Джулиан Мэй – Алмазная маска (страница 96)
– Бог ты мой! – неожиданно выдохнул Поль и даже остановился, пораженный догадкой, пришедшей ему в голову. Он обернулся, посмотрел на верхний этаж дома, где одно из окон светилось мягким сиреневым светом.
На самом ли деле она ответила «нет» Афине Палладе?
21
Остров Айлей, Внутренние Гебриды, Шотландия, Земля
Доротея Макдональд стояла у края глубокой расщелины, прорезавшей прибрежный обрыв, и телепатически взывала:
Тусклое зимнее солнце, повисшее над округлой линией холмов, светило в чистом подмерзшем небе. С моря легкими порывами налетал свежий ветер, но Доротея, одетая в толстый, прикрывающий горло свитер и плотную парку – в таком наряде она и прибыла на остров из Нью-Гемпшира, – не чувствовала холода. В это время года, по ее мнению, на Гебридах должен царить жуткий мороз, однако летчик рокрафта, доставивший ее сюда, объяснил, что на Айлее из-за близости Гольфстрима и снега-то никогда не бывает. О морозах здесь вообще не слыхали. Другое дело, что столь ясный солнечный день в такое время года – дар Божий. Будем считать, что вам повезло, добавил он. Погода не переменится еще несколько дней – это уж как пить дать. Пока не задует северный ветер.
Докторскую диссертацию она написала в начале декабря, и ее защита назначена на январь следующего года. К тому времени, когда ей придется отправиться на Орб, она уже закончит свою научную подготовку в Дартмутском колледже и дальнейшее обучение будет в ее собственных руках.
Впрочем, как и судьба.
Например, это путешествие на Айлей…
Как ни отговаривала ее Малама Джонсон, как ни убеждала, что ребячество и легкомыслие в таком деле недопустимы, отговорить девушку ей не удалось.
Маша и Кайл тоже удивились, узнав, что внучка собирается отправиться на Айлей. Сначала и они пытались отговорить ее, однако когда Ди заявила, что поездка совершается исключительно в оздоровительных целях – пора распроститься с комплексом вины и страхом, который зародился в ее душе в тот страшный день, – они тоже начали собираться в дорогу. Дедушка и бабушка даже вообразить не могли, что на самом деле задумала Ди.
Внучка поблагодарила их за участие и сказала, что народная целительница порекомендовала ей отправиться в путешествие в одиночестве.
Она остановилась в местечке Боумор и, пользуясь преимуществами, которые давало ей звание кандидата в магнаты, посетила не только полицейский участок, в котором ее когда-то допрашивали, но и ферму Санейгмор. Местный полицейский инспектор Балтар Чембел познакомил ее со всеми вновь открывшимися обстоятельствами по делу. В частности, он заявил, что найдены новые останки жертв на острове.
Осмотр фермы разочаровал Ди. После того страшного случая это место стали считать заповедником дьявола – теперь здесь никто не жил, да и в окрестностях было пусто. Полуразвалившийся дом лет семь назад сгорел. Ферму успели отстоять, но восстанавливать ее никто не решился.
На следующий день Доротея отправилась на прогулку. Разговор насчет избавления от детского комплекса не был шуткой – об этом ей не раз говорила Малама Джонсон, единственный человек, которому девушка открыла сознание. Доротея не спорила с доброй женщиной – с прошлым действительно следовало рассчитаться. Вопрос – как?
Нанятый автомобиль должен был ждать ее в конце маршрута, проложенного через Геодскую топь к прибрежному утесу, возле которого оборвалась жизнь ее мамы, дяди и тети.
Теперь перед ней лежала сцена, на которой разыгралась трагедия…
За плечами у девушки был рюкзак, в руках металлический посох с острым концом. По настоянию Гран Маши она надела наручный телеком.
