроме меня. Сонтаг уже производил тайное расследование насчет этих махинаций с полуклонами – основанное на документах, которые я привез сразу после дагасаттской истории. Он также считает, что верхушка СМД изменит свое отношение к халукам, даже если это будет стоить им нового торгового соглашения.

– Но… Иисусе! Но подобные дела могут вконец развалить синдикат, если халуки о них узнают!

– Чепуха. Конечно, инопланетянам это не понравится, но вряд ли они перестанут покупать человеческие товары. Тебе придется довериться мне в этом, папа. Нам нужна информация. Я знаю, что считается, будто «Гала» передала все компрометирующие данные в Секретариат, но могу поспорить на собственные яйца, что у кого-то в концерне сохранились копии – хотя бы на случай, если «Гала» выиграет иск и информация пригодится на будущее. Например, как оружие против прочих членов синдиката. Или даже против халуков. Алистер Драммонд не слишком-то доверял нашим дорогим синекожим друзьям.

– Ты не можешь подождать со всем этим, пока…

– Нет. Именно сейчас я нахожусь в идеальном положении для того, чтобы давить на верхушку «Галафармы» – пока они боятся потерять свою драгоценную работу и связи. Если дождусь слияния, будет уже поздно. «Гала» вычистит из компьютеров все лишнее хотя бы ради того, чтобы оно не досталось «Оплоту». Может, они уже сейчас этим заняты.

– Или уже закончили с этим.

– Нет – они ждали, пока вердикт будет окончательно подтвержден.

– У тебя правда такое шило в заднице, парень?

– Да, я уверен, что халуки смертельно опасны.

– Господи всемогущий! – Отец только покачал головой. – Что же, отлично. Иди со своим чертовым предложением к Лорну Буханану. К нему одному, и больше ни к кому. Ему есть что терять при слиянии – больше, чем кому бы то ни было, и если кто-нибудь и может предоставить тебе то, чего ты хочешь, так это именно он.

– Я обещаю тебе действовать с предельной осторожностью. И возьму такое же обещание с Эфа Сонтага. Мы не обнародуем ничего, пока не найдем неопровержимые доказательства злонамеренности халуков.

Симон оттолкнул от себя тарелку с едой, встряхнул головой и встал.

– Ты никогда не можешь оставить все идти своим путем, так? Всегда нарываешься на новые неприятности.

– Там, где дело касается халуков – да, это так. Но сейчас я постараюсь провести все как можно тише – ради «Оплота». Не то чтобы я старался расстроить торговое соглашение с халуками, и у меня нет намерения немедленно прогонять их обратно, в их чертову перенаселенную Гроздь. Но у меня есть цель – убедиться, что халуки безопасны, коль скоро они заделались нашими соседями.

– Самоуверенный, надменный юнец! – прорычал Симон. – Кто выбрал тебя спикером в Совет Содружества?

– Никто, – отозвался я. – Честно говоря, я бы с большим удовольствием повалялся на пляже на Стоп-Анкере. Но если я решу принять на себя правление «Оплотом», то немедленно превращусь в самого озверелого реверсиониста, какого вы все, со своим Советом и с «Сотней концернов», и со всеми халуками видели в своей жизни.

– У меня аппетит пропал, – несчастным голосом сказал отец, направляясь к двери. – Пойду лучше спать.

– Еще не поздно меня уволить, – крикнул я ему вслед. – По закону я тотчас же вернусь к статусу изгоя. И на много лет вылечу из политической игры в покер, а заодно окажусь подальше от твоих драгоценных концернов.

– Ну нет, – ответил Симон Айсберг. – Можно сказать, я на тебя сделал ставку. Помоги нам всем Господь.

И дверь закрылась за ним.

Я рассудил, что пришло самое время для порции «Джека Дэниелса». Или даже для двойной порции.

Позднее, подождав, когда на Мысе Бровка, на Стоп-Анкере, наступит подходящее время, я вызвал Мимо Бермудеса по межпланетному коммуникатору нашего ранчо. Он видел публикацию в «Газете» и поздравил меня с победой «Оплота», но выказал тактичность и не стал пытать меня насчет предложения Симона.

Потом мы перешли к основной теме моего звонка: к охоте на Барки. Мимо обещал осторожно навести справки о древнем контрабандисте среди подпольного старичья Шпоры. Почему я предоставил это именно ему – он даже спрашивать не стал: ясно, что тут идеально подходили куртуазные мексиканские манеры моего друга.

– Да, я нашел несколько человек, которые знали Трегарта в старину, – сказал Мимо, – и даже пару тех, кто участвовал в том самом споре, отправившем Барки в достопамятное путешествие. Все, кроме одного, назвали Трегарта завзятым лжецом с больным воображением. Исключение – единственный вейаррон по имени Клифтон Касл, который занимался скупкой краденого на Тиринфе. После того как Трегарт сбежал из тамошней тюрьмы, он связался с Каслом и продал ему великолепнейший драгоценный камень, чтобы выручить денег на возвращение в Рукав Ориона. Это был экзотический ископаемый кабошон, оправленный в платину, – вне всяких сомнений, предмет халукского происхождения. Трегарт говорил, что получил его в подарок на одной из планет халукской Грозди.

– Он мог раздобыть камень и в любой из их колоний в Шпоре.

– Такая возможность не исключается. Клифтон Касл сообщил еще кое-что интересное. Трегарт поставил ему условие не перепродавать камень в течение месяца, надеясь выкупить его обратно самостоятельно – хотел сохранить его на память о великом приключении.