Джули Мёрфи – Пышечка (страница 14)

Я уже засыпаю, когда жужжит телефон.

ЭЛЛЕН: лгунья

Вот дерьмо! Она все знает. Нет, ну у нее ведь тоже бывали от меня секреты. Каждый раз, когда я слышу ее болтовню о Тиме, то вспоминаю, как Кэлли упомянула их «оральное недоразумение». Понимаю, это мелочь, причем вообще ничего не значащая, но не могу перестать гадать: о чем еще она умалчивает? Теперь я ее подружка-девственница, которой всего этого не понять.

ЭЛЛЕН: ты чертова лгунья. ты обещала зайти к тиму после работы

Хвала Иисусу! Я напрочь забыла про вечеринку у Тима, но это мне Эллен, конечно, простит. А вот если бы она узнала о нас с Бо…

Телефон снова жужжит.

ЭЛЛЕН: ты пропустила настоящую Д-Р-А-М-У

Я переворачиваюсь на бок и пишу короткий ответ – извиняюсь и обещаю позвонить утром, чтобы узнать все подробности. Затем открываю следующее сообщение.

БО: споки

И вздыхаю. Ну да – вздыхаю, и будь что будет.

Четырнадцать

Просыпаюсь я от звонка в дверь. И, прежде чем выползти из постели, проверяю телефон.

ЭЛЛЕН: я снаружи пусти

Натянув старые спортивные шорты, я спускаюсь по лестнице и иду к задней двери. Там я обнаруживаю Эллен, прильнувшую губами к стеклу: она набирает воздух в щеки и резко выдувает его, издавая пукающие звуки.

Все это лето мы с Эл словно исследуем неведомые земли. Мы всегда были противоположностями. Люси любила повторять, что у лучших друзей общее одновременно все – и ничего. «Вы, девчушки, как два пересказа одной и той же истории», – говорила она. Но в последние два месяца нас словно растаскивает в стороны, а замечаю это, по ходу, одна я.

Я отодвигаю дверь, но Эл продолжает прижиматься лицом к стеклу, так что уезжает вместе с ней вбок, а затем вваливается в дом и падает на стул у кухонного стола.

– Боже милосердный, Уилл! Я там чуть не расплавилась!

Я поворачиваюсь к часам на микроволновке.

– Еще так рано, – ворчу я и тоже опускаюсь на стул.

Я помалкиваю о том, что до двух ночи тусовалась с Бо – Мальчиком-из-частной-школы.

– У меня сегодня зарплата, а для зарплаты слишком рано не бывает. – Она встает и принимается заглядывать в шкафы, прочесывая кухню в поисках чего-нибудь съестного. – И вообще уже одиннадцать. Совсем не рано. Твоя мама не на шутку бомбанет, если узнает, до скольки ты дрыхнешь.

– Плевать. – Я скрещиваю руки на столе и прячу в них голову. – Ты какая-то счастливая. Чего ты такая счастливая?

– Не знаю. Я жива. Жизнь не дерьмо. Через неделю начнется школа. – Она захлопывает шкафчик и разворачивается. – Может, в сексе я тоже перестану быть ужасна.

– Да в нем вроде бы ничего особо сложного не должно быть, правда? – Хотя, надо признать, одна мысль об ЭТОМ приводит меня в ужас.

– Однажды ты поймешь. – Эл склоняет голову набок.

«Ну уж нет, – думаю я. – Невинность на всю жизнь. Девственная плева – форева!»

– Одевайся, пора забирать денежки!

– В кладовке есть чипсы, – бросаю я, направляясь к лестнице. – Мне нужно сорок пять минут.

– Тебе повезло, что у вас на телике записаны какие-то отстойные сериалы, – я найду, чем себя занять! – кричит она мне вслед.

Я быстро принимаю душ, подсушиваю волосы полотенцем и закручиваю их в мокрый пучок. Потом заглядываю в свой шкаф и понимаю, что на улице такая жара, что уж лучше остаться в шортах и старой футболке, доставшейся мне после очередного конкурса красоты.

– Готова! – Я сбегаю по лестнице. – Сейчас насыплю Буяну сухого корма…

– Уже, – отвечает Эллен.

Я сворачиваю на кухню, где Эл убирает полупустой пакет с чипсами.

– Мама подумает, что их съела я, – говорю я. Она даже ничего мне не скажет, но это и не нужно. Я и так знаю.

– Мужик нужен твоей маме.

Буян запрыгивает на кухонную стойку, и Эл с наслаждением чешет ему за ухом.

