Джули Кагава – Лисья тень (страница 8)

При моем приближении дзёрогумо оскалилась.

– Да будут прокляты твои глаза! – прошипела она и выплюнула струю зеленой жидкости, которая тут же рассеялась в воздухе. Я отскочил, но ядовитая взвесь все же пристала к моему лицу, и глаза начало сильно жечь. Быстро моргая и пошатываясь, я отошел в сторону, не опуская Камигороши, и обтер лицо рукавом. Сквозь плотную пелену слез я разглядел мутное черно-желтое пятно и обрушил на него яростный удар. Меч стукнулся обо что-то огромное, а хитиновая лапа, будто гигантский молот, сбила меня с ног и отшвырнула в сторону. Камигороши вылетел у меня из рук, я покатился по полу, путаясь в липкой паутине, и врезался в стену.

Оглушенный, по-прежнему полуслепой, с разъяренным Хакаимоно в сознании, я поднялся и стал судорожно искать меч, но тут у меня выбили землю из-под ног. Я рухнул на живот, огляделся и увидел плотные веревки, скрученные из паутин. Они опутывали мои лодыжки и тянулись из брюшка дзёрогумо. Она улыбнулась, обнажив черные клыки, и потащила меня к себе, словно рыбу.

– Иди же ко мне, вкусный маленький жучок, – ворковала она, пока непреодолимая сила тащила меня к ней. Я перевернулся на спину и попытался сорвать паутину с ног, но веревки оказались прочнее шелковых и не поддавались. Я в отчаянии огляделся, ища что-нибудь, что помогло бы мне освободиться, ругая себя за ошибку и представляя, что скажет Итиро, если меня сожрет дзёрогумо. Я шарил по полу в поисках острой кости или обломка лезвия, но нашел только пыль и несколько мелких косточек, запутавшихся в паутине.

– У меня для тебя особый подарок, человек, – сказала дзёгуромо, продолжая волочить меня по полу. – Ты станешь гнездом для моего нового выводка. Я отложу яйца тебе в желудок, и ты будешь жить, пока они не вылупятся и не сожрут тебя изнутри. – Она хихикнула сквозь сжатые зубы и задумчиво пробормотала: – Как знать, может, эти мои детки будут сильнее предыдущих, благодаря тому, что выкормлены внутренностями убийцы демона?

Я был всего в нескольких ярдах от огромного ёкая, так близко, что видел триумф, пылающий в черных глазах, яд, стекающий с алых губ, и от отвращения все внутри меня сжалось. Дзёрогумо не оставила мне выбора. Я упал на спину, расслабился, закрыл глаза и позволил демону меча овладеть своим сознанием.

Он тут же откликнулся и осветил мрак ослепительной вспышкой, наполнив меня яростью. Рукоять меча впилась мне в руку, когда я крепко сжал ее и открыл глаза.

Прямо надо мной была распахнутая пасть дзёрогумо и кривые черные клыки целились мне в горло. Я увидел собственное отражение в ее взгляде, увидел свои глаза, пылающие алым огнем, и заметил, как на лице ее мелькнул страх, когда она поняла, что оказалась в ловушке. Опьяненный жаждой крови, Камигороши сверкнул, и дзёрогумо с громким криком отшатнулась, закрывая лицо руками.

Я разрезал опутавшие меня веревки, вскочил на ноги и по самую рукоять вонзил меч в луковицеобразное тело ёкая, нависшее надо мной. Дзёрогумо на мгновение застыла, а я в это время пробежал под ней, разрезая мечом круглое брюхо, пока не пропорол его насквозь.

Тяжело дыша, я опустил Камигороши. На пол ручьями текла желтая паучья кровь. Дзёрогумо с пронзительным криком рухнула на бок, заскребла когтями по дереву и забилась в конвульсиях, судорожно хватая ртом воздух. Потом сложила лапы на вспоротом животе и затихла.

Этого мало. Хакаимоно все бесился у меня в голове – ему хотелось еще. Больше крови, больше убийств. Его ярость не уменьшилась ни на йоту – и ее невозможно было утолить. И хотя лишь крошечный кусочек моей души был отдан в жертву мечу, демон вонзил свои когти куда глубже, силясь поработить меня без остатка. Глубоко вздохнув, я прогнал все мысли и чувства, вновь превратив себя в пустой сосуд без малейших слабостей, при помощи которых мной можно было манипулировать. Демон всегда отступал неохотно: он боролся со мной, жаждал, чтобы я вновь погрузился во мрак, но я сосредоточился на том, чтобы ничего не чувствовать, чтобы стать никем, и Хакаимоно наконец ослабил хватку.

– Что ты наделал? – раздался позади испуганный голос.

Я обернулся, вновь схватившись за меч, и увидел на пороге коренастого мужчину средних лет. На нем было красивое сине-серое кимоно, а изнеженное, рыхлое тело свидетельствовало о том, что ел он всегда досыта и восседал на мягких подушках. Его круглое лицо было белее мела.

– Ты убил ее, – выдохнул он, в отчаянии глядя на скорченный труп дзёрогумо. – Убил! За что? Да ты хоть понимаешь, что натворил?

Я не ответил. Само собой, я понимал, что убил ёкая, которого мой клан поручил мне уничтожить. Причины не имели значения. Я был оружием – только и всего. А оружие не ставит под сомнения намерения тех, кто им пользуется.

