Джудит Макнот – История любви леди Элизабет (страница 85)
– Я не хочу спать, просто небольшая усталость от того, что пришлось столько улыбаться, – сказала Элизабет замолкнув, чтобы одарить еще одной улыбкой гостя, который поймал ее взгляд и помахал рукой. Повернувшись к Яну, она мило предложила: – Сегодня был долгий день. Если ты хочешь уйти, я уверена, все поймут.
– И я уверен, что поймут, – сухо добавил Ян, и Элизабет озадаченно заметила, что его глаза неожиданно, заблестели.
– Я останусь здесь и заменю тебя, – вызвалась она.
Глаза его загорелись еще ярче.
– Ты не думаешь, что если я уйду один, это будет: выглядеть немного странно?
Элизабет знала, что это покажется по меньшей мере невежливым, если именно не странным, но затем ей пришла в голову идея, и она заверила его.
– Предоставь все мне. Я объясню твое отсутствие, если кто-нибудь спросит.
У него дрогнули губы.
– Просто из любопытства – чем же ты объяснишь мое отсутствие?
– Я скажу, что ты нездоров. Это, конечно, не может быть что-то серьезное, иначе нас уличат во лжи, когда ты появишься совершенно здоровым за завтраком и затем поедешь на охоту. – Она поколебалась, задумавшись, и затем решительно добавила: – Я скажу, что у тебя голова болит.
Его глаза широко раскрылись от смеха.
– Очень любезно с твоей стороны, что ты готова солгать ради меня, моя леди, но именно такая ложь заставит меня драться на дуэли весь следующий месяц, так как даст повод для клеветы относительно моих… э… мужских качеств.
– Почему? Разве у джентльменов не болит голова?
– Нет, – сказал он с грубоватой усмешкой, – не в их свадебную ночь.
– Не понимаю, почему.
– Не понимаешь?
– Нет, – добавила она сердитым шепотом, – я не понимаю, почему никто не уезжает, хотя уже так поздно. Я никогда не бывала на свадебном приеме, но, кажется, им пора ложиться спать.
– Элизабет, – сказал он, стараясь не рассмеяться. – На свадьбе гости не могут уехать, пока не удалятся к себе невеста с женихом. Если ты взглянешь туда, ты увидишь, как мои бабушки уже клюют носом в своих креслах.
– О, – воскликнула она, тотчас же раскаиваясь. – Я не знала. Почему ты не сказал мне раньше?
– Потому что, – сказал Ян, беря ее за локоть и направляясь к выходу, – я хотел, чтобы ты насладилась каждой минутой нашего бала, даже, если б нам пришлось прислонить наших гостей к кустам, чтобы они не упали от усталости.
– Кстати о кустах, – пошутила Элизабет, останавливаясь на галерее, чтобы в последний раз с удовольствием посмотреть на «сад» из растений в горшках с шелковыми цветами, занимавший четверть длины всего бального зала. – Все говорят, что главной темой, которая украсит любой бал, будет сочетание садов и беседки. Я думаю, ты ввел новую моду.
– Ты бы видела свое лицо, – поддразнил он, увлекая ее дальше, – когда ты поняла, что я сделал.
– Мы, вероятно, единственная пара, – ответила она, посмотрев на него с веселым видом заговорщицы, – которая открыла бал, танцуя вальс в стороне от всех.
Когда оркестр заиграл первый вальс, Ян привел ее в копию «беседки», и они открыли бал оттуда.
– Ты не была против?
– Ты же знаешь, что нет, – ответила Элизабет, поднимаясь рядом с ним по лестнице, огибающей вход.
Ян остановился около ее спальни, открыл перед ней дверь и хотел привлечь к себе, но остановился, увидев двух слуг, спускающихся в холл с кипами белья в руках.
– У нас еще будет время, – прошептал он. – Столько, сколько пожелаем.
Глава 30
Не замечая недовольного лица Берты, расчесывающей ее густые волосы, Элизабет сидела за туалетным столом в кружевной ночной рубашке из кремового шелка, которая, как утверждала мадам Ля Салль, доставит особое удовольствие маркизу в его брачную ночь.
Однако в эту минуту Элизабет не беспокоило, насколько обнажает ее грудь глубокий V-образный вырез лифа, или что ее левая нога видна до колена в соблазнительном разрезе. Во-первых, она знала, что ее скроет одеяло; во-вторых, сейчас, когда впервые за этот день она оказалась в одиночестве, ей было намного труднее не думать о мучительных словах, которые сказал мистер Уордсворт.
Отчаянно стараясь думать о другом, Элизабет раздраженно изменила позу и сосредоточила мысли на брачной ночи. Глядя на свои руки, сложенные на коленях, она наклонила голову, чтобы Берте было удобнее справляться с ее длинными прядями, а сама думала о том объяснении, которое дала Люсинда тому, как зачинают детей. Так как Ян подчеркивал, что хочет детей, то вполне вероятно, он пожелает начать сегодня, и если так, то согласно словам Люсинды, они очевидно разделят ложе.