– Я сегодня взяла мамину тачку, но доехала до тебя с полупустым баком. Можем поехать на твоей?

– Да, конечно.

Эл идет за мной к задней двери. Уже запирая за нами решетку, я интересуюсь:

– И как наличие мужика у моей мамы повлияет на ее отношение к чипсам?

Она пожимает плечами и дергает ручку машины, дожидаясь, пока я открою дверь. С тех пор как Эллен потеряла девственность, она заделалась заправским сексологом: по ее мнению, секс решает все проблемы. Меня это просто с ума сводит. Пусть я и девственница, но я не дура.

Отперев машину, я сажусь за руль, и мы обе невольно присвистываем, потому что нас мгновенно окутывает затхлый горячий воздух.

– О боже, – выдыхает Эл, – открой скорее эти гребаные окна!

•

Меня неизменно забавляет, что в магазине «Свит сикстин» в принципе нет одежды размером больше, чем М. Однажды я сказала об этом Эллен, но она, судя по всему, притворилась, что не расслышала.

Когда мы с Эл впервые пришли в «Свит сикстин», я приложила все усилия, чтобы не полить это место дерьмом по той лишь причине, что мне здесь неуютно. Но поскольку теперь мы каждый четверг заходим сюда за зарплатой Эл, я могу с уверенностью сказать, что располагаю достаточным количеством аргументов и могу составить об этом заведении научно обоснованное мнение.

Итак, вот мое Научно Обоснованное Мнение: магазин – отстой, а девицы, которые здесь работают, – никчемные мымры, считающие, что Эл дружит со мной из жалости.

Стены «Свит сикстин» увешаны зеркалами и заставлены костлявыми манекенами в джинсах с заниженной талией и в крошечных футболках с надписями вроде «Слишком красива для домашки».

Я пробираюсь за Эллен сквозь ряды одежды, стараясь не разнести к чертям весь магазин неловким движением бедер.

– Элль-Белль! – визжит Кэлли, которую я назначила своим заклятым врагом. – Мо-мо! – кричит она в другую сторону, сложив руки рупором. – Тут пришла Элли-Слонэлли за своим баблишком! – Она шарит в ящике под кассой и, протянув Эл белоснежный конверт, добавляет: – Привет, Уиллоу! – А потом наклоняется ко мне и говорит: – Божечки мои, лагерь для подготовки к конкурсу – просто чудо! Уже почти кубики видно на прессе! Но, знаешь, чересчур мускулистой я тоже быть не хочу. Это мерзко.

– Я Уиллоудин, – тихо поправляю я, но она не слышит, потому что из комнаты отдыха выплывает Морган – менеджер магазина (слишком взрослая для колледжа, слишком молодая, чтобы годиться нам в матери).

Она высокая, тонкая и гибкая – именно такой будет взрослая Эл.

– Боже мой, привезли новую коллекцию, и она безумно милая! Я чуть не сдохла – от слова совсем! Нет, серьезно, я спустила всю получку! Счета за квартиру? Нет, не слышала!

Эл хохочет, и меня это просто выбешивает. Не понимаю, кого эта чушь может насмешить?!

– Эл. – Она называет мою лучшую подругу моим прозвищем. – Ты просто обязана заглянуть в комнату отдыха и кое-что примерить.

Эл оглядывается на меня.

Переступив через себя, я киваю.

Она хлопает в ладоши.

– Ладно, но только очень быстро! – И снова оборачивается ко мне. – Обещаю, я мигом! Наверняка мне все равно ничего не подойдет.

Я вяло улыбаюсь и иду было за ней в подсобку, но потом останавливаюсь, заметив вскинутые брови Морган.

– Мне очень жаль. – Ее губы растягиваются в улыбке, говорящей «вообще-то совсем не жаль». – Вход только для сотрудников.

– Подождешь меня тут? – Эл смотрит мне в глаза.

– Ага. Только не задерживайся.

Она ныряет в дверь за спиной у Морган, а Кэлли занимает место за прилавком. Она двигает бедрами в такт какой-то попсовой музычке, звучащей из динамиков, и делает вид, что читает отчет о продажах.

Я протискиваюсь между вешалками и представляю, какой ад творится здесь по субботам. Музыка сменяется на агрессивное техно, и Кэлли делает погромче, а я пользуюсь моментом, чтобы забиться в одну из примерочных. Кабинка отделена от других шторами, внутри – только маленькая табуреточка. Единственное зеркало – общее, снаружи. Вот же геморрой – выходить из примерочной каждый раз, когда хочешь посмотреть, как что-то на тебе сидит.