Джулиан Хитч – Отныне и никогда (страница 2)

Юан понимал, что в детстве Илэйн пыталась искать у него поддержки и тепла. В них она нуждалась и в вечер после похорон. Тогда он последний раз смог зайти в дом, пройтись по нему и запомнить, как тот выглядел. Он был нужен Илэйн, но сделал вид, что не замечает этого. Больше она не искала поддержки, не давала понять, что когда-то он ей нравился. И так было спокойнее. Её отпустило. Он же раз в год мог просто наблюдать за тем, как она взрослеет и превращается в уверенную молодую женщину.

Сейчас Илэйн выглядит чуть старше, но всё равно похожа на красивую фарфоровую куклу, пусть и со слегка красными щеками и порозовевшим от холода кончиком носа. Она, словно чувствует взгляд на себе и поворачивается; её губы трогает лёгкая улыбка. Илэйн рада видеть Юана. Как и всегда.

Он встаёт, отряхивая пальто, поднимает два одинаковых букета со снега и подходит к ней. Илэйн делает шаг навстречу и обнимает, прижимаясь так, словно они не виделись пару лет. Хотя почему «словно»? Всё их общение в последние пять лет – это краткие встречи на кладбище. От волос Илэйн пахнет жареным миндалём и зёрнами кофе. Он легко прижимает её к себе и быстро отстраняется. Пугаясь того, как просто с Илэйн чувствовать свою нужность. И прошлое вспыхивает так ярко, словно он и не пытался его отпустить.

– Привет, Юан! Я подумала, что ты изменил традиции или уже приходил, мы… Я заждалась, – быстро поправляет себя Илэйн, понимая, что сморозила глупость. Она тоже теряет связь с реальностью, находясь рядом с близкими, пусть и мёртвыми. – Какие красивые!

Протягивает руку и касается длинными, красными от холода пальцами лепестков белых роз. Юан выжидает пару мгновений и любуется этой картиной, потом кладёт букеты на одну, затем на вторую могилу, мысленно произнося: «Для тебя, мам» и «Для тебя, тётя Кристал». Когда встаёт рядом, Илэйн берёт его ладонь. Холод обжигает. Он поднимает их руки и дышит на них, согревая. Илэйн сначала удивляется, потом произносит:

– Ты перестаёшь быть монстром время от времени?– Нет, монстры всего лишь любят тёплое мясо, – он кусает её палец, хищно скалясь.

 Илэйн с улыбкой высвобождает руку и засовывает в карман пальто. Некоторое время они рассматривают в тишине надгробия, пока Илэйн не произносит:

– Может, сходим куда-нибудь выпить вечером? Ты, как всегда, уезжаешь с утра?

– Детка, не боишься, что тебя заклюют?

– Я уже не часть этого мира, Юан, – а он задумывается о том, что никогда им и не был. – Так что? Пошли к Фреду, вы, кажется, уже не хотите друг друга убить, – Илэйн улыбается, толкая его в плечо.

Этим напоминает Юану о том, как лет семь назад он трахнул невесту Фреда и уехал утром в Финикс. Зато он «спас» его от шлюхи, и Фред через пару лет нашёл себе прекрасную жену. Сейчас он счастлив и у него уже двое сыновей. Юан думает, что ту потаскуху он не вспоминает, а вот Фред его вряд ли забыл.

– Хорошо, – соглашается Юан совершенно неожиданно даже для себя. Илэйн поворачивается, впиваясь в него взглядом голубых глаз. Наверняка думает, что он издевается, потому что всерьёз не рассчитывала на согласие. – Давай около семи у входа, – уточняет Юан.

– Вот мой телефон, если ты передумаешь.

Юан уверен, Илэйн не верит, что он позвонит ей, если передумает, но… Сейчас они играют подобно тому, как делали это в детстве. Она доверяет ему, а он кидает её то в одну сторону, то в другую, мало заботясь о том, что с ней будет дальше. Сколько ещё понадобится лет, чтобы понять: детство-то давно прошло? Два призрака не сделают из них близких людей.

Юан забивает её номер, пока она диктует, а на самом деле набирает рандомные цифры. Даже если и возникнет желание, он не даст себе шанса позвонить ей. Он обещал когда-то кое-что маме, и пусть всё останется, как и раньше. Он здесь всего на день, она – тоже, а дальше две разных жизни, которые связаны только этим местом. Так было, так и должно быть.

Они выходят за пределы кладбища. Илэйн улыбается, шагая по хрустящему снегу, старается ступить на нетронутый кусок белого наста. Юан ухмыляется, толкая её в плечо, что в двадцать она остаётся такой же, как и в детстве. Такое чувство, словно жизнь её ещё не била лицом об асфальт.

– Тогда до встречи, Юан, – говорит она и идёт налево.

«Интересно, она направляется в их дом с тётей Кристал или ещё куда-то?».

– Хочешь подвезу? – он как-то горбится, сжимая губы в одну линию.

Илэйн поворачивается, и волны её волос, взлетая, пружинисто опускаются на плечи.

– Не думаю, что когда-нибудь ты предложишь это ещё раз, поэтому не буду отказываться.

Он ухмыляется её честности и ведёт к машине. Илэйн быстро залезает на переднее сиденье и прикладывает руки к печке, чтобы согреться.