– Как ты мог? – простонал мужчина, сделав несколько шагов. – Ведь она заботилась обо мне. Дарила мне любовь. А от моей злобной жены можно было ждать только ехидства и осуждения. Даже слуги насмехаются надо мной и сплетничают у меня за спиной. А это создание… – он с тоской взглянул на безжизненное тело, – освободило меня. Она обещала исполнить мое сокровенное желание, мою самую заветную мечту. – Взгляд его ожесточился, толстый подбородок затрясся, когда он выпятил нижнюю челюсть. – Я бы с радостью скормил ей хоть тысячу человек в благодарность за то, что она мне дала.

Ноги у господина Хинотаки задрожали, и он рухнул на колени, не сводя глаз с трупа дзёрогумо, лежавшего позади меня.

– Кем бы ты ни был, – дрожащим голосом проговорил он, – немедленно покинь мои владения, пока я не позвал стражу. Полагаю, тебя подослали убить чудовище из замка Усугурай, и ты свое дело сделал. А теперь уходи, и пусть тебя покарает тысяча демонов мести! Ты достиг своей цели, так что оставь меня наедине с моим горем.

– Еще не время, – тихо проговорил я и вновь вскинул Камигороши. – Чтобы завершить миссию, я должен убить еще одно чудовище.

Хинотака нахмурился, но миг спустя его глаза округлились, и он схватился за кинжал на поясе – слишком поздно. Одним плавным движением Камигороши отсек ему голову, и она упала на пол, подскочила, покатилась и замерла рядом с трупом дзёрогумо. Безголовое тело с глухим ударом рухнуло вниз, заливая алым ковер из паутины.

Я стер кровь с Камигороши и посмотрел на обезглавленного господина, упокоившегося рядом со своим чудовищем. Убийство Хинотаки не принесло мне радости. Его смерти требовал клан, а я был лишь инструментом, исполнявшим приказ. Хозяин замка Усугурай убил собственную жену в угоду дзёрогумо и поставлял ей слуг, потворствуя желаниям чудовища, но он был лишь марионеткой. Дзёрогумо была двухсотлетним ёкаем, который уже много лет мучил жителей Ивагото. Она пробиралась в пустующие части замков, соблазняла их хозяев обещаниями любви или власти, а потом медленно съедала всех местных жителей. В конце концов она неизбежно добиралась до хозяина, обездвиживала его и прятала у себя в логове, а потом покидала замок и растворялась во мраке. Ее последнюю жертву обнаруживали несколькими днями позже: та, как правило, висела, окутанная паутиной и выеденная дочиста паучатами, прогрызавшими себе ход наружу. На какое-то время дзёрогумо пропадала, и истории о ней превращались в слухи и легенды, но спустя двадцать лет непременно возвращалась, обживалась в новом замке, и все повторялось.

Но больше этому не бывать. Чудовище мертво, и впредь ни один человек не станет жертвой паучьей ненасытности. Хинотака был последним. Откуда Каге узнали, когда и где она появится, и почему поручили убить ее именно сейчас, мне было неведомо. Но мое дело было не задавать вопросы, а выполнять приказ.

Я взглянул на труп Хинотаки, и во мне вспыхнула слабая искра жалости. Он был лишь одним из множества жертв ёкаев, но что заставило этого человека впустить чудовище в замок – и уж тем более в свое сердце? Этого я не мог понять, впрочем, это не имело значения. Хинотака мертв, и смерть его была далеко не столь мучительной, как та, что уготовила ему дзёрогумо.

Убрав меч в ножны, я вышел из комнаты, выбрался через окно на крышу башни и затерялся в ночи.

Когда я добрался до городской окраины, что была примерно в полумиле от замка Усугурай, пошел сильный дождь. Прокравшись по крыше двухэтажного здания, которое служило местом встречи для тех, кого отправили на задание, я перевесился через край и скользнул в открытое окно.

В деревянный подоконник тут же воткнулся сюрикен – четырехконечная железная звезда. Я быстро пригнулся и откатился в сторону, а затем встал в оборонительную позицию и схватился за меч, но из темноты послышался раскатистый смех, и из-за угла выплыла чья-то тень.

– Ой, извини, Тацуми-кун, – весело прошелестел женский голос, и я разглядел улыбающуюся Аяме. Как и я, она была одета в черное, с наручами и в дзика-таби. Длинные волосы были собраны на затылке. Рукоять короткого меча торчала у нее над плечом, а на поясе висела кусаригама – цепь с серпом. – Мне показалось, в окно лезет огромная мокрая крыса!

– Аяме. – Я осторожно выпрямился, наблюдая за тем, как легко она шагает к окну и выдергивает сюрикен из дерева. Мы воспитывались вместе с самого детства, вместе осваивали искусство шиноби. Сейчас уже трудно вспомнить наверняка, но вполне возможно, она была моей лучшей подругой. Это было до того, как мадзуцуши, волшебники из Клана Тени, выбрали меня в качестве нового хозяина Камигороши и забрали для отдельного обучения. До недавнего времени мы с Аяме не встречались, и за эти годы оба успели измениться. Я стал убийцей демонов Каге, а она – искусным шиноби. Теперь понятно, что она здесь делает, почему скрывается в тени и так быстро реагирует на появление незнакомцев.