Джули Беннет – Голливудская мечта (страница 4)

– Куда мы пойдем? – спросила Келли, выходя за ним из кабинета и направляясь к комнате отдыха.

– Выбирай. Это твой вечер, Келли.

Она уже размышляла о месте, куда хотела бы сходить, но не могла решиться пойти одна или не имела возможности оплатить счет. Нужно сделать правильный выбор.

На ее лице появилась широкая улыбка.

– О, я знаю одно отличное место.

Ной не мог поверить в то, что из всех ресторанов Лос-Анджелеса Келли выберет именно этот – пиццерию с игровыми автоматами, выплевывающими билетики, которые потом можно обменять на призы. В пятницу вечером это место походило на сумасшедший дом. Дети носились сломя голову, кричали, смеялись и размахивали в воздухе своими призами. И Келли, казалось, чувствовала себя там в своей тарелке. Сейчас она была занята гонками, а Ной стоял, держа в руке пачку ярко-желтых билетиков. Ярко-желтых. Если бы у Келли Мэтьюз был собственный цвет, то это определенно был бы желтый. Эта девушка была радостной, энергичной, и ей всегда удавалось застать Ноя врасплох. Ее улыбка до ушей что-то в нем пробуждала, заражала его своей милой невинностью. Келли и понятия не имела, какую власть имеет над ним.

Его мобильный завибрировал в кармане. Ной достал его и улыбнулся, увидев номер звонящего.

– Значит, ты все-таки жив, – сказал он вместо традиционного приветствия.

– Поцелуй меня в задницу.

Ной рассмеялся над своим лучшим другом, голливудским сердцеедом Максом Фордом.

– Когда всю неделю от тебя ни слуху ни духу, хотя я знаю, что ты не снимаешься, остается предположить, что ты либо мертв, либо что-то затеваешь. Рад, что ты все еще с нами.

– О, я жив, – заверил его Макс. – Ты где? Судя по звукам, на вечеринке по случаю детского дня рождения.

Ной оглядел помещение, где от автомата к автомату бегали дети, а их родители пытались справиться с творящимся вокруг хаосом. Его взгляд вернулся к Келли, изо всех сил выкручивающей руль своего гоночного автомобиля.

– Если я расскажу, ты все равно не поверишь.

– Подрабатываешь клоуном на детских праздниках? – пошутил Макс.

– Не уверен, что дамам нравятся идиотские парики, приятель, – рассмеялся Ной. – Ты позвонил, чтобы допекать меня, или по делу?

– Я хотел узнать, свободен ли ты завтра. Мы давно не виделись. Может, встретимся?

Келли вскочила со своего гоночного кресла и улыбнулась, как ребенок, когда автомат выплюнул очередную полоску ярко-желтых билетов. Ее энтузиазм был настолько заразительным, что Ной не мог не улыбнуться. Он уже и не помнил, когда в последний раз улыбался искренне, а не из уважения к компании, в которой находился.

– На самом деле завтра у меня фотосессия для рекламы нового офиса, – сказал Ной, – но, если все пойдет по плану, к вечеру я освобожусь.

– Я думал, ты все еще ищешь модель.

Когда Келли повернулась и поймала его взгляд, он жестом показал, что выйдет на улицу. Она кивнула и перешла к следующему автомату.

– Сниматься будет Келли, – сказал Ной, выходя на улицу, чтобы скрыться от шума.

– Келли Мэтьюз? Черт, она горячая штучка. Как тебе это удалось? Она когда-нибудь работала моделью?

Оказавшись на улице, Ной сел на скамейку рядом с дверью.

– Нет, но я пытаюсь уберечь ее. Приятель, она мечтает стать звездой. И она только что получила не последнюю роль в новом фильме Энтони Прайса.

– Ной, ты не сможешь спасти всех, – вздохнул Макс. – Ты должен отпустить прошлое.

– Легче сказать, чем сделать.

– Есть новые предложения по поводу дома? – спросил Макс.

– Только два.

– И ты снова отказался?

