Джули Кагава – Лисья тень (страница 13)

Я встала и поклонилась старой тануки: не стоит спорить с привычками пожилых ёкаев.

– Я пойду домой, – проговорила я, отступая назад. – Монахи, наверное, уже ждут меня со своими нотациями. Спасибо за чай и за разговор, Тануки-баба.

Уже у двери старая тануки окликнула меня. Я обернулась: приземистое пушистое создание сидело посреди огромных куч мусора, и желтые глаза светились в полумраке.

– Лисенок, – проговорила она. – Ты ходишь по краю пропасти. – В ее голосе послышались предостерегающие нотки, но я не понимала, от чего она хочет меня уберечь. – Находиться на границе между царством духов и царством смертных очень непросто. Но помни, ты всегда можешь отказаться от своего человеческого «я», если станет невмоготу. Для кицунэ – даже если она полукровка – это куда проще, чем стать обычным человеком.

Я по-прежнему не вполне понимала, к чему она клонит, поэтому молча кивнула и вышла, скользнув в сумеречную лесную тишину.

И тут же поняла, что что-то не так.

Пока я сидела у Тануки-бабы, в лесу стемнело и стало пугающе тихо. Затихли птичьи песни и возня мелких животных в траве, а на смену им пришло жуткое безмолвие. Лесные ками исчезли, будто их и не было, и лес стал каким-то безжизненным. Между деревьями сочился новый запах, от которого волоски у меня на затылке встали дыбом. Ядовитый, резкий запах дыма.

Я понеслась через лес мимо оврага, через ручей и заросли бамбука и наконец вернулась к пруду. За серебристо зеленой стеной листвы я увидела ночное небо с бледным полумесяцем и алые всполохи на западе.

Сердце екнуло. Густой черный дым, напоминавший жуткого дракона, поднимался над верхушками деревьев. Он змеился и плыл все выше, застилая собой звезды. Он клубился ровно над тем местом, где стоял…

– Наш храм!

5. Демоны в бамбуковых зарослях

Я был уже близко.

Хотя я отправился в путь верхом, у меня ушло несколько дней на то, чтобы добраться до территории Клана Земли и гор Ниваки, где, как мне сообщили, располагался храм Тихих Ветров. Земледельцы, живущие в долине у лесистых гор, провожали меня удивленными взглядами, пока я ехал мимо распаханных полей и крытых тростником хибарок по извилистой тропе. Двое маленьких детей с явным любопытством побежали за моей лошадью, но когда они уже почти нагнали меня, обеспокоенные взрослые поймали их. Странствующие самураи явно были диковинкой в этих краях, а уж тем более воины Клана Тени, поэтому крестьяне предпочитали держаться от меня подальше. Одет я был в точности как самурай Каге – на мне были штаны хакама и черная рубашка хаори с белым полумесяцем на спине. Снаряжение шиноби я на всякий случай убрал в седельную сумку, хотя воинам тени запрещено было разоблачаться перед чужаками. Я собирался перелезть через стену храма, бесшумно, словно юрэй[14], если меня не пустят, но пока что притворялся самураем, странствующим в поисках мудрости по святилищам Ивагото.

Худой крестьянин в рваной одежде и с тряпкой, повязанной на голове, опустил глаза в придорожную грязь и низко поклонился мне, когда я приблизился. Я остановил лошадь и посмотрел на него, точнее, на его лысину.

– Храм Тихих Ветров тут рядом? – тихо спросил я.

– H-hai, мой господин! Езжайте прямо по этой дороге, храм будет на самой вершине горы, – торопливо ответил крестьянин, не сводя глаз со своих сандалий. Только плечи его заметно напряглись.

– Спасибо.

Я натянул поводья и поскакал дальше, оставив позади деревушку и углубившись в лес. Дорога делалась все у́же, извилистее и опаснее. Судя по всему, монахи из храма гостей не любили и принимали весьма редко. Наверное, им просто нравилось медитировать и заниматься науками в одиночестве, подальше от этого суетного мира, – а может, они что-то прятали и защищали.

Близился вечер. Тени удлинились, а тропа почти пропала из виду, прячась под травой и кустами, словно лес оскорбляло вторжение чужаков. Но меня научили замечать все скрытое и невидимое, и мрак не был мне преградой. Я продолжил путь и проехал мимо зарослей бамбука и высоких деревьев, на которых висела священная веревка, знаменующая, что здесь живут ками.

Хакаимоно встрепенулся в моем сознании. Я остановил лошадь и прислушался, силясь уловить что-нибудь помимо вздохов запыхавшегося животного подо мной. Лес вокруг был тих и спокоен, тени заволокли почти все, кроме нескольких пестрых пятен закатного солнца.

С предельной осторожностью я слегка ослабил контроль над мечом и ощутил вокруг себя страх и учащенное сердцебиение множества живых существ. Чего они хотели, напасть на нас? Из кустов впереди послышалось негромкое шуршание, и моя лошадь вся напряглась и застыла как вкопанная.

