Джулиан Хитч – Эй ты, из триста седьмой! (страница 40)

Женя уже не ждёт ответа, как слышит:

— В общежитие я сегодня точно не поеду. — Глеб подходит ближе, и Женя протягивает руку, мягко прикасаясь к его плечу. — У меня есть квартира, мы могли бы переночевать там. Если честно, хочется побыть в тишине.

Женя не может ему отказать. Глебу и правда стоит отдохнуть, а ей хочется просто быть рядом с ним. Да и в общагу без него не пустят. Хотя это последнее, что сейчас её волнует.

— Поехали.

Глеб приобнимает её за плечи, и только в этот момент Женя замечает, что дрожит от холода. Он медленно ведёт её к своей машине. Про себя Женя усмехается, эта машина уже стала символом «приключений». Каждый раз, когда они куда-нибудь ехали на ней вместе, что-нибудь да случалось. Но Женя старательно отмахивается от этих мыслей: новые неприятности — последнее, что им нужно.

Глеб выкручивает обогреватель на максимум. Стягивает с себя куртку и накидывает на Женю. Она протягивает руки к к потоку тёплого воздуха и чуть ли не растекается лужицей от блаженства.

— У меня в рюкзаке есть тёплые носки, я хотел… — Глеб замирает, пытаясь договорить, но получается у него не сразу. — Хотел отдать бабушке, она тоже вечно замерзала…

«Они ей уже не пригодятся», — остаток фразы повисает в воздухе.

Глеб, не глядя на Женю, достаёт с заднего сиденья рюкзак и кладёт ей на колени. На лице не дёргается ни один мускул, как будто всё в порядке. Женя старается скрыть дрожь в пальцах, когда расстёгивает молнию и залезает рукой внутрь. В большом кармане на ощупь находит папку с документами. Она не собирается её доставать, но на уголке одного из листов замечает логотип компании. Она слышала о ней. Хорошая фирма. Женя вспоминает, что Глеб ушёл со стажировки, чтобы сначала помогать бабушке, а потом взять её работу на себя. И что-то ей подсказывает, что стажировался он в компании, логотип которой красуется на этих бумагах. Она и представить не могла, что Глеб забрался так высоко. Конечно, Женя не считает его глупым или недостаточно образованным, но теперь отчётливо понимает, что он действительно был готов на всё, чтобы любыми способами удержать бабушку на этом свете.

Он очень её любил, и будет любить даже после смерти. Теперь слова собственной бабушки о том, что Глеб может продолжить жить чужой жизнью, уже не кажутся невероятными.

Именно от этого убежала сама Женя — от собственной семьи, лишь бы только пойти своим путём. Этому её научила бабушка, теперь Жене предстоит научить Глеба. Он заслуживает большего. Глеб вправе выбрать собственный путь.

— Что будешь делать с общежитием? — Женя находит шерстяные носки и закрывает молнию, чтобы случайно не углядеть ещё чего-нибудь лишнего в его вещах.

— Я не могу его оставить. — Глеб поворачивается к Жене,словно читая следующие вопросы в её глазах. — Пока я не разберусь с виноватыми и не найду себе замену.

Последнее слово он произносит совсем тихо. Словно одна мысль об этом кажется ему крамольной. Женя уверена, что в его голову закрадывается мысль о том, а не предаёт ли он память Бо-Бо. Но пока она молчит, лишь осторожно кивая в ответ. Вместо продолжения разговора она аккуратно снимает обувь и натягивает на ноги толстые вязаные носки с узором из бутонов роз. Они сразу напоминают о тех цветах, что выращивает бабушка, о варенье, которое она из них делает и оставляет в подполье до зимы. Бабушка делала так год за годом… Она ведь наверняка причиняла себе боль всякий раз, когда смотрела на эти розы, напоминавшие о Бо-Бо. Но так она хранила и память о ней.

— Лучше? — Глеб касается колена, и от неожиданности Женя вздрагивает.

— Они чудесные. — Она улыбается, шевеля пальцами на ногах.

— Мы почти приехали. — Глеб переводит тему, вновь сосредотачиваясь на дороге.

Они останавливаются минут через десять у обычного кирпичного дома с огороженной

территорией, заезжают за железные ворота. Женя разглядывает территорию внутри: детскую площадку, аккуратно подстриженные кусты, альпийскую горку, обросшую мхом. Ближе к дому раскиданы многочисленные клумбы с цветами, и только некоторые из них начали засыхать — кто-то явно грамотно подобрал сорта, чтобы цветы подольше радовали жильцов.

— Бабушка любит этот дом. Ей нравится бывать у меня в гостях.

Глеб совершенно не замечает, что говорит о ней в настоящем времени. И Женя не собирается его поправлять. Они поднимаются на второй этаж в полной тишине, вокруг не раздаётся ни звука, и это успокаивает.

Глеб открывает дверь в квартиру. Щёлкает выключателем, и яркий свет заливает широкий коридор. Первое, что бросается Жене в глаза — чистота. Глеб отодвигает дверь встроенного шкафа, за которой прячутся тумбочка, коробки с обувью и верхняя одежда.

— У тебя очень красиво. — Слово «уют» никак не идёт на язык. В квартире… довольно тоскливо. Как будто в ней никто не живёт.

— Я не часто тут появляюсь. Заглядывал иногда в свободное время, а его было не так много. Ну или чтобы подумать — тут всегда тихо.

