Джудит Ривз-Стивенс – Прима Мемори (страница 17)

Теперь его уже звали не Старн. На этот раз все его прежние имена, прежние воплощения были забыты. Он утратил свое «я» после того, как его сущность, все чем он жил и получил в наследство от предков, были грубо похищены. В своих разорванных, беспокойных снах, среди вздымающихся, словно миражи, образов он видел сражения, в которых родился сотни миллионов лет назад, битвы, которым отныне суждено распространиться по всей галактике, неся ей смерть и разрушения: она давно заслужила эту участь.

Словно мертвенно-темный отблеск догорающего светила, он беззвучно двигался по коридорам звездолета «Энтерпрайз». Улыбку с лица пришлось убрать: это было необходимым элементом его маскировки, чтобы пройти мимо тех слабаков, с которыми ему приходится сейчас путешествовать. Однако теперешний его вид нисколько не ослаблял огромную радость, которую он испытывал, когда думал о том, какой хаос и крах ожидает врагов после встречи с ним. И все это во славу Т'Пел!

Вход в дилитиевую лабораторию был заблокирован в эту смену. Однако злоумышленник вставил в панель допуска украденную желтую цифровую печать, и двери гостеприимно распахнулись. Лишнее доказательство тому, что доверчивые глупцы из Федерации заслуживают той участи, которую он им уготовил. Может быть, спустя много лет те, кто выживет, усвоят наконец урок и поймут, что, чтобы быть сильным, нужно ожидать врага за каждым углом. Это закон жизни.

Он подождал, стоя в центре лаборатории, пока за спиной закроются двери. На борту этого корабля ему пришлось терпеливо выслушивать болтовню многих ученых, поэтому план созрел, казалось, сам собой, без всяких усилий с его стороны. Гуманоиды, подобные вулканцам, слишком большое значение придают технологиям и науке, часто в ущерб своим эмоциям. Неплохо будет, если удастся их расшевелить, настроив против них всех остальных.

Генератор ускоряющего поля, построенный тем чудаком с Центавра, был едва заметен на стеллаже. При первом осмотре он ничем не отличался от своего предтечи – уже привычного стасисного генератора, замедляющего поле.

Компактный блок схем с расположенной на нем контрольной панелью, был соединен со стандартной сверхпроводящей батареей – накопителем и крохотным, похожим на ручку, цилиндром, в котором содержалось некое разложенное на атомы вещество, заключенное в поле подавления квантовых колебаний. Это поле контролировало скорость распада вещества и поддерживало источник временных искривлений, необходимых для создания направленного эффекта ускорения времени.

Человек, проникший в лабораторию, знал, что подобный механизм, в принципе, может создать и ребенок. Особенность устройству Ла'кары придавало то, что оно могло действовать внутри временных искажений, создаваемых ворп-двигателями «Энтерпрайза», работающими на дилитии.

Вокруг компактных модулей устройства, стоявшего на стеллаже, дрожало серебристое силовое поле, окружавшее их на расстоянии в пятнадцать сантиметров. Человек посмотрел на сигнальные огоньки контрольной панели и с удивлением обнаружил, что внутри поля время мчится в 128 раз быстрее, чем снаружи. Но что самое удивительное – временные искажения, производимые полем, не смешивались с четырехмерной структурой дилитиевых кристаллов звездолета. Человеку потребовалось одно мгновение, чтобы обнаружить основной компонент устройства, удерживающий оба очага временных искажений от взаимодействия друг с другом. Маленький голубой блок, не крупнее гражданского коммутатора, был подключен к местам соединения силового поля и цилиндра.

Человек откинул крышку блока и увидел крохотную плату узла обратного питания. Он сразу понял, что без этой платы дилитиевые кристаллы и ускоряющее поле начнут взаимодействовать. Все будет легко!

Забравшись во внутренний карман своего одеяния, злоумышленник вытащил две миниатюрные ампулки и положил их рядом с голубым блоком. Из одной ампулы он достал крохотный аппликатор и аккуратно, старательно нанес тонкую полоску питательного вещества между двух серебряных жилок схемы в блоке.

Он закруглил полоску так, чтобы в длину она составляла ровно один сантиметр. Несколько мгновений вещество мерцало на плате, а затем жидкость впиталась, и полоска исчезла из виду.

Тогда он достал тонкую, хрупкую иголочку и с ее помощью сломал печать на второй ампуле, стараясь, чтобы кончик иглы окунулся в жидкость, находящуюся внутри. Затем он осторожно прикоснулся к одному концу почти невидимой полоски, проведенной им раньше, закрыл блок и вернул ампулы в карман, как его учили.