– Куда тебе?

– Куда и всегда, – отвечает она.

Глаза Илэйн немного увлажняются, но она справляется с болезненным чувством. Юан заводит мотор и едет по памяти, выключая навигатор. Они проезжают все те места, что остались в памяти на многие годы. Юан помнит, как за тем домом его первый раз избили мальчики постарше за то, что у одного из них он увёл девушку. А в эту пекарню они как-то ходили все вместе – вчетвером, тогда ему было пятнадцать, а Илэйн только пять. Она заплакала, когда упала и уронила маффин в лужу, и он отдал ей свой, а потом нёс всю дорогу до дома на руках, причитая, какую задницу она себе отрастила и что ей придётся стирать ему футболку от соплей. Сейчас Илэйн не такая беззащитная. Она сидит молча, рассматривая свои руки, а иногда – его.

– Может, прекратишь пялиться? – спрашивает Юан.

– На фотках ты другой, – намекает, видимо, на те интервью, что он недавно давал. – Здесь ты жёстче. Впрочем, как и обычно. Может, послушаем музыку?

Илэйн, не дожидаясь ответа, сразу нажимает на кнопку на магнитоле. Крутит колесико и случайно натыкается на местную радиостанцию, на которой когда-то работали их матери. Там смеются другие женщины, что-то обсуждая. Скулы Юана напрягаются, и, вцепляясь в руль, он кричит:

– Выключи, живо! – Илэйн так же, как и он, замирает и не может ничего сделать, поймав ту же самую галлюцинацию. Юан отталкивает её руку, но не сразу получается нажать на кнопку. Хватает Илэйн за запястье и больно сжимает пальцами. – Ничего не трогай или нахрен высажу, поняла меня?

В глазах Илэйн появляется страх, и она лишь кивает. Они едут в тишине ещё несколько кварталов, прежде чем он останавливается. Старательно отводит взгляд от дома – вызывать новые воспоминания нет желания.

– Извини, я… я хотела как лучше…

Юан ничего не отвечает, и она закрывает дверь. Он резко кидается на руль и трясёт его, матерясь и ударяя по панели.

– Ну, какого хуя?

***

Обдумывая не один раз за день все события, Юан совершает, возможно, роковую ошибку: попадается в сети и не отказывается от встречи. Появляется в назначенный срок у бара, наблюдая за теми, кто входит и выходит. Уверен, что часть из них узнаёт его, а он – их. Но делают вид, что никто и ничего никому не должен.

– Ты всё же пришёл. Не ожидала, что генеральный директор «Юнион Мэйн» не станет закрываться в люксе, попивая алкоголь из мини-бара.

– Разве ты так хорошо меня знаешь? – затягивается последний раз до фильтра и кидает окурок в лужу.

– Всю свою жизнь. Этого мало? – Илэйн говорит это, пожимая плечами и не стесняясь, как будто это обычная фраза. Словно такое можно сказать любому.

– Ладно, погнали, я приехал сюда не за этим.

Тихий риторический вопрос Илэйн: «А зачем?» тонет в гуле, когда он открывает дверь бара.

Наверняка тот наряд, что Юан выбрал, не сильно подходит для паршивого бара в захолустье – костюм цвета мокрого асфальта от «Армани» вряд ли тут смогут оценить. Он бегло осматривает стул, на который садится, хотя и так понимает, что придётся отдавать костюм в химчистку, а то и выкидывать. У стойки бара к ним обращается мужчина:

– Так-так, и кто это у нас? – спрашивает бородатый тип под два метра с лицом серийного маньяка. Но секундой позже его выражение сменяется странной улыбкой, когда тот узнаёт их: – Юан, Илэйн – жизнь так вас и не растащит подальше друг от друга? – он выдаёт это с неприкрытым подтекстом неприязни.

– Как Моник? Или теперь избранницу зовут как-то иначе, а?

Фред напрягается, вспоминая прошлое, и сжимает стакан, который протирает полотенцем.

– Налей нам два виски, Фред. Пожалуйста, – говорит Илэйн, и тот отходит в сторону.

– Ты пьёшь? Виски? Небось уже дома оружие держишь?

– А ты хотел, чтобы он плюнул в твой напиток?

– Не думаю, что это хуже спермы на лице его невесты.

Только сейчас Юан обращает внимание на то, как выглядит Илэйн. На ней надеты тёмно-синяя блузка и чёрная юбка. Волосы собраны в высокий хвост, глаза подкрашены. Она кажется статной и слишком взрослой для своего возраста.

– Ты всегда идёшь в бар, одевшись, как на собеседование? – спрашивает Юан.

– А ты? – интересуется она, хитро улыбаясь. – Всего лишь пытаюсь соответствовать, чтобы ты здесь не был единственным идиотом.

– Илэйн, ты стала шибко говорливой, на тебя так Нейпервилл влияет?

Она не успевает ответить, потому что Фред подходит к ним с выпивкой, и Илэйн, выхватывает стакан, который тот протягивает Юану. Она собирается выпить, но Фред забирает его обратно со словами:

– Кажется, там муха… Сейчас поменяю, – и быстро отходит к бутылкам и раковине.