Джули Дейс – Чисто теоретически (страница 9)

– Проблемы с алкоголем?

– Нет.

– Тогда в чем дело?

– Не твое дело.

У нее такое скучающее лицо, словно ответ предугадала, а я лишь подтвердил сказанное ею ранее. У меня на все один ответ: разные вариации «нет».

Существует как минимум две причины «нет» для алкоголя. Первая: меня зачали, когда Терезе едва стукнуло тринадцать, и на тот момент она была вдрызг пьяна. Вторая: паршивые гены. Тереза до сих пор не видела мир трезвыми глазами, ее родители – мои псведобабушка и псевдодедушка – тоже. Удивительно, что я родился здоровым. Моя кровная родня – бутылки водки на семейном древе. Все, кроме Эша. Он может выпить, но знает норму. Я до сих пор воздерживался от любого приема алкоголя, будь то безалкогольное пиво или напитки покрепче. Так выглядит страх, и я признаю его наличие. Спиртное в моем ДНК, циркулирует в крови, следовательно, подвержен алкогольному угару. Не хочу однажды проснуться в собственной рвоте где-то посреди трейлерного парка.

– Нолан, – зовет Чарли, когда делаю несколько шагов к подошедшим клиентам.

Это что-то новенькое. Обычно ко мне она обращается, задействовав идиотскую кличку. Сосед. Пользователь чего-то-там. Посейдон. Книжный говнюк. И все в подобном духе. Сейчас заинтригован, почему Нолан.

– Давай, Чарли-не-парень, я не подписывался веселить тебя.

– Почему в моем коктейле меньше водки? – Она склоняет голову набок. – Кто-то может подумать, что ты ко мне неровно дышишь.

– А, по-моему, я перегнул с дозировкой. Ты начала чего-то там думать.

Хреновая была идея. Она все же заметила. Объяснять это я, само собой, не планирую, как и большинство других вещей.

– Развлекайся.

– Непременно, Помпезный Мохито. – Она смотрит на меня поверх бокала, и в ее темных глазах пляшут чертята. – А ты будь хорошим мальчиком, возможно, тогда я оставлю чаевые и не напишу отрицательный отзыв.

Отвернувшись, ощущаю ее взгляд на затылке, поэтому завожу руку за спину и показываю средний палец. До ушей доносится тихий смешок, а когда кошусь на нее, Чарли отвечает взаимностью, но к среднему добавляет указательный и поигрывает бровями. Ну, конечно, последнее слово за ней.

Глава 7. Чарли

– Не могу привыкнуть к тому, что ты кинула Уит. – Раон ставит поднос на стол и плюхается на пластмассовый стул, отчего его ножки издают неприятный лязг по полу. – Я теперь должна выбирать между вами? Потому что мне пришлось сделать вид, будто не заметила ее в коридоре.

Ох, бедняжка Уит. Она так пострадала. Злодей сей истории, конечно, я.

– Не я кинула ее. – Я фыркаю. Раздражение отчетливо слышится в моем голосе и читается во взгляде. – Она кинула меня.

– Ты могла бы послать Брюса на хрен.

Как будто я этого не понимаю.

– Могла, – соглашаюсь я, отхлебнув из стаканчика кофе. – Но он все равно торчал бы у нас, а следовательно, половина гребаного братства. Однажды над входной дверью придурки повесили бы плакат Альфа Фи.

– Отстой. – Раон расставляет локти по столу, складывает пальцы в замок и ставит на них подбородок. – Как дела с секседом?

Боже, она только начала, а у меня уже пульсирует в висках и разыгрывается мигрень. Разговоры о Нолане утомляют. Раон допрашивала меня по выходу из бара, но не получила ровным счетом ничего. Да и чего она ожидала? Мы живем в разных часовых поясах и редко пересекаемся. Я бодрствую днем. Нолан по очевидным причинам ночью.

– Никак. Мы не плетем друг другу косички. У нас из общего только счета.

– Но ты тоже должна была почувствовать это. – Она поигрывает бровями. – Сексуальное напряжение между вами. Как показывает практика, колкости – прелюдии к сексу.

– Нет никакого сексуального напряжения. – На последних словах изображаю в воздухе кавычки. – Я назвала бы это взаимной неприязнью. И нас такое положение дел вполне устраивает.

Раон пожимает плечами и принимается за обед.

Как бы там ни было, признать ее правоту мне удается с трудом. Проблема в том, что Нолан – один из немногих, кто каким-то изощренным способом сковырнул меня изнутри. Я одновременно кипела от гнева, желая размазать пиццу по его лицу, и в то же время слизать ее с его лица. Безумно, не правда ли? Ничего подобного со мной ранее не случалось. Я разозлилась, потому что он говорил таким низким, елейным голосом, что у меня волосы на затылке шевелились. Каждое слово, слетающее с его порочных губ, эхом отзывалось внизу живота. А потом он сражает наповал, заявив, будто у нас нулевая сексуальная совместимость, и уворачивается от поцелуя. Отказывается. Целовать. Меня. Что вообще это значит? У меня есть веские причины обдумывать его убийство, ведь спустя несколько дней он снова делает недвусмысленные намеки, уменьшая количество водки в моем коктейле. И как трактовать его нелогичные действия? Пройтись по классификациям психических расстройств, чтобы выписать диагноз? Тем не менее он спас мою задницу. Будучи в агонии, я написала главу, с которой не могла совладать после Кейдена. Не хватало эмоциональности, в груди не разгорался пожар. Я писала и удаляла. Смотрела на пустую страницу. Билась головой о стол, приговаривая, что я за недоумение, если не в состоянии выразить страсть. И вот появляется книжный говнюк, способный принести желаемое на блюдечке. Я могла бы извлечь еще немного выгоды из сожительства, потому что секс с Кейденом… стандартный. Я пришла к нему. Начали с поцелуев. Сбросили одежду. Сделали дело. Обсудили, как обстоят дела с дипломным проектом, а затем я уехала. Как сказал бы Нолан: «Конец». Угу. Теперь я использую его лексикон. Дерьмо!

