Джудит Макнот – История любви леди Элизабет (страница 21)

– Валери хочет встретиться со мной в оранжерее прямо сейчас, – сказала она Берте.

Берта побледнела.

– Она знает, что произошло, да? И поэтому хочет видеть вас? Мне не положено говорить это, но мне не нравится эта девушка. У нее злые глаза.

Никогда прежде за всю жизнь Элизабет не сталкивалась с интригами или обманом, и все происходящее казалось невыносимо запутанным и окрашенным недоброжелательностью. Не отвечая на замечание Берты о своей подруге, она взглянула на часы и увидела, что было всего лишь 6 часов.

– Роберт не сможет быть здесь раньше, чем через час. За это время я схожу и выясню, зачем Валери хочет меня видеть.

Подойдя к окнам, Элизабет, раздвинув драпировки, разглядывала гостей, стоящих на террасе или гуляющих по саду. Меньше всего ей хотелось, чтобы Ян увидел, как она входит в оранжерею, и последовал за ней туда. Такая возможность казалась крайне маловероятной, но и в этом случае было благоразумным больше не рисковать. Она почти лишилась сил от облегчения, когда увидела его высокую фигуру внизу на террасе. Ярко освещенный парой фонарей, он был в окружении трех женщин, которые кокетничали с ним, в то время как лакей ходил вокруг этой группы, терпеливо ожидая, когда его заметят. Элизабет увидела, как Ян взглянул на лакея, и тот передал ему что-то, предположительно, какой-нибудь напиток. Не обращая внимания на волнение, охватившее ее, когда она посмотрела вниз на его темную голову, Элизабет отвернулась от окон. Предпочитая не выходить из дома через задние двери, которые выходили на террасу, где, как она знала, стоял Ян, девушка прошла боковыми дверями и в стороне от горящих фонарей.

В дверях оранжереи Элизабет заколебалась.

– Валери? – тихо позвала она, оглядываясь по сторонам.

Лунный свет лился через стеклянные панели крыши, и когда никто не откликнулся, Элизабет вошла внутрь и осмотрелась. Цветущие растения в горшках стояли повсюду – аккуратными рядами на столах и скамейках. Более нежные виды украшали полки ниже столов, укрытые от прямых лучей солнца, которые проходили через стеклянный потолок в дневное время. Стараясь успокоиться, Элизабет шла по проходам, рассматривая цветы.

Оранжерея была больше, чем в Хейвенхерсте, заметила она, и часть ее, очевидно, использовалась как своеобразный солярий, так как здесь были деревья, растущие в кадках, и около них витиевато украшенные каменные скамьи с яркими подушками на них.

Элизабет шла по проходу, не замечая темной тени, появившейся в дверях и бесшумно двигавшейся за ней. Заложив руки за спину, она наклонилась, чтобы понюхать гардению.

– Элизабет, – холодно произнес Ян.

Она резко обернулась, сердце громко застучало у нее в груди, рука прижалась к горлу, колени мелко задрожали.

– Что случилось? – спросил он.

– Вы… вы испугали меня, – сказала она. Когда Ян подошел, выражение его лица было странно безразличным. – Я не ожидала, что вы сюда придете, – волнуясь, добавила Элизабет.

– В самом деле? – усмехнулся он. – Кого же ты ожидала после этой записки – принца Уэльского?

Записка! Поразительно, но ее первой мыслью, когда она поняла, что записка от него, а не от Валери, было то, что для образованного человека его орфография граничила с безграмотностью. Вторая мысль заключалась в том, что Ян за что-то на нее сердит. Он не заставил ее долго сомневаться в причине.

– Может быть, ты мне скажешь, как за весь день, проведенный вместе, ты не удосужилась упомянуть, что ты – леди Элизабет?

Элизабет подумала немного испуганно, что бы он чувствовал, если б знал, что она – графиня Хейвенхерст, а не просто старшая дочь какого-нибудь незначительного дворянина или рыцаря.

– Ну, говори, любимая. Я слушаю.

Элизабет отступила на шаг.

– Раз ты не хочешь говорить, – язвительно сказал он, пытаясь взять ее за плечи, – это все, что ты хотела от меня?

– Нет! – торопливо сказала она, отступая от него. – Я уж лучше поговорю.

Он приблизился к ней, и Элизабет отступила еще на шаг, воскликнув:

– Я хочу сказать, есть так много интересных тем для разговора, не правда ли?

– Разве? – спросил Ян, снова двигаясь вперед.

– Да, – взволнованно сказала Элизабет, на этот раз отступая на два шага. Ухватившись за первую пришедшую в голову тему, она указала на стол, рядом с ней, заставленный гиацинтами, и воскликнула: – Разве не прелесть эти гиацинты?

– Прелесть, – согласился он, не взглянув на них, и потянулся к ее плечам, явно намереваясь привлечь девушку к себе.

Элизабет отскочила так быстро, что его пальцы всего лишь скользнули по легкой ткани ее платья.

