Джудит Макнот – Ночные шорохи (страница 17)

– Но непременно явится в Палм-Бич. И пока мы будем там, можешь заодно наверстать потерянное время, чтобы наконец окрутить его и раз и навсегда покончить с этим.

Кортни Мейтленд, сидя на подлокотнике кресла, неодобрительно наблюдала, как брат складывает бесчисленные папки в два дипломата.

– Не успел примчаться из Европы, как снова линяешь, – проворчала она. – За целый год и двух месяцев дома не пробыл.

Ной на секунду оторвался от сборов, чтобы бросить взгляд на пятнадцатилетнюю девушку в узкой черной юбке «стретч», едва прикрывавшей бедра, и ярко-розовом топе. В этом наряде Кортни выглядела несносной хорошенькой избалованной девчонкой с сомнительным вкусом. Что же, по мнению Ноя, первое впечатление отнюдь не было обманчивым.

– Где ты покупаешь все эти дешевые тряпки? – брезгливо морщась, осведомился он.

– Черта с два! Это последний писк! Конечно, такой старик, как ты, понятия не имеет, что носит молодежь! Самый крутой прикид!

– Ты походишь на панельную девку.

Кортни предпочла пропустить нелестное замечание мимо ушей.

– И сколько же ваше высочество на этот раз собирается пробыть в отъезде?

– Полтора месяца.

– Бизнес или развлечения?

– Всего понемногу.

– Именно так ты характеризовал поездку в Парагвай, когда брал меня с собой, – напомнила она, картинно вздрогнув. – Дождь лил как из ведра, не переставая, а твои так называемые приятели повсюду таскали с собой автоматы.

– Не правда. Автоматы были у их телохранителей.

– А у твоих партнеров – пистолеты. У меня глаза зоркие! Не обманешь!

– Тебе все привиделось.

– Ладно, ты у нас святой, а я все наврала. Это был не Парагвай. Перу. Там твои дружки уж точно были вооружены до зубов. Я все тряслась, думала, что начнется пальба.

– Теперь я наконец вспомнил, почему перестал брать тебя в деловые поездки. Ты как заноза в заднице.

– Просто я умная и наблюдательная!

Листок бумаги слетел со стола, и Кортни едва успела его подхватить и протянуть брату.

– Это все одно, – буркнул он и, наспех просмотрев документ, сунул его в портфель. – Так уж и быть, скажу. На этот раз я еду не в Южную Америку, а в Палм-Бич. Помнишь, такой курортный городок? У нас еще там дом. Каждый год мы ездим туда на твои зимние каникулы. Твой отец там живет. И завтра мы с тобой тоже окажемся в уютном родовом гнездышке.

– Ни за что! Папа целыми днями станет торчать на поле для гольфа. Ты же либо запрешься в кабинете и будешь висеть на телефоне, либо удерешь на «Призрак» и там, посреди океана, снова начнешь вести нескончаемые переговоры. Надоело!

– Судя по твоему описанию, я просто унылый серый длинноухий осел, скучный, как осенний день.

– Ты и есть…

Ной повернул голову, и при виде его неуловимо изменившегося лица Кортни поспешно осеклась.

– Я всего лишь хотела сказать, что у тебя ужасно однообразная жизнь. Работа, работа, работа… никаких развлечений.

– Живейший контраст твоему собственному времяпрепровождению. Неудивительно, что я кажусь тебе таким занудой.

– И какой же счастливице выпадет честь стать объектом вашего мимолетного внимания, сэр?

– По-моему, ты напрашиваешься на трепку.

– Опоздал! Я уже слишком взрослая! Кроме того, ты мне не отец и уж тем более не мать.

– Поверь, осознание этого факта вновь и вновь поддерживает во мне огонь веры в Господа нашего.

Девочка благоразумно решила сменить скользкую тему:

– Вчера я видела Парис. В «Саксе» на Пятой авеню. Они тоже едут в Палм-Бич. Знаешь, Ной, если не поостережешься, то в одно прекрасное утро проснешься рядом с ней в постели и с обручальным кольцом на пальце.

Ной швырнул в портфель золотые авторучку и карандаш и, щелкнув замками, набрал код.

– Это будет самым коротким браком в истории человечества.

– Тебе не нравится Парис?

– Нравится.

– Почему же ты не женишься?

– Во-первых, она слишком молода для меня.

– Верно! Тебе уже за сорок. Старик! И здорово сдал за последнее время. Совсем не тот, что прежде!

– Все стараешься побольнее уколоть?

– Вовсе нет, просто у меня ярко выраженное чувство юмора. А когда Парис тоже завянет, ты на ней женишься?

– Нет.

– Почему?

– Не лезь не в свое дело.

– Как это? Все, что касается тебя, – мое дело. Только мое, – горячо запротестовала девочка. – Все эти годы именно ты заменял мне родителей. Ближе тебя у меня никого не было.

Ах, маленькая хитрюга! Пытается к нему подлизаться!

Ной прекрасно это понимал и все же ничего не ответил, решив сберечь силы для предстоящей битвы с сестрой по поводу отъезда в Палм-Бич. Отец подумывает о том, чтобы окончательно переселиться туда и записать Кортни в тамошнюю школу, но у Ноя нет ни малейшего желания участвовать в войне, которая, несомненно, разразится, когда сестре станет известно о волевом решении Дугласа.

– Значит, ты вообще не собираешься жениться?

– Не собираюсь.

– Отчего это вдруг?

– Потому что мы это уже проходили. Надоело.

– Джорданна сумела-таки настроить тебя против семейной жизни? Парис считает, что из-за нее ты возненавидел всех женщин.

Ной на секунду отвлекся от бумаг и нахмурился.

– Она так сказала? – небрежно бросил он.

– Просто Парис и не догадывается, сколько телок гостили у тебя на яхте или прибегали в отель, где мы останавливались, но я-то все подмечаю. Она воображает, что ты – раненный в самое сердце благородный, целомудренный рыцарь.

– Прекрасно. Пусть и дальше так думает.

– Слишком поздно. Прости, но я не могла и дальше держать ее в заблуждении и все рассказала. Выложила, можно сказать, всю жуткую правду.

В продолжение всей тирады Ной поспешно писал записку своему помощнику и даже не подумал поднять глаза.

– Я беру тебя с собой в Палм-Бич.

– Не выйдет! Отвали!

Ной отбросил перо и пронзил сестру таким суровым взглядом, что та мгновенно съежилась.

– Хочешь закатить сцену? Попробуй только, – мягко предупредил он. – И начинай собираться.

– Черта с два!

– Прекрасно. Значит, поедешь в этом отвратительном тряпье, что на тебе сейчас. Решай, что лучше.