Джули Мёрфи – Пышечка (страница 39)
Входит Рон, мой бывший начальник. На нем рубашка в красно-белую полоску и белые брюки, и на фоне интерьера закусочной, оформленного под деревянную хижину и выдержанного в коричневых тонах, он походит на карамельную тросточку в хижине у лесничего.
– Рон, – шепчу я, перегибаясь через прилавок, – что ты здесь делаешь?
– Может, мне захотелось чили, – говорит он, пожалуй, чересчур громко.
Я скрещиваю руки на груди и пытаюсь изобразить самый что ни на есть убедительный взгляд в стиле «не вешай мне лапшу на уши», на который только способна.
– Ладно. – Рон понижает голос. – Слушай, у нас катастрофическое положение: чудовищно не хватает рук. Лидия работает по шестьдесят часов в неделю. Она подхватила твою смену, потому что все, кого мы берем на работу, быстро находят место получше. Теперь она грозит уволиться, а этого я допустить не могу.
Я отрицательно мотаю головой, хотя он еще не договорил.
– Выслушай меня. – Он поднимает руку. – Ты ушла в дикой спешке. Может, я и старый, но все-таки не дурак. Не знаю, что случилось, но обещаю: мальчики будут вести себя как шелковые. Когда ты уволилась, я допросил с пристрастием обоих – и Маркуса, и Бо, – но ничего не выяснил.
Он качает головой, и я замечаю, какое усталое и измученное у него лицо.
– Дай нам второй шанс. Умоляю тебя, Уилл.
Я открываю было рот, чтобы сказать «нет», но не могу ничего произнести. Рон всегда был ко мне безумно добр. Пожалуй, стоит хотя бы притвориться, что мне нужно подумать.
– Дай мне время до конца недели, – говорю я. – Мне нужно подумать.
Рон поднимает руки.
– Справедливо. Справедливо. – Он вытаскивает из заднего кармана кошелек. – Порцию чили, пожалуйста.
•
За вечер к нам заходит всего несколько человек, поэтому времени на размышления у меня более чем достаточно. Сначала я рассуждаю логически.
Потом вспоминаю, как одиноко мне было в последнее время. Милли, Ханна, Аманда и Митч хорошие, даже отличные. Но они не Эллен. И возвращение в «Харпи» теперь кажется фастфудом для «заедания» стресса. Однако дело не только в Бо. По Маркусу и Рону я тоже скучаю.
Я уволилась из-за Бо. Он – единственная причина, почему я больше не могла там работать. Но теперь гнев, который я сама в себе взрастила, кажется каким-то ненастоящим. Будто я придумала себе чувства. А еще совершенно очевидно, что Бо ко мне остыл. Не знаю наверняка, но народ шепчется о них с Бекой. И если я перестану вспоминать, каково это было – целовать его, то, наверно, даже признаю, что они хорошо смотрятся вместе. Подходят друг другу. Может быть, тогда раскаленные угли у меня в душе (разумеется, угли ревности) вскоре остынут?
Ближе к окончанию смены я протираю все поверхности и пополняю шкафчик со специями, который и так заполнен до отказа. «Я пока думаю, – говорю я себе. – Я еще ничего не решила».
Пожелав Алехандро доброй ночи, я сажусь в мамину машину. Но, вместо того чтобы повернуть налево от «Чили Боул», жму на газ и практически перелетаю через улицу – прямо на парковку «Харпи».
Я пересекла рубеж.
Двери заперты, но я все равно стучу.
Мне открывает Маркус.
– Ого! Привет! Что случилось, Уилл? От тебя несет луком!
Бо смотрит на меня из-за прилавка: изумленные глаза, крепко сжатые зубы.
Я не могу отвести взгляд.
– Рон в офисе? – спрашиваю я Маркуса.
Оторвись Маркус от замка, с которым возится, позвякивая огромной связкой ключей, он бы догадался обо всем, что произошло между мной и Бо, потому что сейчас это ясно как день. Очевидно. Как на ладони. Выставлено на всеобщее обозрение, словно операция на открытом сердце.
– Ага, думаю, да. – Он наконец запирает за мной дверь. – Но ты так и не сказала, что здесь делаешь.
Я не отвечаю. Бабочки в животе несут меня на своих крыльях через комнату отдыха в кабинет Рона. Я стучу по открытой двери.
Перед столом на перевернутом ящике сидит Лидия. Она оборачивается на стук.
– Ох, ну слава богу! Возвращение блудного кассира! – Она встает, забирая со стола свои сигареты. – Оставлю вас вдвоем.
Повернувшись к Рону спиной, она едва заметно мне улыбается, прежде чем прикрыть за собой дверь. Я поворачиваюсь к бывшему начальнику и, продолжая стоять, выпаливаю:
– Хочу прибавку! И мне понадобится пара дней, чтобы… Чтобы уладить всякое.
Рон отвечает без колебаний:
– Могу повысить тебе ставку на семьдесят пять центов. Расписание обсудим, уверен, что нам удастся договориться.
– Хорошо. – Я как-то не ожидала, что все окажется настолько просто. – Ну, тогда договорились.
– Ты снова с нами?
Я киваю.
– Я снова с вами.
– Чили было дрянное. Я попытался его съесть, но Лидию выворачивало каждый раз, как она проходила мимо моего кабинета. Наверно, она так шутила, но все же.
– Знаю, оно ужасное.
Рон посмеивается.
– Я рад, что мне удалось убедить тебя вернуться. – Он встает и идет со мной через кухню к выходу. Мы проходим мимо Бо, который провожает нас взглядом до самой двери. – Удобно тебе начать с понедельника?
– Удобно.
Он протягивает руку, и я пожимаю ее.
Я иду к своей машине, затылком чувствуя, как из бургерной Бо продолжает сверлить меня взглядом. В груди у меня разрастается тепло, которое постепенно заполняет меня всю, словно рассвет.
Сорок
Когда я вручила Алехандро заявление об уходе, в его взгляде читалось удивление в духе «Как ты вообще здесь столько продержалась?».
Он пообещал, что в «Чили Боул» меня всегда будут ждать, и попросил передать Эллен его номер. Я засунула сложенный клочок бумаги в карман и поклялась себе больше о нем не вспоминать.
Излагая Митчу историю своего возвращения в «Харпи», я ужасно нервничала, но он только пожал плечами, не отрываясь от игры. Тогда я подумала, что ему нет никакого резона волноваться, и не стала рассказывать о Бо, хотя и чувствовала себя лгуньей.
Первый вечер у «Харпи» проходит очень тихо. Маркус засыпает меня бесконечными вопросами про «Чили Боул»: «Кто готовит чили?», «Вы там правда не моете кастрюли?» и тому подобное.
Бо почти не выходит из кухни, но наши взгляды затеяли увлекательную игру «Поймай меня, если сможешь». Когда Бо уходит на перерыв, Маркус наклоняется ко мне.
– Через пару недель после твоего ухода он чуть не вылетел, – говорит он.
– Что?
Со слов Рона я сделала вывод, что он просто не может позволить себе никого уволить. Даже не представляю: что же такого ужасного выкинул Бо?..
– Рон поставил Бо за прилавок, а сам занялся кухней. С самого начала это была провальная идея. Пришли ребята из его старой школы, и он отказался их обслуживать. Сказал прямо в лицо, что им здесь не рады. Парни подняли ужасный шум, подключились родители. В общем, у него был один вариант сохранить работу: вернуться на кухню.
– Ничего себе.
– Он просто чокнутый. Думаю, рано или поздно он кого-нибудь пришибет, а может, не знаю, станет кинозвездой. Сто проц ударится в какую-нибудь крайность.
Потому-то Бо мне и нравится. Ты либо с ним, либо против него.
Тут Маркус переключается на подробный рассказ об университетах, которые рассматривает Тиффани. Сам он собирается поступить в университет по соседству с тем, что выберет она (где бы это ни было). Он болтает без остановки, не задавая вопросов и не интересуясь моим мнением. Впрочем, кажется, ему просто хочется с кем-нибудь поболтать, а не выслушивать нотации о том, как неразумно строить жизнь, исходя из планов своей девушки. Даже не знаю. Может, Тиффани и Маркус в самом деле окончат школу, получат образование, поженятся и будут жить долго и счастливо. Я не хочу оказаться стервозной коллегой, которая посеяла в нем сомнения о будущем.
После уборки я забираю из шкафчика свои вещи и обнаруживаю там красный леденец. Пытаясь не улыбаться, я кладу его в сумку.
Бо ничего не говорит, даже не встречается со мной взглядом. Но когда мы все выходим на парковку, я разворачиваю леденец и отправляю его в рот.
Вкус у него вишневый.
•