– Гиацинты, – болтала она с отчаянной настойчивостью, когда он начал преследовать ее шаг за шагом мимо столов с горшками лилий, – часть семейства Гиацинтус, хотя культивированная разновидность, которую мы имеем здесь, принадлежит к…

– Элизабет, – мягко перебил он, – меня не интересуют цветы.

Он снова потянулся к ней, и Элизабет в безумной попытке избежать его рук, схватила горшок с гиацинтом и сунула в его протянутые руки.

– Существует миф о происхождении гиацинтов, который, может быть, заинтересует вас больше, чем сам цветок, – с горячностью продолжала она, и неописуемое выражение изумления, веселья и интереса неожиданно промелькнуло на его лице. – Видите ли, гиацинт действительно назван по имени красивого спартанского юноши – Гиацинтуса, – которого любили Аполлон и Зефир, бог западного ветра. Однажды Зефир обучал Гиацинтуса метать диск и нечаянно убил его. Говорят, кровь Гиацинтуса превратилась в цветок, и на каждом лепестке написано греческое восклицание, выражающее печаль.

Ее голос слегка задрожал, когда он многозначительно поставил горшок с гиацинтом на стол.

– В… в действительности цветок, который вырос, должен бы быть ирисом или дельфиниумом, но вот так он получил свое название.

– Очаровательно. – Его непостижимые глаза не отрывались от ее глаз.

Элизабет знала, что он имеет в виду ее, а не историю гиацинта, и хотя она приказала себе отодвинуться от него, ноги отказывались сдвинуться с места.

– Совершенно очаровательно, – снова прошептал Ян, и Элизабет смотрела, как медленным движением его руки протянулись к ней и нежно легли на ее плечи, слегка поглаживая их.

– Вчера вечером ты была готова выдержать битву с целой толпой мужчин, потому что они посмели думать, что я мошенничаю, а сейчас ты боишься. Это меня ты боишься, любимая? Или чего-то другого?

Нежность, прозвучавшая в его звучном баритоне, взволновала ее так же, как и прикосновение губ.

– Я боюсь того, что вы заставляете меня чувствовать, – в отчаянии призналась она, пытаясь овладеть собой и ситуацией. – Я понимаю, что это всего лишь – легкий флирт на уик-энде…

– Лгунья, – пошутил он и коснулся ее губ быстрым, сладким поцелуем. От короткого прикосновения у нее закружилась голова, но как только Ян оторвался от нее, она поспешно испуганно заговорила.

– Благодарю вас, – глупо невпопад вырвалось у нее. – Г… гиацинт не единственный цветок с интересной историей. Есть еще лилии, которые также относятся к семейству…

Медленная, соблазняющая улыбка показалась на красивом лице Яна, и в ужасе от своей беспомощности Элизабет не могла оторвать глаз от его губ. Девушка не могла остановить дрожь предвкушения, когда он наклонил голову. Разум предостерегал ее, что она сошла с ума, но сердце знало правду, это было прощание, и сознание этого заставило встать на цыпочки и ответить на его поцелуй с чувством беззащитности и растерянности от желания, охватившего Элизабет. Наслаждение, с которым она уступала, вместе с движением ее рук, одна из них скользнув по груди, прижалась к его сердцу, а другая обвила за шею, показалось бы любому мужчине поведением или влюбленной женщины или опытной кокетки. Элизабет, наивная, неопытная и очень молодая, вела себя чисто инстинктивно и не осознавала, что все, что она делает, убеждает его, что она относилась к первой из них.

Однако она не так забылась, чтобы не помнить о последствиях своего поведения и забыть о предстоящем приезде Роберта. К несчастью, Элизабет никак не могла предположить, что он уже отправился сюда до получения ее записки.

– Пожалуйста, послушайте меня, – растерянно прошептала она, – мой брат приезжает, чтобы увезти меня домой.

– Тогда я поговорю с ним. Ваш отец может иметь некоторые возражения, даже когда он поймет, что я смогу обеспечить ваше будущее…

– Мое будущее! – перебила Элизабет в непритворном ужасе от того, как он брал на себя обязательства, – игрок, в точности, как ее отец.

Она представила себе комнаты в Хейвенхерсте, лишенные всего ценного, почти с голыми стенами, слуг, полагающихся на нее, предков, полагающихся на нее. В этот момент Элизабет могла сказать что угодно, только, чтобы заставить его оставить ее в покое, пока она не потеряла полностью контроль над собой и не уступила бездумной, порочной слабости, которую, казалось, он вызывал в ней. Она откинулась назад в его объятиях, пытаясь заставить свой дрожащий голос звучать холодно и насмешливо:

– И чем вы меня обеспечите, сэр? Обещаете мне рубин, который едва помещается на ладони, как обещал виконт Мондевейл? Соболей, чтобы набросить на плечи, и норку – вместо ковра, как лорд Сибери?

– И этого вы хотите?

– Конечно, – сказала она с наигранной веселостью, пытаясь подавить рыдание. – Разве не этого хотят все женщины и обещают все джентльмены.