После этого он оглянулся по сторонам, внимательно осмотрел все вокруг, чтобы убедиться, что в дилитиевой лаборатории не осталось следов его пребывания. Он знал, что внутри крохотного голубого блока специальные бактерии уже начали пожирать питательные вещества, содержащиеся в нарисованной им полоске, и размножаться с тщательно просчитанной скоростью. Так они будут двигаться по этой полоске, пока не соприкоснутся с другим элементом схемы и не замкнут ее. И тогда произойдет катастрофа.

Собираясь уходить, он заметил свое отражение на полированной поверхности отсека, в котором хранилось антивещество.

Лицо, которое отразилось, было не тем, с каким он родился, и не тем, какое было у него на планете TNC-50, когда робот клингонов нанял его для этой работы. Но такие метаморфозы стали его жизнью. Главное в настоящий момент – это то, что маскировка оказалась превосходной. Никому не удастся его разоблачить.

У них просто не останется никаких шансов на это!

Глава 8

Нэнси услышал, что X'pap учащенно задышал.

– Ага, – удовлетворенно подумал главный администратор, – значит, андорианин это тоже видит.

X'pap наконец поднял глаза от экрана на столе шефа, на котором тот продемонстрировал результаты личного расследования.

– Дьяволыц-щ-щина! – прошипел он. Это слово, пришедшее в современность из древних языков Земли, андорианин узнал недавно и теперь использовал с огромным удовольствием, когда требовалось описать сложную ситуацию, от которой закипала его горячая кобальтовая кровь, – Ну и как ты будешь восстанавливать свою репутацию?

Нэнси отодвинулся от стола и скрестил руки на груди.

– Извини, X'pap, но в данном случае доброе имя и почет – не предмет разговора.

– Честь и почет – всегда предмет! – запротестовал X'pap. Он поиграл своим ритуальным кинжалом, висевшим на поясе и не очень-то соответствовавшим гражданской должности, которую занимал андорианин.

– Видишь ли это совершенно законный случай, который должны решать между собой Федерация и Звездный Флот. Посмотри как следует контракт: формально Изыскатели никого и ничего не представляют.

X'pap что-то пробормотал на разговорном андорианском.

– Извини, не понял? – намеренно вежливо переспросил Нэнси, стараясь не дать своему заместителю погрузиться в пучину андорианской меланхолии, которая очень часто заканчивалась у того приступами длительной раздражительности.

Тонкие голубые губы X'papa скривились в злой улыбке:

– Я просто вспомнил, что наш последний законник был приссстукнут за тысячу лет до вссступления моего мира в Федерацию. – Он довольно кивнул в подтверждение этих слов. – Иногда ссстарый ссспособ – ссамый верный, ты не находишь?

– Да, конечно, – быстро согласился Нэнси. – Только слушай, ты поосторожней: у тебя нож, а я все-таки не судейский крючок.

X'pap расхохотался:

– Знаешь, Сэл, когда ты выйдешь на пенсию, я буду скучать по тебе.

– Нет, не будешь. Ты слишком занят разработкой планов мести против Изыскателей.

В дверях кабинета появилась Мира Ромэйн и, чтобы объявить о своем прибытии, постучала в дверной косяк.

– Что тут такого срочного? – спросила она после приветствий, присоединяясь к мужчинам у экрана.

– Я работал над расписанием расширенного доступа, о котором просил Изыскатель-Восемь, – начал объяснять Нэнси, – и стал высчитывать нижний уровень нагрузки для этих устройств у нас на Приме. Все-таки обычный срок ожидания сейчас у нас около двух лет.

– Ну, и…? – Ромэйн посмотрела на длинный ряд цифр, светящихся на экране, и удивилась тому, что очень многие из них были уж очень необычными. В этот момент Нэнси сказал:

– Ну и я думаю, что Изыскатели занимаются самоусовершенствованием.

Ромэйн полсала плечами.

– А почему бы и нет? Мы изучаем медицину, чтобы продлить свою жизнь.

Почему бы им не изучать свои схемы и конструкционные особенности, чтобы улучшить себя?

– Ты знаешь, если внимательно посмотреть на эти цифры, то я что-то не уверен, что это можно назвать «улучшением».

Нэнси нажатием кнопки вызвал на экране несколько диаграмм и указал на сигменты, отмеченные красным цветом.

Ромэйн посмотрела на схемы, однако озадаченное выражение ее лица ясно давало понять, что она все еще не понимает причин обеспокоенности начальника станции, – Ты же сама предположила, что Изыскатель-шесть лжет нам, – продолжал Сэл, – и кстати, так мне до сих пор и не объяснила, почему ты так думаешь и что Шестой может скрывать, если твоя догадка все же верна? Не дождавшись твоих объяснений, я стал размышлять сам и подумал – а что если мотивы этого поступка у Изыскателей такие же странные и необычные, как и весь способ их существования?

– Итак, ты считаешь, что все эти цифры и таблицы – еще большая ложь?

– спросил Ромэйн. Вместо ответа Нэнси вдруг сказал: