Джули Кэплин – Уютный коттедж в Ирландии (страница 29)
– Казалось, я горы могу свернуть. Всего на свете добьюсь. А иногда возникало чувство, что этого мало.
– Звучит загадочно. – Ханна повернула голову туда, откуда доносился размеренный рокот волн, набегавших на берег и отступавших обратно.
– Просто говорю как есть.
– Ты скучаешь по этому?
– По чему? По кулинарии? Славе? По… – он изобразил пальцами кавычки, – престижу? Нет. Мне нравится быть здесь. Ну а ты? Что тебя сюда привело? С чего юрист вдруг захотела стать поваром? Выгорание?
– Нет. Я работаю с тех пор, как окончила школу. Взяла творческий отпуск.
– Но что-то тебя побудило!
Ханна рассмеялась.
– Скучная история.
Они остановились на краю пляжа. После прилива на песке осталась широкая темная полоса, полная осколков раковин. На мелководье под лучами солнца играла рябь.
– А давай прогуляемся так далеко, как получится. К закату вернемся.
Ханна кивнула и запахнула на плечах палантин, захваченный из машины. Хотя на пути домой нежданно выглянуло солнце, снаружи было все-таки куда прохладней, чем на уютной кухне Эйдана и Сорчи. Неудивительно, что так не хотелось от них уходить.
– Ну ладно, выкладывай.
Удивленная, Ханна оглянулась на Конора.
– Из-за чего ты взяла отпуск? Я точно помню, ты говорила в Дублине, что любишь свою работу и у тебя все получается.
– Так и есть, но… Я занимаюсь этим постоянно, как по накатанным рельсам. Я и место работы-то никогда не меняла… Словом, это превращается в рутину. Мне там нравится, но я как будто больше ничего в жизни не видела. Вот я и подумала, что мне нужны перемены. Просто перемены ради перемен. И я… понимаю, что это прозвучит глупо…
– Честное слово, не буду смеяться.
Ханна хмыкнула.
– Будешь, когда услышишь. У нас на работе устроили кулинарный конкурс. Знаешь, типа как «Лучший пекарь Британии».
– Слышал что-то такое, – сухо проронил Конор.
– Ну… – Она вздохнула. – Так неловко. Даже не знаю, зачем это рассказываю. Словом, все серьезно к этому отнеслись, и тут я со своим дурацким пирогом… Я видела, насколько меня все обошли, и это задело.
Про Сэди Бернс-Куттс, которая наверняка была во вкусе Конора, она говорить не стала.
– Задело?
– Да. На работе-то я вечно в первых рядах. Всегда знаю ответы на все вопросы. Ненавижу, когда в чем-то не разбираюсь. А тут такое простое дело. Готовить-то любой может, это тебе не ракетостроение.
– Нет, но определенные знания нужны и здесь.
Ханна бросила на него кислый взгляд.
– Не нужны, если все делаешь по рецепту. А это любой может. Ну, мне так казалось. И меня зацепило, что я не умею готовить. Моя сестра в этом гений, я даже рядом не стояла. Мы с ней вообще разные, так что тут я даже не заморачивалась, но хочется же разбираться. И вот мне попалась в воскресной газете реклама Киллоргэлли, а тут поблизости и друзья мои живут. И эта идея не давала мне покоя. Все время свербило.
– И ты взяла отпуск. Просто чтобы разбираться в готовке. – Конор скептически поднял бровь.
– Глупо, да? Но я решила, что раз я буду этим заниматься, то должна все делать как надо.
Она всегда считала, что четкие продуманные действия – самые безопасные. Меньше риск накосячить. И больше уверенности в будущем. Ханна всегда хотела знать, что произойдет дальше. Сюрпризы – это не для нее.
– Делать все как надо – понятие растяжимое. – Губы Конора слегка скривились.
– Я так и знала. Смеешься.
– Когда все делаешь правильно, растешь над собой, верно? На этот курс люди со всего мира съезжаются. Он, наверное, один из самых интенсивных.
– Вот я и говорю. Я хотела, чтобы у меня все было под контролем.
– А теперь?
Ханна бросила на него сердитый взгляд.
– Ты слышал, что сказала твоя мама. Мне это трудно дается. Очень трудно. Остальные, ну, может, кроме Иззи, хоть понимают, что делают, а я – полный ноль.
Она пыталась представить Эйдану и Сорче свои злоключения в забавном виде, но они-то знали ее как профессионала во многих других сферах. Перед ними легко было шутить.
Она надула губы.
– Я даже овощи толком нарезать не могу. Куда мне до остальных. А тут еще Герберт умер.
Конор споткнулся и бросил на нее взгляд, полный ужаса.
– Ох, прости! Это твой…
– Кто, Герберт?
– Да. Начальник? Друг? Брат? – Вид у него сделался совсем несчастный. – Отец?
Ханна прыснула. Пришлось сделать над собой усилие, чтобы не расхохотаться.
– Моя закваска для хлеба.
– А, ну конечно, – угрюмо буркнул Конор.
– Хотя он, пожалуй, и не родился. Вот что там могло не получиться? Это же просто мука с водой!
Конор покачал головой.
– Не ляпни этого при Имоне или при маме. Ты где его держишь?
– На кухне.
– И сколько всего ты там смешала?
– Семьдесят пять граммов муки, семьдесят пять миллилитров воды, все как в рецепте. Должны были получиться пузырьки. Много. А у меня – просто как густое молоко.
– А можно мне посмотреть, когда мы вернемся?
– Если хочешь, – нехотя сказала Ханна. Она не представляла, какой в этом толк. У других закваска уже увеличилась вдвое, а у Джейсона так и вовсе из банки выперла.
Пока они шли, солнце потихоньку закатывалось за горизонт, окрашивая серые облака розовато-персиковой каймой и расплескивая по морю золотые тени. Они остановились, глядя, как оно исчезло за холмами; померк последний отблеск света, и сразу изменились и очертания скал, и цвет моря, пропала пестрая рябь.
Они сели в дюнах и погрузились в тихое созерцание. Несколько особо упертых серферов выбрались из воды со своими досками, в темноте были видны только их силуэты.
– До завтрашнего дня, – пробормотал Конор. – Когда все начнется заново, с чистого листа.
– Как хорошо сказано.
Ханна смотрела на травников: те то запрыгивали в набегающие на берег пенистые волны, то выскакивали из них. Над волнами скользили чайки, будто уносящиеся навстречу новому дню. Пальцы наткнулись на жесткие, колкие стебли травы, пробившиеся во влажном песке.
От этой простой, будто застывшей красоты замирало сердце. Ханна и не помнила, когда ей в последний раз было так хорошо. Хорошо – и все.
Глава пятнадцатая
Ванна наполнялась водой. Ханна в очередной раз проверила время на телефоне и вздохнула. Утреннее купание все портило. Из-за двери Конора не доносилось ни звука, а она не была готова к тому, чтобы будить его и проситься в душ.
В восемь ей предстояло заняться курами, и, как ни странно, Ханна радовалась предстоящей встрече с пернатой компанией. Только ванна не радовала. Она предпочитала душ. А ванна с утра, когда впереди столько дел, – это уж слишком по-барски.
Ханна наскоро ополоснулась и вытерлась полотенцем. Раздражение не отпускало. Ну да, она вообще не из ранних пташек, но это не имело значения, пока она была одна. Да вообще все было хорошо, пока сюда Конор не вперся.