Джудит Макнот – История любви леди Элизабет (страница 32)

– Нет, а ты?

– Гром и молния, нет! – сказал Джейк в ужасе от перспективы есть то, что приготовит сам.

– Люсинда, – в третий раз за последний час сказала Элизабет. – Я не могу сказать, как я об этом сожалею.

Пять дней назад Люсинда прибыла в гостиницу на шотландской границе, где присоединилась к Элизабет для поездки к Яну Торнтону. В это утро сломалась ось их наемной кареты, и сейчас они, униженные, сидели в фургоне с сеном, принадлежащем какому-то фермеру, а их сундуки и саквояжи опасно раскачивались туда-сюда на изрытой колеями тропе, которая, очевидно, считалась в Шотландии дорогой. Перспектива появления у дверей Яна Торнтона на возу сена так ужасала ее, что Элизабет предпочитала сосредоточиться на своей вине, а не на предстоящей встрече с чудовищем, которое погубило ее жизнь.

– Как я сказала в последний раз, когда вы извинялись, Элизабет, – ответила Люсинда, – это не ваша вина, и поэтому вы не должны извиняться за прискорбное отсутствие дорог и удобств в этой варварской стране.

– Да, но если бы не я, нас бы здесь не было.

Люсинда раздраженно вздохнула, ухватилась за стенку фургона, когда он особенно резко накренился, и восстановила справедливость.

– И как я уже призналась, если бы меня обманом не заставили упомянуть имя мистера Торнтона в разговоре с вашим дядей, никто из нас не был бы здесь. Вы всего лишь испытываете некоторое волнение перед неприятной встречей с этим человеком, и нет никакого повода… – Фургон угрожающе качнулся, и они обе ухватились за его стенки, чтобы сохранить равновесие, -…нет никакого повода продолжать извинения. Лучше потратить ваше время на то, чтобы подготовиться к этому печальному событию.

– Конечно, вы правы.

– Конечно, – уверенно подтвердила Люсинда. – Как вы знаете, я всегда права. Почти всегда, – поправилась она, очевидно думая о том, как была обманута Джулиусом Камероном и назвала имя Яна Торнтона в качестве одного из прежних искателей руки его племянницы. Как она объяснила Элизабет сразу же по прибытии в гостиницу, она назвала его имя в качестве претендента только потому, что Джулиус начал задавать вопросы о том, какова была репутация Элизабет во время дебюта и пользовалась ли она успехом. Полагая, что он слышал какие-то злонамеренные сплетни об отношениях Элизабет с Яном Торнтоном, Люсинда пыталась приукрасить ситуацию, назвав его имя среди многочисленных женихов Элизабет.

– Я бы лучше встретилась с самим дьяволом, чем с этим человеком, – сказала Элизабет, подавляя дрожь.

– Да уж, не сомневаюсь, – согласилась Люсинда, сжимая одной рукой зонтик, а другой край фургона.

Чем ближе становилась эта встреча, тем больше она сердила и смущала Элизабет. В течение первых четырех дней путешествия напряжение значительно спало при виде величественного пейзажа Шотландии, ее чередующихся холмов и глубоких долин, покрытых ковром колокольчиков и боярышника. Сейчас, однако, по мере приближения встречи, даже вид гор, усыпанных весенними цветами, или ярко-голубых озер внизу не мог успокоить растущее волнение.

– Более того, я не могу поверить, что он имеет хоть малейшее желание видеть меня.

– Мы скоро это узнаем.

На холме над извилистой колеей, считавшейся дорогой, остановился пастух, чтобы поглазеть на старый деревянный фургон, с трудом двигавшийся по дороге внизу.

– Глянь-ка туда, Уил, – сказал он брату. – Видишь чего я вижу?

Брат посмотрел вниз и разинул рот, его губы растянулись в беззубой улыбке удовольствия при забавном виде двух дам – шляпки, перчатки и все такое, – которые с опасной неустойчивостью пристроились на краю в задней части фургона Сина Мак-Лэша. Они сидели прямо, словно аршин проглотили, а вытянутые ноги торчали из фургона.

– Вот это да! – засмеялся Уил и, стоя высоко над фургоном, сдернул шапку, насмешливо приветствуя дам.

– Я слыхал в деревне, Ян Торнтон приезжает домой. Спорю, он уже приехал, и они, две его милашки, едут погреть постель и еще, чего ему надо.

К счастью, не ведая о предположениях, высказанных двумя зрителями на холме, мисс Трокмортон-Джоунс сердито, но тщетно смахивала пыль со своих черных юбок.

– За всю мою жизнь меня никогда не подвергали такому обращению! – в ярости прошипела Люсинда, когда фургон еще раз сильно и со скрипом накренился и она ударилась плечом о Элизабет. – Вы можете не беспокоиться, я выскажу мистеру Яну Торнтону все, что я думаю о его приглашении двух благородных женщин в эту забытую Богом пустыню, когда он даже не упомянул, что дорожная коляска слишком широка для этих дорог.

Элизабет открыла рот, чтобы сказать какие-нибудь успокаивающие слова, но как раз в этот момент фургон со скрежетом накренился, и она ухватилась за деревянную стенку.

