Джулиан Мэй – Алмазная маска (страница 25)
Кен открыл рот от изумления, потом лицо его сморщилось, он, не стесняясь, заплакал. Ди в свою очередь бросила на крондака испытующий взгляд и спросила:
– Вы знаете, кто их убил?
Дознаватель нахмурился и ответил уклончиво:
– Требуется время, чтобы проверить кое-какие версии. Мы должны быть уверены, что не ошибаемся… Я разделяю с вами ваше горе, дети.
Ди покачала головой – значит, он ничего не знает о страшном звере. Он считает, что и она ничего не видела… Очень хорошо…
Кен продолжал всхлипывать, но Ди никакого горя не испытывала. В душе у нее было пусто. Ей очень жаль маму, дядю Роби, тетю Ровен, но печаль как-то не доходила до нее. Слез не было. Может, потому что она еще маленькая? Или все уже перегорело? Определенно, этому способствовали целительные импульсы, посылаемые крондаком, но ведь она закрыла от них свое сознание. Девочка не потеряла ни присутствия духа, ни ясности мыслей – Ди, например, была совершенно уверена, что Килнавский дух исчез окончательно, теперь остров Айлей представлял из себя самое безопасное место на земле. И при всем том, удивилась Ди, она никак не могла вспомнить мамино лицо. Или дяди Роби, или тети Ровен… Она всегда будет помнить о них – тут ее хлестнула волна решимости. Это стремление и придало ей мужество, высушило глаза, отвердило душу.
Решимость!..
– Что?.. Что с ними случилось? – спросил Кен, кулаками вытирая глаза.
– Все узнаешь, – пообещал Дознаватель. – Подожди немного. Бабушка поправится и позаботится о вас. Она вас очень любит.
Ди искоса посмотрела на спящую на земле женщину. Гран Маша, конечно, любит их, но она всегда так занята. Тем более теперь, когда к ней вернулась молодость… У нее совсем не будет свободного времени. Заботиться о двух маленьких детях – это такие хлопоты. Ди никого не хотела обременять собой. Еще о Кене надо подумать, он – мальчик, ему тяжелее. Я стойкая, даже слезы не выступили, а каково ему? И все-таки есть на свете место, где их ждут не дождутся…
– Нет, – рассудительно сказала она, и крондак – в который раз за этот день – подивился на эту странную, не по возрасту разумную девочку. Она вообще подвластна каким-нибудь чувствам? Проверить невозможно – ее защитный экран непробиваем. Вот еще одна загадка… Он вздохнул и вопросительно посмотрел на Ди – Нет, мы не останемся с бабушкой. Мы полетим далеко-далеко. На планету Каледония.
6
Из мемуаров Рогатьена Ремиларда
Смерть породила их – Фурию и сотворенное ею существо, которое потом все стали называть Гидрой. Мне довелось присутствовать при этом событии. Случилось это в Страстную пятницу, в году 2040 от Рождества Христова, в маленьком городишке Берлин, что в Нью-Гемпшире.
С того дня, как пораженный ментальным ударом Виктор Ремилард, мой племянник и младший брат Дени, впал в оцепенение, – каждый год, согласно обычаю, введенному Дени, вся семья собиралась у постели недвижимого, безгласного, бездыханного Виктора, чтобы помолиться об исцелении и спасении его души. Я никогда не принимал участия в этих метапсихических обеднях, когда все родственники сливались в единый метаконцерт и пытались достучаться до замкнувшегося в самом себе сознания преступного гения. Но в тот год Люсиль, жена Дени, была особенно настойчива и, несмотря на то что я не считал себя обязанным вплетать свой разум в общий хор моих сородичей – к тому же во всем этом спектакле таилась смертельная угроза для каждого из нас, – мне все-таки пришлось приехать в Берлин.
Собралось нас пятнадцать человек. Все поднялись наверх, я тоже поплелся по лестнице в полутемную комнатушку, где лежал Вик – человек, чьи сатанинские страсти невольно приблизили начало Великого Вторжения. В ту пору он решился на неслыханное преступление. Виктор поднял руку на всех самых сильных оперантов Земли – на меня в том числе – и был повержен, возможно, даже мною или тем таинственным бестелесным существом, которое я называю Фамильным Призраком. Теперь этот дьявол представлял из себя жалкое зрелище – он впал в кому, оказался лишенным чувственных восприятий и возможностью пользоваться метаспособностями. Единственное, что ему оставалось – это размышлять о самом себе. Его тело, обладающее набором генов Ремилардов, самовосстанавливалось в течение двадцати семи лет. Все это время он оставался наедине с самим собою, но на этот раз должен был угаснуть окончательно.
На родовую тризну приехали все семеро детей Дени и Люсиль вместе со своими супругами-оперантами. Вся так называемая Династия Ремилардов. Старший сын Филип со своей женой Аврелией Даламбер. Она была единственной из всех женщин, которая в тот момент не носила в чреве маленького Ремилардика. Прибыл в Берлин и Морис, и его жена Сесилия Эш; Северен со своей супругой Мэв О'Нил. Приехала Анн Ремилард – она все еще не была замужем. Вскоре Анн постриглась в монахини ордена иезуитов. Прикатила Катрин Ремилард (беременная) с Бретом Макалистером, Адриен с Шери Лозье-Дрейк. И наконец, самый блистательный из всех нас Поль со своей супругой Терезой Кендалл.
Когда все собрались возле постели умирающего Вика, Дени попытался включить меня в семейное метасогласие взывающих к небесам родственников. Однако я тут же выскользнул из его метапсихических объятий. Молить Бога о спасении души Виктора? Увольте! Я никогда не был лицемером. Если бы отпевание происходило в церкви по полному обряду, в присутствии священнослужителей, я бы не устоял, смирился и вплел в молитвы, возносимые родственниками, пару слов о милосердии, о непостижимости Божьего величия. Я бы утешался тем, что, возможно, Спаситель знает о великом грешнике нечто такое, что неизвестно нам, простым смертным. И эта тайна позволит все забыть и простить…