Джулиан Хитч – Эй ты, из триста седьмой! (страница 13)

— Кира, что вы сделали? — Коснувшись руки соседки, спрашивает Женя.

Она не называет имени, но обе понимают, кого касается заданный вопрос.

— Не знаю, это была не моя идея. Всё нормально, не переживай. Пару раз уже такое было, не знаю, как это проворачивали, но Тень как ветром сдувало и мы могли нормально отдохнуть.

Женя переживает за Тень, хотя должна испытывать другие эмоции. Должна радоваться вместе со всеми, пить вино и танцевать. Но выражение его лица не выходит из головы. Ей становится стыдно. Да, Тень не умел наводить мосты, не хотел быть дипломатичным и искать общий язык с теми, кто достался ему под опеку. Но Женя не хочет быть частью — пусть и косвенно — того, что похоже причиняет ему реальную боль.

И Женя уходит. Легко и просто. В коридоре она прижимается к стене и старается не подавать признаков жизни, чтобы её не остановили и не втянули в эту дурацкую игру — кто кого. Тень — студентов, или они его. Это вызывает тошноту. Она точно не вернётся ни в свою комнату, ни к Диме. Там её смогут найти. Там она останется лицом к лицу с подлостью и утонет в собственном самоедстве.

Из лифта вываливаются студенты, держа в руках бутылки и стаканы. Женя терпеливо ждёт, когда кабина освободится — похоже вечеринка на их этаже принимает всё больший масштаб. Оказавшись за закрытыми створками лифа, Жени выдыхает, успокаиваясь, и понимает, что телефон, ключи и кошелёк остались в комнате. И это может быть хорошей причиной, чтобы вернуться, закрыться в своей комнате и по привычке спрятаться в знакомой скорлупе. Но она решительно выходит из лифта.

— Дядя Вася!

Женя окликает охранника, окончательно закрывая для себя возможность отступления. Он оборачивается, и на его добром морщинистом лице появляется выражение удивления, смешанного с настороженностью. Но затем, поняв, что Женя пришла одна, он широко улыбается, поднявшись со своего места.

— Походи со мной по холлу, милая. Порадуй старика, а то от такой работы… всё болит, — просит он.

Женя берёт его под руку, и они медленно прохаживаются по холлу — никто не заходит с улицы и не спускается с верхних этажей, не мешая их прогулке. Уютное молчание успокаивает, но в какой-то момент дядя Вася задаёт вопрос:

— Тебя что-то беспокоит?

Женя сжимает рукав его чёрной рубашки.

— Я хотела перед вами извиниться за то, что было.

— Ты не в ответе за то, что творят Кира и Маша. — Жене сначала кажется, что он говорит это только для того, чтобы её успокоить. Но дядя Вася смотрит на неё так по-доброму, что она понимает — он говорит то, что думает. — Не все в этой коробке могут быть твоими друзьями, даже если кажется, что это так. Тут мало таких, как ты. Поэтому держись за то, что внутри, не прогибайся, потому что так удобнее и легче. Защитить себя сможешь только ты сама.

Вряд ли к этому можно что-то добавить. Женя кивает, надеясь, что её хватит сил.

— Вы не знаете, куда уехал… Глеб?

Его имя остаётся на кончике языка, как будто пощипывая. Дядя Вася не отвечает, отводя взгляд в сторону и прокашливаясь.

— Мне надо возвращаться к работе.

— Конечно.

Женя поправляет волосы, стоя на месте и наблюдая за тем, как дядя Вася медленно доходит до стола и усаживается на стол. Он отодвигает любимый судоку в сторону. Похоже Женя озадачила его своим вопросом, просто он не хочет об этом говорить.

Дядя Вася больше не смотрит в её сторону, и Женя выходит на улицу. Днём было почти по-летнему тепло, но сейчас похолодало, и она обхватывает себя руками. Ей бы стоило вернуться внутрь и подумать, что делать дальше. Но в голове рождается дурацкая идея, и Женя остаётся стоять на крыльце. Она дождётся возвращения Тени и поговорит с ним. Извинится. На это нужна смелость, и Женя ощущает её в себе. Сейчас уж точно.

Женя боится, что стоит ненадолго отойти, и она пропустит Тень. Поэтому она не спускается с крыльца, меряя шагами небольшую площадку, чтобы согреться. Немного спасает ненавистная зарядка. В конце концов если сильно замёрзнет, вернётся в холл и встретит Тень на глазах у дяди Васи. Да, это будет выглядеть странным в его глазах, но ничего — это точно не смертельно.

За прошедший час Женя успевает обдумать всё, что случилось с нею всего за несколько дней, хотя кажется, что уже прошло не меньше месяца, настолько эмоционально насыщенной выдалась её новая жизнь. Раньше с нею не происходило ничего подобного, и ситуации, в которых ей приходилось выходить из зоны комфорта она могла бы пересчитать по пальцам одной руки. Но теперь… Теперь слишком много всего. И если отбросить страх, то остаётся признать, что ей это нравится. Нравится быть другой — смелой, живой и способной на откровенно дурацкие поступки. Например, такой, когда она украла у Тени камень. Хотя тот стоит вернуть. Сегодня же.