Женя внимательно смотрит на Глеба, пока он говорит, чувствуя себя кем-то вроде психолога, который должен выслушать клиента, чтобы тому стало легче. Но как только Глеб оборачивается к ней, она торопливо нагибается, чтобы снять обувь. Она не хочет, чтобы её забота показалась ему слишком навязчивой.

Разувшись, Женя подходит к нему. Выглядит он потерянным, как будто пришёл не в свою квартиру.

— Иди сюда. — Женя притягивает его за шею себе. Обнимает крепко, как никогда остро ощущая, что сейчас перед ней совсем не тот Глеб, к которому она успела привыкнуть. Ему плохо, хоть он и пытается старательно это скрыть. — Не закрывайся от меня.

Женя касается его груди, медленно проводя по напряжённым мышцам. Он вздрагивает, а Женя продолжает вести пальцами вверх — к шее. Прикасаясь к нему, она лишь хотела выразить ему поддержку, но стоит и Глебу прижать её к себе, и Женя понимает — ей это нужно так же, как и ему.

Глеб прижимает Женю к стене. Опирается на локти и склоняется к ней. У Жени перехватывает дыхание от его напора. На мгновение даже хочется отстраниться, чтобы дать себе передышку, вот только он не собирается отпускать её. Обхватив её подборок большим и указательным пальцами, приподнимает её лицо и впивается в губы жадным поцелуем.

— М-м-м… — только и успевает протестующе промычать Женя, одновременно отвечая на поцелуй.

Глеб так близко, и она нужна ему. Это их общий побег от реальности, общая анестезия и общая амнезия. И пусть их страсть, захватывающая с головой, может быть неуместной, Жене плевать. От той боли, что бушует внутри Глеба, задевая и её, сейчас нет лучшего лекарства.

Женя привстаёт на цыпочки, чтобы Глебу было удобнее, но он делает ещё лучше —

приподнимает её и прижимает к стене так, что их лица оказываются на одном уровне. Поцелуями спускается к шее, чуть прикусывая кожу, и Жене с трудом удаётся держать стон. Его горячее опаляет ключицы, выглядывающие в вырезе её рубашки, и Женя прижимается к нему ещё теснее. Ей хочется большего, и Женя не собирается скрывать ни свои желания, ни свои чувства.

И Глеб читает её как открытую книгу. Подхватив под ягодицы, он идёт по коридору вглубь квартиры. Одной рукой легко удерживает её на себе, второй помогает снять куртку и футболку. Всё летит куда-то вниз.

Глеб останавливается, снова прижимая её к стене и целуя затвердевшие соски. Женя чувствует дрожь, проходящую по его телу, и она словно передаётся ей, распаляя ещё сильнее.

Его желание, откровенно упирающееся ей между бёдер, очевидно. Но если когда-нибудь Женю спросят, что ей понравилось в квартире Глеба больше всего, она знает точный ответ: его глаза, когда он произносит:

— Хочу тебя.

Глава 41

В голове крутится последняя фраза, Женя словно смакует каждую букву, повторяя про себя. И она хочет его, не меньше, чем он её.

Глеб сжимает её ягодицы, свободной рукой отталкиваясь от стены. Наверняка он несёт её в спальню, и Женя не собирается ему препятствовать.

Не сегодня.

Не сейчас.

Ногой Глеб толкает дверь в комнату. По коже Жени пробегает дрожь, из-за открытого окна в спальне слишком свежо. Глеб мягко опускает её на кровать и нависает сверху, продолжая сжимать в крепких объятиях, как будто боясь, что она исчезнет.

— Я здесь, — с придыханием произносит Женя.

Глеб оставляет на её шее цепочку из поцелуев, прежде чем встать и подойти к окну, чтобы закрыть его. И возвращается так быстро, что Женя даже не успевает понять, отходил ли он от неё вообще. Даже закрыв глаза, она чётко представляла его над собой.

Со стоном наслаждения она касается кончиками пальцев его шеи и губ. Приподнимается, тянется за поцелуем.

— Погоди, я здесь, — Глеб улыбается. Мягко перехватывает запястья и прижимает её руки над головой, чуть вдавливая в постель. — Хочу тебя, — вновь повторяет он.

Женя выгибается, насколько позволяет её положение. Она готова следовать за его желаниями, дав Глебу всё, что он захочет.

На ней уже нет половины одежды, тогда как Глеб всё ещё в футболке, и ей безумно хочется стянуть её и отбросить в сторону. Хочется провести по обнажённым ключицам, пройтись пальцами по груди, очертить рёбра, коснуться живота, опускаясь всё ниже. Женя высвобождает одну руку и тянет за край футболки. Глеб поднимается над ней, коленями сжимая её бёдра с обеих сторон. Женя любуется как приглушённый свет лампы, играет на его мышца, подчёркивая красоту его тела. Глядя на то, как он стягивает с себя футболку, она не может поверить, что всё это происходит с нею. Всю жизнь почти никто не воспринимал её всерьёз, во всяком случае ей так казалось. И знакомые парни обычно считали её просто подругой. Теперь же рядом с нею красивый мужчина, который не скрывает своего желания. Но не только влечение удерживает его рядом с нею. Глеб почти не показывает своих чувств, но ему и не обязательно признаваться в них. Женя верит, что важна ему сама по себе, а не потому что оказалась рядом в тяжёлый период его жизни.