Джули Кагава – Закон бессмертных (страница 17)
Поднявшись, я повернулась к наблюдающему за мной Кэнину — тот кивнул.
— Теперь, — зловещим, неумолимым голосом произнес он, — ты понимаешь.
Я понимала. Глядя на валяющиеся на пустыре тела, на учиненный мною разор, я все понимала. Я — самый настоящий нелюдь. Люди — добыча. Я жаждала их крови, как жаждет наркоты последний уличный торчок. Люди — скот, овцы, а я волк, рыскающий в ночи. Я стала чудовищем.
— Отныне, — сказал Кэнин, — тебе придется решать, каким демоном быть. Не всякая еда достается так легко, не всякая еда столь невежественна и пытается напасть на тебя. Что ты будешь делать, если твоя жертва пригласит тебя в дом, за стол? Что ты будешь делать, если жертва будет убегать или повалится тебе в ноги, умоляя о пощаде? Ты должна определиться с тем, как будешь выслеживать добычу, иначе быстро доведешь себя до безумия. И дороги назад не будет.
— А как это делаешь ты? — прошептала я.
Чуть усмехнувшись, Кэнин покачал головой.
— Мой метод тебе не поможет, — сказал он, и мы пошли прочь с пустыря. — Придется придумать собственную технику.
Уходя, мы миновали одного из головорезов — он как раз начал приходить в себя. Постанывая и шатаясь, он с трудом поднялся на ноги, охая от боли, и, хотя мой Голод был утолен, от зрелища раненого, беспомощного существа что-то шевельнулось внутри. Рыкнув, я полуобернулась на него, клыки мои удлинились — но тут Кэнин подхватил меня под руку и потащил в темноту.
Глава 6
Когда я проснулась, то была одна, лежала на пыльной койке в палате старой больницы. Снова была ночь, и я знала, что солнце село час назад. Накануне Кэнин продержал меня на улице почти до самого рассвета, объясняя, что вампиру необходимо понимать, когда солнце близко и сколько времени осталось на поиски убежища. Что бы там ни говорили легенды, рассказал он, от солнечных лучей мы не сгораем в одночасье, однако, поскольку технически мы мертвы, биохимия у нас уже иная. Это похоже на человеческую болезнь под названием порфирия, когда токсичные вещества в коже заставляют ее чернеть и разрушаться под ультрафиолетом. Если оказаться под прямым солнечным светом без укрытия, лучи обожгут открытые участки кожи так, что те попросту загорятся. Это неприятный и крайне болезненный способ умереть, пояснил Кэнин, взглянув на мое испуганное лицо, и лучше избегать его всеми возможными средствами.
И мы все равно едва не опоздали. Я помнила, как мы подходили к разрушенной больнице и внутри нарастали паника и отчаяние, принуждая искать убежище. Я боролась с навалившейся вялостью — безуспешно. Кэнин сгреб меня в охапку и так понес сквозь сорные травы, и я заснула, прижавшись к его груди.
Перед глазами встали события прошлой ночи, и я поежилась. Все это до сих пор казалось нереальным, как будто случилось с кем-то другим. В качестве эксперимента я попробовала выпустить клыки — и тут же почувствовала, как они удлиняются, вылезают из десен, острые и смертоносные. Однако Голода я не испытывала, и это было одновременно облегчением и разочарованием. Я задумалась, как часто мне придется… кормиться. Как скоро я снова смогу вонзить зубы в чье-то горло и жар и власть потоком хлынут в меня…
В ужасе и отвращении я одернула себя. Всего одну ночь прожила вампиром и уже покатилась по наклонной, поддалась демону.
— Я не такая, как они, — негодующе прошептала я темноте и той сущности, что свернулась в клубок внутри меня. — Черт, я это
Вскочив с кровати, я нырнула в темный узкий коридор в поисках Кэнина.
Он сидел за столом в офисе, листая толстую стопку бумаг. Бросил на меня взгляд и продолжил читать.
— Эм-м. — Я уселась на перевернутый шкафчик. — Спасибо. За то, что не дал мне сгореть этим утром. Со мной ведь именно это случилось бы, окажись я снаружи под солнцем, да?
— Такого я худшему врагу не пожелаю, — ответил Кэнин, не поднимая глаз.
Нахмурившись, я глядела на него и вспоминала, как он заносил меня в больницу.
— Так почему меня сморил сон, а тебя нет?
— Я натренировался. — Кэнин отложил один лист и принялся за следующий. — Все вампиры днем должны спать, — говорил он, все так же не глядя на меня. — Мы ночные создания, как совы и летучие мыши, и мы устроены так, что, когда солнце висит у нас над головой, чувствуем усталость и сонливость. При помощи тренировок и изрядной силы воли потребность в сне можно ненадолго отогнать. Но чем дольше бодрствуешь, тем это сложнее.
— Что ж… спасибо. — Наморщив нос, я созерцала его макушку. — Хорошо все-таки, что ты такой жутко упрямый.
Кэнин наконец поднял голову. Одна бровь взлетела вверх.
— Пожалуйста, — насмешливо ответил он. — Как ты себя чувствуешь сейчас?
— Нормально, наверное. — Я вытащила из шкафчика лист бумаги. С тех пор как я перестала быть ребенком, никто еще не спрашивал, как я себя чувствую. — Есть, во всяком случае, не хочется.
— Так и должно быть, — пояснил Кэнин и принялся за новую папку. — Как правило, при отсутствии ран и переутомления для того, чтобы оставаться сытым и довольным, вампиру нужно пить кровь примерно раз в дюжину дней.
— Дюжину?
— Раз в две недели.
— А, вот как.
— Впрочем, если у вампира есть такая возможность, он может кормиться и каждую ночь. Государь и его совет, можешь не сомневаться, позволяют это себе куда чаще. Но две недели — самый безопасный срок, чтобы обойтись без человеческой крови. После Голод будет нарастать и нарастать, и ничто не утолит его, пока не покормишься снова.
— Да, ты уже пару раз об этом упоминал.
Кэнин посмотрел на меня поверх бумаги, потом положил ее, встал, обошел стол и оперся на него.
— Мне продолжать тебя учить? — спросил он. — Или уйти и предоставить тебе разбираться во всем самостоятельно?
— Извини, — пробормотала я, отводя глаза. — Я, наверное, все никак не могу привыкнуть быть живым мертвецом. — В голову пришла одна мысль, и я, нахмурившись, снова посмотрела на него: — Так а что мне делать, когда эта «учеба» завершится?
— Думаю, жить своей вампирской жизнью.
— Кэнин, ты же понимаешь, что я не об этом. — Я махнула рукой в сторону потолка: — Меня пустят во Внутренний город? Вампиры разрешат мне пройти через ворота, раз я теперь как они?
Я не как они. Что за отвратительная мысль. Я никогда не буду как они, пообещала я себе. Никогда не стану в точности как они. Я не такая. Я не опущусь до их уровня, не буду смотреть на людей как на животных.
— Увы, — сказал Кэнин, — все не так просто.
Похоже, он собирался прочесть мне очередную лекцию, так что я устроилась на том же стуле, на котором сидела вчера, и уперла подбородок в ладони. Кэнин выдержал паузу, смерил меня взглядом и продолжил:
— Теперь ты вампир, так что да, тебя пропустят через ворота во Внутренний город. Точнее, пропустят, если ты никак не выдашь, что связана со мной. Но перед тем как начать самостоятельную жизнь, ты должна усвоить политику твоих немертвых собратьев. В вампирском городе существует своя иерархия, система рангов и подчинения, о которой следует знать, если надеешься там устроиться.
— Устроиться, — повторила я и фыркнула. — Я всю жизнь была периферийкой и уличной крысой. Не думаю, что в обозримом будущем я захочу уживаться с вампирами во Внутреннем городе.
— И тем не менее, — ровным голосом продолжил Кэнин, — кое-что ты должна знать. Не все вампиры равны от природы. Тебе известно, чем отличается Государь этого города от своих подданных?
Я наморщила лоб. Для меня все вурдалаки были одинаковы — мертвые, с клыками, пьют кровь. Но такой ответ Кэнин не примет, а я пока не хотела с ним расставаться, так что…
— Я знаю, что в городе есть Государь, — ответила я. — Салазар. И все вампиры его слушаются.
— Верно, — кивнул Кэнин. — В каждом городе есть Государь, верховный вампир, самый сильный и могущественный. Он — или она — возглавляет совет, управляет подчиненными и принимает почти все решения. Так устроено большинство вампирских городов, хотя иногда встречаются города, управляемые иначе. Я слышал о территориях, на которых всем заправляет один-единственный вампир, хотя такое бывает крайне редко и длится обычно недолго. Государь должен быть очень силен, чтобы его городом не завладели другие вампиры или даже его собственные люди.
— Сколько существует вампирских городов?
— По всему миру? — Кэнин пожал плечами. — Никто не знает точно. Видишь ли, города, особенно в мелких регионах, никогда не пребывают в покое. Они растут или приходят в упадок, пытаются завоевывать новые территории, а случается, что болезни или бешеные уничтожают их целиком. Но самые крупные вампирские города, такие как Нью-Ковингтон, существуют со времен эпидемии, и таких по всему миру наберется, думаю, с десяток.
— И в каждом есть верховный вампир.
— Обычно да. Как я уже говорил, встречаются исключения, но да, большинством городов правит верховный вампир ранга Мастер.
Значит, есть несколько очень сильных и, наверное, очень старых вампиров. Об этом следует помнить, хотя, похоже, почти все они сидят, как Салазар, в своих городах и никогда не выходят за Стену.
— Ниже Государя, — продолжал Кэнин, — располагаются вампиры второго типа, обращенные верховным вампиром. Они не так могущественны, как Государь, но все равно необычайно сильны и обычно служат в совете, элитной охране или доверенными лицами Государя. Пока все понятно?