Она нахмурилась, раздумывая над объяснением Люсинды, по мнению Элизабет, оно было довольно бессмысленно. Ей было известно, как другие существа на земле создают своих детей, с другой стороны, она понимала, что невозможно, чтобы люди вели себя таким ужасным образом. Но все же, поцелуй супруга в постели? Если это было бы так, почему же она слышала время от времени скандальные сплетни о какой-то замужней
Это привело ее к мыслям о том, как они будут спать. Ее спальня соединялась с его, и она не представляла себе, пожелает ли он лечь с ней в постель, и чья постель это будет: ее или его. Как бы в ответ на невысказанный вопрос, дверь, соединяющая спальню со спальней Яна, открылась, и Берта испуганно вздрогнула; затем злобно посмотрела на Яна, которого, как и еще некоторые слуги Элизабет, продолжала бояться и считать виноватым, и поспешно вышла, закрыв за собой дверь.
Однако Элизабет почувствовала только восхищение и слегка улыбнулась, глядя, как он идет к ней большими легкими шагами, которые всегда казались ей и уверенными, и неторопливыми. На нем все еще были вечерние черные панталоны, в которых Ян был на балу, но он снял камзол, жилет и шейный платок, и белая с рюшами рубашка, распахнутая на шее, открывала сильную смуглую шею. Ян выглядит, подумала Элизабет, в рубашке таким же сурово-мужественным и элегантным, как и в вечернем платье. Здесь обвинения Уордсворта предательски проскользнули в ее сознании, но Элизабет отшвырнула их прочь.
Она встала, смущаясь своего откровенного туалета, сделала шаг навстречу и остановилась, увидя, как вспыхнули эти золотистые глаза при виде ее тела, плохо скрытого пеньюаром. С необъяснимым чувством страха и неуверенности Элизабет поспешно повернулась снова к зеркалу и рассеянно провела рукой по волосам. Ян подошел сзади и положил руки ей на плечи. В зеркале Элизабет увидела, как он наклонил темную голову, и почувствовала прикосновение его теплых губ к ее шее, от которого по телу пробежал трепет.
– Ты дрожишь, – сказал Ян нежным голосом, какого она никогда от него не слышала.
– Я знаю, – призналась она дрожащим от волнения голосом. – Только не знаю, почему.
На его губах показалась улыбка.
– Не знаешь? – тихо спросил он.
Элизабет покачала головой, желая повернуться к нему и умолять его сказать ей, что случилось с Робертом; боясь услышать ответ, боясь отравить эту ночь своими подозрениями – подозрениями, которые, она это
Не в состоянии отвести от него взгляда, Элизабет видела в зеркале, как его рука обняла ее талию, прижимая ее к нему, и она почувствовала прикосновение его груди, и его ноги прижались к ее ногам. Он снова наклонил голову, еще крепче прижимая Элизабет, и медленным поцелуем приник к ее уху, другая рука, скользнув под атласную ленту на плече, искала ее грудь, пальцы властно и нежно ласкали девушку.
Медленно Ян повернул Элизабет лицом к себе и снова поцеловал, на этот раз с медленно разгоравшейся страстью, а руки все крепче сжимали ее, и Элизабет ответила ему поцелуем, беззащитная перед возбуждающими ощущениями, которые его поцелуй всегда пробуждал в ней, ее руки обвили шею Яна, чтобы удержать его… В это мгновение он поднял Элизабет, и, не отрываясь от ее губ, понес в свою просторную спальню, где на возвышении стояла огромная кровать.
Опьяненная бурным поцелуем, Элизабет чувствовала, как, по-прежнему прижимая к себе, он осторожно опускал ее, пока ее ноги не коснулись пола. Но когда пальцы Яна потянули ленточку на плече, она оторвала губы, непроизвольно удерживая его руку.
– Что ты делаешь? – дрожащим шепотом спросила Элизабет.
Его пальцы застыли, и Ян поднял на нее глаза с отяжелевшими веками.
Вопрос удивил его, но когда он посмотрел в ее зеленые глаза и увидел в них тревогу, то понял причину.
– А как ты думаешь, что я делаю? – спросил он осторожно.
Элизабет заколебалась, как бы не желая обвинить его в таком отвратительном поступке, и затем неохотно призналась тихим голоском:
– Раздеваешь меня.
– И это удивляет тебя?
– Удивляет? Конечно. Почему не должно удивлять? – спросила Элизабет, более чем когда-либо сомневаясь в том, что рассказала Люсинда.
Он спокойно сказал.
– Что именно знаешь ты о том, что происходит в постели между мужем и женой?
– Ты… ты имеешь в виду, «как это связано с тем, как получаются дети»? – спросила Элизабет, повторяя его слова, которые он произнес в тот день, когда она согласилась выйти за него замуж.
Ян улыбнулся нежно и чуть насмешливо, услышав, какими словами она выразила свою мысль.