Джудит Макнот – История любви леди Элизабет (страница 66)

– Ты – тот человек, которого Александра описала как «отвратительного грубияна, порочного развратника и развратителя невинных»?

– Я – именно такой и даже хуже, – мрачно ответил Ян, направляясь вместе с Джорданом Таунсендом к дверям. – Ты как можно скорее поедешь к Уиллингтонам, – сказал он. – Я приеду вскоре после тебя, но мне сначала надо сделать остановку. И ради Бога, не говори Элизабет, что я приеду.

Ян вскочил в карету, быстро отдал приказания кучеру и откинулся на сиденье, считая минуты и убеждая себя, что, может быть, это не обернется для нее так плохо, как он опасается. И ни разу не задумался о том, что Джордан Таунсенд не имеет ни малейшего представления о том, какие вероятные мотивы могут побуждать «развратителя» Элизабет Камерон встретиться с ней на балу у Уиллингтонов.

Карета подъехала к городскому дому герцога Стэнхоупа, и Ян быстро взбежал по ступеням, почти сбив с ног бедного Ормсли, открывшего ему дверь, торопясь подняться наверх к деду. Через несколько минут он спустился вниз и прошел в библиотеку, где бросился в кресло и смотрел, не отрываясь, на часы. Наверху слуги пришли в страшное волнение, когда герцог позвал камердинера, дворецкого и лакеев. Однако в противоположность Яну герцог был в экстазе.

– Ормсли, я нужен Яну! – радостно сказал герцог, снимая камзол и стягивая шейный платок. – Он вошел прямо сюда и так и сказал.

Ормсли заулыбался:

– Так и сказал, ваша светлость.

– Я чувствую себя на двадцать лет моложе.

Ормсли кивнул:

– Это великий день.

– Где, черт возьми, застрял Андерсон? Мне нужно побриться. Мне нужен вечерний костюм, черный, я думаю, и бриллиантовая булавка и бриллиантовые запонки. И перестань совать мне эту трость, братец.

– Вам не следует слишком волноваться, ваша светлость.

– Ормсли, – сказал герцог, подходя к шкафу и распахивая дверцы, – если ты думаешь, что я буду опираться на эту проклятую трость в самый великий вечер в моей жизни, ты сошел с ума. Очень тебе благодарен, но я войду вместе со своим внуком без чьей-то помощи. Дьявол! Где Андерсон?

– Мы опаздываем, Александра, – сказала вдовствующая герцогиня, стоя в гостиной Алекс и рассеянно разглядывая великолепную статуэтку четырнадцатого века, стоящую на столике из атласного дерева[14]. – И не хочу скрывать от тебя, что сейчас, когда подходит время, у меня еще худшие предчувствия, чем раньше. А мои чувства никогда не обманывали меня.

Александра прикусила губу, чтобы заглушить свою нарастающую тревогу.

– Уиллингтоны всего лишь за углом, – сказала Алекс, обсуждая опоздание прежде, чем перейти к более неприятным деталям. – Мы доберемся туда за несколько минут. Кроме того, я хочу, чтобы все были там, когда появится Элизабет. Я также надеюсь, что Родди может еще ответить на мою записку.

Как бы в ответ на ее слова в гостиной появился дворецкий.

– Родерик Карстерс желает вас видеть, ваша милость, – сообщил он Алекс.

– Слава Богу! – вырвалось у нее.

– Я провел его в голубую гостиную.

Алекс мысленно скрестила пальцы[15].

– Я приехал, моя красавица, – сказал Родди с обычной насмешливой улыбкой, низко ей кланяясь, – в ответ на ваш призыв… и мог бы добавить, – продолжал он, – прежде, чем появиться у Уиллингтонов согласно вашим указаниям.

При росте в пять футов десять дюймов Родди Карстерс был строен, атлетического сложения, с редеющими каштановыми волосами и светло-голубыми глазами. Единственное, что отличало его – это изысканный покрой одежды; умение, которому многие завидовали, завязывать шейный платок с такими замысловатыми складками, которые никогда не распускались; и язвительное остроумие, не знающее границ, когда он выбирал кого-то своей мишенью.

– Вы слышали о Кенсингтоне?

– О ком? – переспросила рассеянно Алекс, пытаясь придумать, как лучше всего убедить его сделать то, что ей нужно.

– Новый маркиз Кенсингтон, когда-то известный как мистер Ян Торнтон, персона нон грата. Поразительно, не правда ли, что может сделать богатство и титул? – продолжал он, вглядываясь во встревоженное лицо Алекс. – Два года назад мы бы не пустили его на порог. Шесть месяцев назад стали говорить, что он очень богат, и мы стали приглашать его к себе. Сегодня он наследует герцогский титул, и мы стараемся получить приглашения на его вечера. Мы, – усмехнулся Родди, – если смотреть с его точки зрения, довольно отвратительный и переменчивый народ.

Против воли Александра рассмеялась.

– О, Родди, – сказала она, запечатлев поцелуй на его щеке. – Вы всегда смешите меня, даже когда у меня ужасная беда, как сейчас. Вы бы могли очень помочь делу, если б захотели.