– Из того немногого, что я знаю о нем, Люси, – наконец, удалось ей произнести, когда фургон выпрямился, – его ничуть не беспокоит, что нам пришлось вынести. Он – груб и невнимателен… и это его хорошие качества.

– Хо, хо, – крикнул фермер, натягивая вожжи старой коняги, и фургон со стоном остановился. – Вот дом Торнтона, там, на вершине холма, – показал фермер.

Люсинда смотрела с нарастающим гневом на большой, но невзрачный дом, который едва виднелся за густыми деревьями, затем обрушила всю силу своего авторитета на несчастного фермера.

– Ты ошибся, добрый человек, – сказала она твердо. – Ни один джентльмен с положением или здравым смыслом не будет жить в таком заброшенном месте. Будь добр, поверни этот развалившийся экипаж и отвези нас обратно в деревню, чтобы мы снова расспросили о дороге. Здесь явно недоразумение.

Тут оба – и лошадь, и фермер – обернулись и посмотрели на нее с одинаковым выражением горестного негодования.

Лошадь промолчала, но фермер слушал раздраженные жалобы Люсинды все последние двенадцать миль пути, – и они ему надоели до смерти.

– Послушайте, моя леди, – начал он, но Люсинда оборвала его:

– Не называй меня «моя леди». Мисс Трокмортон-Джоунс вполне сойдет.

– Ага. Ну, кто бы вы ни были, я вас везу только до сюда, и вот здесь живет Торнтон.

– Ты не можешь бросить нас здесь, – сказала она, когда усталый старик, обнаружив прилив новых сил, явно вызванный возможностью избавиться от нежеланных гостей, спрыгнул с фургона, после чего начал стаскивать их сундуки и шляпные коробки и ставить на обочине узкой колеи, служившей дорогой.

– А что, если их нет дома? – ахнула Люсинда, когда Элизабет пожалела престарелого фермера и стала помогать ему стаскивать один из сундуков.

– Тогда мы просто спустимся сюда и подождем другого фермера, надеюсь, он будет достаточно добр, чтобы подвезти нас, – сказала Элизабет с мужеством, которого совсем не чувствовала.

– Я бы не рассчитывал на это, – произнес фермер, когда Элизабет вынула монету и положила ему в руку. – Спасибо, миледи, большое спасибо, – сказал он, дотрагиваясь до шапки и слегка улыбаясь младшей леди с поразительным лицом и блестящими волосами.

– Почему нам не следует рассчитывать на это? – требовательно спросила Люсинда.

– Потому что, – ответил фермер, взбираясь снова на свой фургон, – едва ли кто-нибудь проедет здесь за неделю или две, может, и дольше. Дождь собирается – завтра, я думаю, или послезавтра. Не проедешь здесь на фургоне, когда дождик сильный. Кроме того, – добавил он, жалея молодую мисс, которая слегка побледнела, – я вижу, там дым идет из трубы, так что кто-то есть наверху.

Щелкнув истершимися вожжами, он уехал, и с минуту Элизабет и Люсинда просто стояли, пока поднявшееся облако пыли оседало вокруг них. Наконец Элизабет заставила себя мысленно как следует встряхнуться и попыталась взять ситуацию в свои руки.

– Люси, если ты возьмешься за сундук с одного бока, я могу взяться с другого, и мы сможем внести его вверх к дому.

– Вы этого не сделаете! – сердито воскликнула Люсинда. – Мы все оставим прямо здесь, и пусть Торнтон пришлет вниз слуг.

– Мы могли бы так сделать, – сказала Элизабет, – но подъем опасен и крут, а сундук достаточно легкий, поэтому нет смысла заставлять кого-то ходить лишний раз. Пожалуйста, Люси, я слишком измучена, чтобы спорить.

Люсинда бросила быстрый взгляд на бледное, встревоженное лицо Элизабет и отказалась от споров.

– Вы совершенно правы, – коротко сказала она.

Элизабет не была совершенно права. Подъем был достаточно крут, но сундук, который сначала казался совсем легким, становился с каждым шагом на фунт тяжелее. В нескольких ярдах от дома обе дамы остановились передохнуть еще раз, затем Элизабет решительно ухватилась за ручку со своей стороны.

– Идите к двери, Люси, – запыхавшись, сказала она, беспокоясь о здоровье Люсинды, если той и дальше придется тащить сундук. – Я его просто поволоку.

Мисс Трокмортон-Джоунс взглянула на свою бедную растрепанную подопечную, и гнев вспыхнул у нее в груди от того, что они были так унижены. Подобно разгневанному генералу она раздраженно подтянула перчатки, повернулась на каблуках, печатая шаг подошла к входной двери и подняла зонтик. Используя ручку зонтика как дубинку, с силой забарабанила в дверь.

За ее спиной Элизабет упрямо волокла сундук.

– Вы не думаете, что никого нет? – задыхаясь спросила она, подтягивая сундук последние несколько футов.

– Если они дома, то, должно быть, оглохли, – сказала Люсинда.

Она снова подняла зонтик и начала с размаху бить по двери так, что весь дом наполнился грохотом.