– У тебя такое лицо. – Раон наставляет на меня пластиковую вилку. – Как я его называю? Ах, МКСУ.

Я задаю немой вопрос, а Раон обхватывает зубцы губами, набивая рот овощами. Бьюсь об заклад, она выдумала очередную диету: овощи и вода. И она будет придерживаться ее, пока не начнет испытывать головокружение или падать в обморок на каждом шагу. Меня это иногда пугает. Ее гонка за идеальным телом становится нездоровой, но пока Раон три раза в неделю питается куриной грудкой, все под контролем.

– Мысли как серийный убийца, – объясняет она. – Так что там с Кейденом? Он снова завел тему о «вас»?

– Нет, но обязательно заведет, поэтому акция с сексом закончилась. Мы выпустили пар.

– Я тобой восхищаюсь, – хихикает она, насаживая на вилку брокколи. Ума не приложу, как Раон питается ею, еще и без соли. Пресная капуста брокколи, срань Господня. Приятнее жевать бумагу, ну или облизывать сосульку, на которую недавно помочилась собака. – Ты используешь парня, а не он тебя.

Я поднимаю бровь, как бы спрашивая: «Правда? А что насчет тебя?». Раон игнорирует.

– Отныне я в активном поиске, – по итогу говорю я.

– У меня есть один вариант.

Ага. Знаю, к чему она ведет.

– Отклонено. Я не стану трахаться с Ноланом.

– А что? Удобно. Сэкономишь на такси.

– Худшая из твоих идей. В случае чего придется искать новое жилье, а под конец года это проблематично.

– Да брось! Он не похож на того, кто воспылает к тебе чувствами, а его член всегда под рукой. Говорю же, удобно.

Я строю кислую гримасу.

– Мне нужен кто-то, кого не буду видеть на ежедневной основе.

– Ты хотела сказать, от кого можешь отмазаться в сообщении, ссылаясь на большую занятость. Ты и Кейдена слила тем же способом.

– Поцелуй меня туда, куда не проникает солнечный свет. Я никуда не тороплюсь.

Времени, как раз таки предостаточно. Я не сексуально зависимая, следовательно, не забиваю голову членами. Вполне хватило бы одного или двух раз в неделю и к тому же не стану настаивать на моногамии. Кейден придерживался того же мнения, пока случайно не узнала от парней, что гости женского пола свелись к одной девушке. Ко мне. Тревожный звоночек, который не стала пускать на самотек. Затем спустя день или два он плавно подвел меня и его к «нам». Нам нужно… Что ж, нам не нужно. Срывай пластырь сразу, – одно из нерушимых правил.

Я подставляю лицо под солнечные лучи, проникающие через большие окна кафетерия. За стеклом город постепенно пробуждается от снежной спячки, наполняя воздух свежестью. Утром отовсюду звучит щебетание птиц, на ветвях деревьев появляются первые признаки листвы. Однако, как и в любом весеннем месяце, от погоды Чикаго можно ожидать все что угодно. Она чертовски капризная дамочка. К обеду улыбается солнышко, а к вечеру небо затянуто серыми тучами и покрапывает дождь. За прошедшую неделю я трижды попала под ливень и дважды замерзла до такой степени, что следующий час держала ноги в тазу с горячей водой. Сегодня мне это не грозит, впрочем, как и прогулка, потому что в эту самую секунду ставлю цель добиться от Нолана больше подробностей. Мне нужен строго мужской взгляд на ту или иную ситуацию, а он идеальная кандидатура, раз уж позволяет выставить его законченным мудаком перед ночными гостями. Разум всегда доминировал над позывами тела, так что справиться с ним мне под силу. Добровольно возлечь в одну кровать с Ноланом я соглашусь лишь в том случае, если от нас будет зависеть продолжение человеческого рода. В остальном… Он просто раздражающий, вот и все. Время разработать план действий.

Шаг первый: изучить график его работы.

Глава 8. Нолан

Софи бежит к нам на каблуках и размахивает папкой. Ледяные порывы ветра хлещут ей в лицо, спутывая светло-русые волосы. Из-за дождя кремовая блузка становится полупрозрачной за считаные мгновения, и мне становится не по себе, потому что вижу ее лифчик и затвердевшие от холода соски. Не то чтобы я впервые наблюдал женское тело, но по ряду причин Софи не из тех, кого когда-либо хочу видеть в подобном обличии. Вообще не хочу, если быть точнее. Да, она не в моем вкусе, и все же утверждать, будто она невзрачная серая мышка не стану. Джефф, например, без ума от нее. Эш также находит хорошенькой. Но у меня определенно другой типаж женщин, что даже к лучшему. Софи слишком эмоциональная, чувствительная. Она из числа тех, кто, поджав хвост, убежит, а не зарядит по яйцам. Тот случай у лифта не в счет. Добавьте к вышеупомянутому: трусиха.