Джули Кэплин – Маленькое кафе в Копенгагене (страница 19)

– Я бы на это не рассчитывал.

Мы с Софи обменялись усмешками.

– Привет и доброе утро, – радушно поприветствовала нас Ева, словно старых друзей.

Она проводила нас к столам и предложила присесть. Наш народ закрутил головами, разглядывая необычное кафе, а я вдруг почувствовала гордость, хоть сама не поняла почему. Я ведь и была-то у Евы всего один раз. Может, дело в том, что я уже успела почувствовать себя здесь как дома.

– Сегодня придется нам всем испачкать руки мукой, а попутно мы отведем душу за разговорами о том, как живут в Дании.

Из уст любого другого человека эти слова показались бы мне слащавыми, но у Евы это прозвучало естественно, не вызвав ни у кого циничных усмешек. Она между тем вынесла и стала раздавать всем полосатые передники.

– Вот, берите. Здесь хватит на всех. Кейти, а вот это твой.

К моему изумлению, на одном из передников было вышито мое имя.

– Софи. Дэвид. Бен. Фиона. Конрад. Аврил. Прекрасно. Все в сборе. Для начала выпьем кофе, а потом вы будете печь.

Прозвучало это так, будто нас ждало огромное удовольствие – и Софи в ответ захлопала в ладоши.

– Класс!

Бен, как я заметила, закатил глаза, а Аврил переглянулась с ним, как заговорщица: мол, мы с тобой заодно.

Обеспечив каждого из нас кофе, Ева начала общий разговор:

– Готовить еду и заботиться о людях – вот что делает меня счастливой. И, я думаю, это отражается на качестве еды.

Я немного отвлеклась – надо было быстро проверить электронную почту. Просто ужас какой-то: уже после завтрака с работы прилетел десяток сообщений, и все они требовали срочного ответа.

Бен тоже схватил телефон и тихо чертыхнулся. Извинившись, он вышел из кафе. В витрину я увидела, как он расхаживает по улице, прижимая трубку к уху. Потом он остановился, опустив голову, ссутулив плечи и ковыряя носком ботинка булыжник под ногами. Интересно, подумала я, обнаружила его сестра запорный кран или все еще ищет.

Разобравшись с двумя письмами, я обнаружила, что Ева стоит рядом со мной. Она бережно взяла у меня из руки мобильник и положила к себе в карман.

– Вы с Беном будете работать вот здесь, – она подвела меня к столу, – Дэвид, вы будете работать со мной. Софи, вы вставайте рядом с Фионой, а Аврил с Конрадом. – Ева с упреком взглянула на последнюю пару поверх очков. – Но вам придется слушаться.

– Это вы о ком? – невинно спросил Конрад с выражением лица как у мальчишки-двоечника.

– Не знаю, о чем это вы, – мило улыбнулась Аврил. Сегодня, в виде исключения, она не ныла и была настроена более-менее позитивно.

– Дания славится своей сдобой. Мы называем ее винерброд. Странно, но в переводе это значит венский хлеб, а все потому, что рецепты были привезены сюда австрийскими булочниками. Сегодня я научу вас делать настоящие спандауэр, – Ева бросила на меня заговорщицкий взгляд. – Еду необходимо готовить с любовью. У любого блюда вкус лучше, если его готовили любя. Так что оставьте все свои заботы и тревоги за дверью.

– Ох, просто фантастика! – Софи схватилась за сумку. – Дайте-ка я это запишу. Процитирую вас в журнале.

– Я бываю очень счастлива, когда пеку, а здесь, в Дании, мы ценим разные мелочи, которые улучшают настроение. Не потому ли нас считают самой счастливой нацией? Вы уже слышали про хюгге?

– Да, – с готовностью отозвались все хором, кроме Бена, который поднял руку, будто прилежный школьник.

– Все-таки, что же это такое? Помимо свечей и дорогих кашемировых шалей? – Ева озарила его своей улыбкой. – Это желание и умение получать удовольствие от простых моментов жизни. Например, от того, чтобы самой напечь булочек, сделать чашку кофе и посидеть, наслаждаясь каждым кусочком. – Она помолчала и, подмигнув, закончила: – И не чувствовать вины за каждую калорию.

– Когда изобретут булочки без калорий, это сделает меня очень счастливой, – сказала Софи, отчего все мы дружно расхохотались.

– А что делает счастливыми вас? – Ева обвела нас глазами. – Конрад?

– Наверное, поесть и выпить, – с готовностью ответил тот и добавил вскользь: – Всегда приятно знать заранее, где тебя накормят в следующий раз.

– А я вряд ли счастлива, – внезапно прозвучал голос Аврил, которая, смущенная собственным неожиданным признанием, отвернулась к окну, ни на кого не глядя.

– Еда – готовить и угощать. А, и еще мой парень, – поспешно сказала Софи, прерывая неловкую паузу.

– Пение, – объявила я и сама удивилась. Это была не совсем правда, но я чувствовала необходимость сказать что-нибудь сразу после Софи, чтобы отвлечь внимание от готовой заплакать Аврил. А кроме того, я сама не была уверена, что сказать. Не знаю я, что в самом деле делает меня счастливой. Я получила большое удовольствие, хюггифицируя офис к приходу Ларса. И мне было страшно приятно, когда все нахваливали печенье, которое я напекла. Но это не так-то много. А моя работа? Приносила ли она мне счастье? Когда-то так было, но сейчас я не была в этом так уж уверена.