Родди взял понюшку табака, поднял надменные брови и ожидал, в его взгляде видны были подозрительность и любопытство.

– Конечно, я ваш самый покорный слуга, – растягивая слова, медленно произнес он с насмешливым легким поклоном.

Несмотря на это заявление, Алекс не обольщалась на его счет. В то время как других мужчин боялись из-за их вспыльчивости или искусства владеть рапирой и пистолетом, Родди Карстерса боялись за его язвительные колкости и острый, как бритва, язык. И так как никто не мог прийти на бал с рапирой или пистолетом, Родди мог творить зло беспрепятственно. Даже опытные матроны жили в страхе оказаться его врагами. Алекс прекрасно знала, как опасен мог быть Родди – или как надежен, если хотел помочь. Когда она впервые приехала в Лондон, именно он превратил ее жизнь в ад. Позднее Карстерс полностью изменил свое отношение и заставил свет принять ее. Он сделал это не по дружбе или из сознания вины; сделал это потому, что было бы забавно для разнообразия попробовать свои силы, создавая хорошую репутацию, вместо того, чтобы разрушать ее.

– Есть молодая женщина, имя которой я сейчас назову, – осторожно начала Алекс, – и которой вы могли бы оказать большую услугу. Дело в том, что вы, Родди, могли бы спасти ее, как спасли меня несколько лет назад, если б только захотели.

– Одного раза достаточно, – усмехнулся он. – Я едва мог поднять голову от стыда, когда думал о своем беспрецедентном благородстве.

– Она невероятно красива, – сказала Алекс.

Слабая искорка интереса промелькнула в глазах Родди, но ничего более. В то время как другие мужчины могли поддаваться женской красоте, Карстерс, как правило, находил удовольствие выискивать недостатки, чтобы осмеивать их. Ему нравилось приводить женщин в смятение, и он без колебаний делал это. Но когда Родди принимал решение быть добрым, то становился самым преданным другом.

– Два года назад она стала жертвой злых языков, и с позором покинула Лондон. К тому же она моя очень близкая и старая подруга. – Алекс испытующе смотрела на ничего не выражающее лицо Родди и не могла понять, получит его поддержку или нет. – Мы все – вдовствующая герцогиня, Тони и Джордан – будем сегодня рядом с ней у Уиллингтонов. Но если б вы могли оказать ей немножко внимания, или еще лучше быть ее кавалером, – это так бы помогло, а я была бы вечно вам благодарна.

– Алекс, если бы вы были замужем не за Джорданом Таунсендом, я мог бы спросить вас, каким образом вы желаете выразить вашу благодарность. Однако поскольку я совсем не желаю, чтобы моя жизнь окончилась преждевременно, то воздержусь и вместо этого скажу, что для благодарности довольно вашей улыбки.

– Не шутите, Родди, мне страшно нужна ваша помощь, и я буду всю жизнь благодарна вам.

– Вы заставляете меня дрожать от страха, моя милая. Кто бы она ни была, она, должно быть, в большой беде, если вам нужен я.

– Она милая и храбрая, и вы будете восхищаться ею.

– В этом случае я обречен иметь сомнительную честь оказать ей свою поддержку. Кто… – Его взгляд метнулся к двери, где неожиданно что-то появилось, и застыл там, его постоянное выражение равнодушия сменилось восхищением. – Господи, – прошептал он.

В дверях, как небесное видение, стояла незнакомая молодая женщина в сверкающем серебряно-голубом платье с низким квадратным вырезом, открывающим соблазнительную гладкую кожу пышной груди, а косой покрой корсажа подчеркивал тонкую талию. Ее блестящие золотые волосы, зачесанные назад и закрепленные сверху заколкой с сапфирами, свободно падали на ее плечи и спину роскошными волнами и локонами, в которых играли огоньки от свечей. Под красиво изогнутыми бровями и длинными загнутыми ресницами цвет ее сияющих зеленых глаз казался не похожим ни на нефрит, ни на изумруд, а в нем удивительно смешивались оба цвета.

В молчании потрясенный Родди рассматривал ее с беспристрастностью истинного знатока, отыскивая недостатки, незаметные для других, и находя только совершенство в изящной форме скул, тонкой белой шеи и нежного рта.

Видение, появившееся в дверях, слегка шевельнулось.

– Извини меня, – сказала она Александре с нежной улыбкой голосом мелодичным, как звенящие на ветру колокольчики. – Я не думала, что ты не одна.

Повернувшись в вихре серебряно-голубых юбок, она исчезла, а Родди все еще смотрел в пустой проем двери, и у Александры вспыхнула надежда. Никогда раньше она не видела, чтобы Родди проявлял искреннее восхищение женским лицом или фигурой. От его слов надежда возросла еще больше.

– Боже мой, – снова произнес он благоговейным шепотом. – Она была настоящая?

– Очень настоящая, – охотно заверила Алекс, – и очень нуждающаяся в вашей помощи, хотя она не должна знать, о чем я вас просила. Вы ведь поможете, да?