Тень так и не появляется. Жене хочется увидеть его, пусть на его лице наверняка вновь будет красоваться выражение сарказма. Не страшно.

Перед общежитием останавливается машина. Никто не выходит, фары не выключаются. Поддавшись велению интуиции Женя спускается по ступенькам, стараясь разглядеть человека за рулем. Тень. Он смотрит на общежитие со странным выражением на лице, медленно обводя взглядом каждый этаж. Как будто старается запомнить, чтобы через мгновение сорваться с места и исчезнуть навсегда. Именно так сама Женя смотрела на родной дом всё лето, пока не собралась с духом, чтобы уехать.

Зачем Тени подобное? Кажется, он вполне на своём месте и получает удовольствие от ощущения власти, от мучений студентов, от ранних подъемов и запретов. Но теперь Женя понимает, что впечатление может быть обманчивым.

Сейчас Тень не был Тенью. Значит, она видит перед собой Глеба? Обычного парня со своими проблемами, а не строгого коменданта общежития, у которого есть только одна цель —поставить студентов на место. И Женю тянет к Глебу настолько, что она становится намного смелее, чем была когда-либо.

Она спускается по ступенькам и быстро подходит к машине. Пока Глеб её не заметил, открывает переднюю пассажирскую дверь и залезает внутрь.

— Какого чёрта?..

Глеб отстёгивает ремень и резко разворачивается, но, увидев испуганное лицо Жени выдыхает, явно с трудом сдерживая нецензурные слова, норовившие сорваться с губ.

— Я не знала. — Глеб с недоумением смотрит на неё. — Не знала, что они сделают что-то подобное, чтобы ты ушёл.

Женя разворачивается к нему, наклоняется вперёд, стремясь оказаться как можно ближе к Глебу. Как будто её близость убедит его в искренности её слов.

— Ты о чём? — Глеб сжимает руль, заводя машину.

— Ты уехал, был расстроен…

— То есть причину ты не знаешь? — усмехнувшись спрашивает он.

Женя поджимает губы. Секундная метаморфоза, и перед ней снова Тень — всё тот же коменд, съевший её булочку, видевший её обнаженной и не ответивший на поцелуй.

— Раз мы не в здании, наши роли коменда и студентки упраздняются. Давай и я покажу тебе город. Ведь именно этим и занимались твои друзья?

Женя не успевает открыть дверь, как машина трогается с места. Происходящее ей больше не нравится. Она хотела извиниться, и на этом бы всё закончилось. Но похоже их вечер только начинается.

Глава 14

— Куда мы, Глеб?

Жене кажется, вслух она этого не произносит. Но по странной улыбке Тени понимает — проговорилась.

— Солнце, это наш первый раз.

Женя вжимается в сиденье, не понимая, что её пугает сильнее: обращение «Солнце», диаметрально противоположное «Тени», или слова про первый раз. Потому что под первым разом Женя понимает то, к чему пока совсем не готова, как бы её к нему не тянуло.

— Ты о чём?

Женя не хочет думать о Тени плохо. Но в голове появляется предательская мысль, что она осталась наедине с парнем. И он намного сильнее неё — может сделать с ней всё, что ему захочется, даже если она будет против. Не впасть в панику помогает только уверенность, что Тень никогда так не поступит — он не похож на насильника.

— Первый раз, когда ты думаешь и называешь меня не Тенью. — Он отворачивается, глядя перед собой. — Это приятно. В общаге такого точно не услышишь, верно, Евгения? Для вас, студентов, я и не человек вовсе. Кто-то типа карикатурного злодея из популярного сериала. Вечно вас в чём-то ограничиваю, делаю замечания, издеваюсь…

Руль поскрипывает — с такой силой Тень его сжимает, поворачивая из стороны в сторону.

— Это…

— Это не так? Не так? — перебивает её Тень. — Не смеши меня, Евгения, и не ври. Только не ври.

Женя кивает, соглашаясь на это правило. Разглядывает его плотно сжатые губы, а потом решается сделать то, чего не позволила бы себе, находись они в общежитии. Медленно поднимает руку и мягко касается его шеи чуть выше воротника чёрной куртки. Осторожно — почти невесомо — поглаживает кожу подушечками пальцев, успокаивая Тень. Женя и сама расслабляется, получая удовольствие от собственных прикосновений к нему. Она может повторять себе, что они чужие и знакомы совсем недолго, но это лишь слова. Пустые слова. Похоже эта поездка в машине становится для них той чертой, после которой уже невозможно идти параллельно друг другу. Их жизненные пути пересеклись, и только от них будет зависеть, насколько тесно они окажутся связанными.

— Я не буду врать, — обещает Женя.

Пальцами она спускается сначала на плечо, медленно ведёт по руке, даже под плотной тканью ощущая, как напряглись его мышцы. Добирается до запястья, на секунду замирает, а потом переплетает свои пальцы сего, вместе с ним сжимая руль. Сердце, кажется останавливается — Женя боится, что он оттолкнёт её. Но Тень не убирает руку, наоборот, сильнее прижимает её пальцы своими.