В следующий миг из-за деревьев, треща ветками, выскочило перепуганное стадо оленей и понеслось на меня. Мой пульс мгновенно подскочил, а лошадь с громким ржанием встала на дыбы. Она хотела пуститься вскачь, но я удержался в седле, сжав коленями ее бока и натянув поводья, смог ее остановить. Она дрожала и то и дело фыркала, прижав уши к голове, пока олени проносились мимо нас в лесную чащу. Хакаимоно вспыхнул, и я с усилием усмирил еще и демона внутри себя.

Когда лошадь успокоилась, я тихо вздохнул и вдруг почувствовал в воздухе едва уловимый запах дыма. Присмотревшись, я заметил черный вихрь, поднимающийся над кронами деревьев, и пустил лошадь галопом. Мы неслись по тропе, и в моем сознании жарко пульсировал Хакаимоно, чувствуя приближение кровопролития – и смерти.

Воздух стал мглистым и отчетливо запах горящим деревом. Внутри у меня все сжалось. Подняв глаза, я увидел в небе бледно-красное свечение. Маленькие лесные создания – кролики, белки и другие зверьки – спешили нам навстречу, торопясь убежать как можно дальше, и моя лошадь, вновь испугавшись, заартачилась. Я с силой ударил ее пятками под ребра, и мы продолжили путь. Я понимал, что ее напугал вовсе не огонь. В лесу ощущалось чье-то присутствие. Но кто бы ни прятался здесь, я никак не мог допустить, чтобы мне помешали исполнить мою миссию. Я должен был достать свиток.

Как только мы добрались до узких полуразрушенных ступенек, ведущих через бамбуковый лес, из кустов, вращаясь, вылетел серп кама и ударил мою лошадь в шею. Животное вскрикнуло и рухнуло на землю, а я, успев выпрыгнуть из седла, откатился в сторону. Еще один серп просвистел у меня над плечом.

Из бамбуковых зарослей высыпала ватага маленьких диковинных созданий. Скалясь и размахивая кинжалами, они обступили лошадь, которая все пыталась подняться на ноги, запрыгнули ей на спину и стали с криками тыкать в нее своим оружием. Смертельно раненное животное в ужасе вскочило и понеслось по тропе вместе с новыми демоническими наездниками, которые крепко схватились за седло. Остальные решительно зашагали мне навстречу.

Аманодзяку? Я ощутил одновременно и изумление, и беспокойство, а Хакаимоно вновь заволновался, почуяв новые смерти. Я уже сталкивался с этими существами, но в куда меньших количествах. Откуда их столько?

Я выхватил Камигороши, когда демоны с криком бросились в атаку. Одним ударом я рассек пополам первую волну нападавших, отправляя их прямиком обратно в Дзигоку; тела и головы полетели во все стороны, а воздух огласился истошными воплями. Я выскочил вперед, увернулся от копья, вонзил меч прямо в глаз очередному демону, а другого – обезглавил. А потом оказался в самой гуще аманодзяку, в непроглядном хаосе клыков, когтей и клинков. Неудержимый восторг Хакаимоно разлился по моим венам, и я отдался смертоносной пляске.

Вскоре, испуганно воя от страха и боли, демоны бежали в бамбуковый лес. Их невысокие силуэты быстро пропали из виду. Тяжело дыша, я опустил Камигороши и огляделся, гадая, откуда они взялись и кто их сюда привел. Аманодзяку – мелкие демоны из Дзигоку – никогда не являлись в наш мир по своей воле, но магия, с помощью которой их можно призвать, была крайне опасна и практиковать ее в империи категорически запрещалось. Ключевым компонентом этой магии была кровь. Порой требовались и другие ингредиенты: души, органы, части тела, – но чаще всего нужен был только эликсир жизненной силы, что струится по венам смертных. Чем мощнее и серьезнее заклинание, тем больше проливалось крови.

Опасный нюанс заключается в том, что кровь эта совсем не обязательно должна принадлежать тому, кто произносит заклинание. Дзигоку неважно, кого именно принесут в жертву – мужчину, женщину или ребенка, – главное, чтобы это был человек и чтобы плата была отдана целиком. Хотя, по известным законам мира зла и порока, чем дороже тебе тот, кто проливает кровь, тем мощнее получалось заклятие. Преданный возлюбленный, брат или ребенок придавал волшебству куда больше силы, чем безымянный чужак. Вот почему в империи темная магия была под запретом, а занятия ей карались смертной казнью. Для того чтобы призвать в людской мир хотя бы одного аманодзяку, нужна была кровь. И я с трудом мог представить, сколько крови понадобилось, чтобы в лесу появилось целое полчище демонов.

Я не знал, кто именно призвал демонов, но хорошо понимал почему. Спрятав Камигороши в ножны, я поспешил по тропе к храму, надеясь, что еще не поздно.

6. Пламя отчаяния

Храм был охвачен огнем.

Я выскочила из леса. Дыхание сбилось. Я в ужасе смотрела на ярко-оранжевые языки пламени, полыхающие на фоне ночного неба. Изящные крыши четырехэтажных пагод пылали адским огнем и громко трещали, в воздух поднимался запах гари, пепла и горящего дерева. Жар волнами пробегал по моей коже. Я кинулась к задней стене, бессовестно влезла на нее и с глухим стуком спрыгнула в сад.