Ной провел рукой по волосам и взглянул сквозь стеклянную дверь внутрь пиццерии. Келли улыбалась, приступая к новой игре.

– Да. Отказался.

– Ты все еще навещаешь Тельму каждый день?

Сердце Ноя сжалось.

– Кроме меня у нее никого нет.

– Она тебе даже не родственница, Ной. Ты не обязан этого делать. Я понимаю, она бабушка Малинды, но ты уже целый год платишь за ее пребывание в доме престарелых. Она страдает болезнью Альцгеймера и даже не узнает, если ты никогда больше не появишься. Ты должен похоронить прошлое.

Ной вздохнул:

– Я похороню его, когда придет время.

– Хорошо, – сказал его друг. – Для начала пригласи Келли на свидание. Это было бы здорово.

– Я не стану этого делать, – ответил Ной. По крайней мере, он не станет приглашать ее на настоящее свидание.

– Отлично. Тогда ты не будешь возражать, если…

– Нет, я буду возражать, – оборвал его Ной. – У тебя и так женщин хоть отбавляй.

Макс залился смехом:

– Ты не можешь заявлять на нее права и при этом бездействовать. Вы ведь взрослые люди и можете спокойно выйти за рамки деловых отношений, сделав их более личными. Что вам мешает?

– Она – лучший администратор из всех, что у меня были. Я не хочу торопиться.

– Она наверняка уволится, как только начнутся съемки. Так почему бы не сделать это сейчас, вместо того чтобы мучить себя? – спросил Макс.

– Я уже думал об этом. – Мечтал, фантазировал, принимал пресловутый холодный душ.

Встав, Ной увидел, что Келли смотрит в сторону двери, вероятно, ища его.

– Слушай, мне пора идти, – сказал Ной. – Я позвоню тебе завтра и сообщу, когда буду свободен.

Сунув телефон в карман, он вернулся в кафе. Что-то сжалось в его груди, когда Келли улыбнулась ему через весь зал… но он предпочел об этом не думать.

– Я готова обналичить свой выигрыш, – сказала она, показывая билетики. – У меня сто, и тебе я дала примерно сотню. Пойдем посмотрим, что я могу получить.

Ной последовал за ней, вытаскивая билеты из кармана. Он все еще не мог поверить в то, что она решила отпраздновать именно так. Она совершенно не похожа на женщин, которых он знал. Они наверняка захотели бы пойти в самый дорогой ресторан, а после затащить его в постель… Не то чтобы он жаловался на те ночи. Но Келли другая, он понял это с первого взгляда.

После того как она выбрала свои призы – уродливую обезьяну с галстуком из крашеного меха и ластик в форме цветка, – он проводил ее к машине, и они поехали обратно в офис. Несмотря на то что она была довольно молчалива во время поездки, широкая улыбка не сходила с ее лица.

– Ты хорошо провела время. – Это был не вопрос, а скорее наблюдение.

– Супер! – сказала она. – Я с самого детства мечтала побывать в таком месте.

Ной взглянул на нее, паркуясь рядом с ее машиной.

– Что же тебе мешало?

Улыбка Келли дрогнула, и она начала теребить ухо обезьяны:

– У меня было не очень-то счастливое детство.

Припарковавшись, Ной повернулся к ней лицом:

– Мне очень жаль, Келли. Не хочу показаться любопытным, но ты работаешь на меня уже довольно давно, а я до сих пор почти ничего не знаю о твоей жизни до приезда сюда.

Она попыталась улыбнуться, но взгляд ее был очень грустным.

– Я предпочла бы сосредоточиться на своей жизни здесь, вместо того чтобы вспоминать прошлое.

Насколько болезненным ни было бы то, что ей пришлось пережить, лос-анджелесская Келли была яркой, энергичной женщиной, которая демонстрировала исключительно позитивное отношение к жизни.

– Я тебе так благодарна, Ной. – Она положила руку ему на предплечье. – Ты даже не представляешь, насколько я ценю нашу дружбу. По крайней мере, мне нравится думать, что мы друзья.