…Доротея еще раз вызвала Фурию и Гидру – телепатический экран оставался спокойным. Ди начала спускаться к подножию обрыва. Вот наконец и камни, на которые упали мама, дядя Роби и тетя Ровен. А вот и вход в пещеру, куда Килнавский дух затащил свои жертвы – чудище пришло вон с той стороны…
Она проникла дальнодействующим взором в черный зев провала. Место, столько лет казавшееся сверхъестественным, пропитанным ужасом, всякими жуткими приметами, на поверку оказалось весьма прозаическим участком побережья. Таинственная пещера была обычным глубоким гротом, вылизанным волнами в докембрийских отложениях. Стены его измазаны птичьими экскрементами. Никаких сталактитов и прочих живописных деталей. На сглаженном, неровном каменном полу несколько лужиц, кучи водорослей, несколько омытых добела бревен, заброшенных сюда прибоем, языки песка… Здесь очень сильно пахло морем…
Собравшись с духом, Ди прошла внутрь пещеры – туда, где когда-то «провидела» три дымящихся тела и подобное чудовищному медведю с четырьмя драконьими головами страшилище, стоявшее над ними.
Никаких следов! Сырые камни, вода, капающая с потолка, в нескольких метрах вглубь – глухой тупик…
Ди закрыла глаза – прошлое начало проясняться. Ей придется вновь пережить тот ужас, не упустив ни одной детали.
Итак, десятилетие назад, май 2062 года…
Прежде всего перед внутренним взором явился сокол, громкими криками пытающийся отогнать чудовище.
В воздухе заунывно зазвучала раздражающая, диссонансная мелодия, рожденная слиянием четырех человеческих существ в немыслимое, готовое на все метаобъединение, обретшее форму монстра о четырех головах. На них особенно отвратительно выделялись сладострастные рты, ухмыляющиеся в ожидании пиршества. Приторно-алые, пухлые губы постоянно кривились.
Оказавшись в многочисленных лапах чудовища, Роберт Страчан с ужасом глянул в брызжущие дьявольским пламенем глаза Гидры.
Из четырех разверстых пастей высунулись четыре длинных, тонких золотистых языка, свились в единую плеть и, подобно короне, разместились на голове жертвы. Тело Роберта Страчана внезапно покрылось пурпурным сиянием. Оно дернулось, рот открылся в немом вопле – это Гидра начала высасывать из него жизненную силу. На ее глазах тело дяди чернело, кожа морщилась, обугливалась, словно плоть сжигал астральный, нестерпимый огонь. Каждая чувствительная точка – чакра – начала выделяться на теле, образуя характерный сакральный рисунок.
Сжав в бессилье кулаки, Ди наблюдала за этой жуткой картиной, пыталась снять боль, охватившую умирающего дядю, с помощью своей целительной способности.
Когда через седьмую чакру были высосаны последние силы, наступила агония. Ди словно на себе испытала ее.
Теперь пришла очередь Ровен Грант. И опять Ди разделила с нею ее боль.
Боль.
Гидра смеется над ней. Вдруг смех начинает дробиться, отделяться, и вот перед Ди возникают четыре человеческие фигуры. Та, что поближе, – черноволосая, красивая женщина, за ней – столь же привлекательная блондинка. Более высокий из двух мужчин ухмылялся и позевывал, как сытый кот. Его товарищ напоминал Ди «папочку», столкнувшего ее в подводную пещеру на Гавайях.
Она как бы очутилась перед этой четверкой на расстоянии вытянутой руки. Доротея словно погрузилась в транс… И прежняя боль вновь навалилась на нее.
Все четыре составляющие Гидры разверзли рты в немом вопле ярости и страха. Доротея Макдональд тоже безмолвно вопила.
Неожиданно резко картина замерла. «Джон Квентин» начал расплываться в воздухе, лик его, перекошенный от ужаса, потемнел. Последнее, что осталось от него, – маска животного испуга. Правильно, ведь он уже мертв. С ее помощью, черт его побери!.. Остальные еще живы. Что ж, подождите своей очереди.
Неподвижно застывшие было фигуры остальных составляющих чудища начали оживать. Наконец полностью воссоздавшись в бреду, который Доротея сама рождала в своем сознании, они схватились за руки. Полный ненависти и злобы метаконцерт возник перед нею. Вновь завибрировала в воздухе ущербная песня метаубийц.