– Компания, – продолжил Дэвид. – Участие в каком-то общем деле.

Ева хлопнула в ладоши, как будто была очень довольна своими учениками.

– Дружеское единение – это так важно. Это очень и очень хюгге.

Бен тихонько фыркнул, и я возмущенно посмотрела на него. По счастью, Ева то ли не расслышала, то ли решила не обращать внимания. Она продолжала:

– Чтобы добиться такого чувства единения, нужно общаться с окружающими без страха и предубеждения. В Дании люди не стремятся быть в центре внимания. Никто не считает себя важнее других. – Она безмятежно улыбнулась Бену, а я скрыла свою улыбку. Видно, она все-таки его слышала. – Ну а сейчас пришло время заняться выпечкой.

Фиона вздохнула:

– Надо мне было захватить с собой GoPro[16], чтобы снять на видео, как мы стряпаем.

Она нахмурилась и задумалась, пытаясь придумать какое-то другое решение.

– А ты сделай как я, – посоветовал Дэвид. – Вставь мобильник в нагрудный карман и снимай оттуда.

– Это гениально! – Включив телефон на запись, Фиона закрепила его в нагрудном кармане фартука и тут же начала энергично крутиться, стараясь поймать в кадр всех нас.

– Ты немного похожа на Далека[17], – заметил Бен, наблюдая за ее резкими движениями, да и остальные начали посмеиваться.

Но Фиона продолжала радостно выписывать кренделя вокруг стола.

– Я вас снимаю. Я вас снимаю.

Ушло немало времени, пока все успокоились и начали следовать инструкциям Евы, но ее это вроде бы не напрягало. Тем временем Бен опять уединился с телефоном.

– Выложите в миску масло, сахар, дрожжи и молоко и перемешайте. Да, Аврил, придется испачкать руки, – последние слова Ева сопроводила ласковой, подбадривающей улыбкой, от которой на щеках Аврил выступил нежнейший румянец.

Я поглядывала в витринное окно. Бен все еще был там и разговаривал, но вдруг поднял голову и встретился со мной глазами.

Кивком я довольно резко показала ему на стол, что означало «сколько можно, тебя ждут здесь!». Этот наглец просто улыбнулся и повернулся ко мне спиной. Вот что бы он сделал, если б я вышла, схватила его трубку и запихнула ему в глотку? Задохнулся бы, наверное? Тьфу, этот человек продолжал будить во мне самое дурное.

Когда наконец он соблаговолил вернуться, остальные уже вовсю месили тесто.

– Я посмотрю, – заявил он, подойдя и встав рядом со мной. Теперь он с безопасного расстояния взирал на приготовленные для нас миски – ни дать ни взять пассажир на платформе, ожидающий прибытия поезда.

– Бога ради, хватит уже изображать неженку. Пора приниматься за работу, – с этими словами я схватила миску, свалила в нее заранее взвешенные и разложенные по контейнерам ингредиенты и вручила Бену венчик для взбивания.

Он фыркнул, но тем не менее закатал рукава рубашки и взял у меня взбивалку.

– Бен, а что хюгге значит для вас? – спросила Ева.

Перестав взбивать свою смесь, Бен посмотрел на нее опасливо, будто ожидая атаки.

Как же она мне нравится! Удар в самое сердце.

Но он выдержал ее взгляд и не дрогнул.

– При всем уважении я, честно говоря, считаю, что это модное поветрие, и не более того. Грамотный маркетинг. Я принимаю уют, украшение дома свечами и всем прочим. Но это просто дизайнерский стиль, ничего другого я не вижу.

Ева кивнула и улыбнулась уклончиво – как хорошая учительница в школе.

– Еще кто-нибудь скажет? А теперь надо вот так. – Она отвлеклась и бросилась на помощь Фионе, у которой тесто собралось сбежать со стола. – Не надо бояться теста. И не жалейте на него сил, – она продемонстрировала свои бицепсы. – Выпечка помогает поддерживать форму. Очень трудно объяснить, что такое хюгге, тем, кто незнаком с длинными темными месяцами скандинавской зимы. А они наложили отпечаток на нашу национальную душу. Нам как нации нравится наш дизайн, он доступен всем, независимо от классовой принадлежности, уровня образования или достатка. Каждому датчанину известны имена Арне Якобсена[18], Поуля Хеннингсена[19], Ханса Вегнера[20].

Конрад кивнул:

– Стулья, свет, архитектура. Кое-что было разработано этими дизайнерами в шестидесятые, но до сих пор выглядит свежо и современно.

– Вот именно. И это находит отражение у нас дома. Англичане, я слышала, говорят, что дом англичанина – его крепость, а для нас дом – это тихая гавань хюгге. Много времени, особенно зимой, мы проводим дома. Вот с годами наши дома и стали местом, которое можно сделать неповторимым, где можно отдохнуть, позаботиться о себе и о других. Доставить удовольствие тем, кто вам дорог. Друзьям и родным. Вечер может начаться в шесть часов и тянуться до часу ночи.