Джудит Крэнц – Серебряная богиня (страница 36)

Распечатывая новое письмо от Рэма, пришедшее в следующем, 1969 году, Дэзи очень надеялась, что, не дождавшись от нее ответа на свои предыдущие два письма, он вернется к прежним, чисто деловым отношениям, но вместо этого прочла:

Я понимаю, что ты еще не готова отвечать мне, Дэзи, но это никак не влияет на мои чувства к тебе или на уверенность в том, что настанет день, когда я получу возможность лично просить у тебя прощения. Что бы ты ни думала обо мне, я остаюсь твоим братом, и ничто на свете не способно отменить этот факт, точно так же, как ничто не может лишить меня воспоминаний. Неужели ты забыла эвкалиптовую рощу? Неужели ты больше не испытываешь никаких чувств к тому, кто так сильно любит тебя ?

Все последующие письма от Рэма Дэзи, не вскрывая, выкидывала в большой мусорный ящик, стоявший в кафе, не желая, чтобы послания сводного брата находились у нее в комнате, пусть даже в корзине для мусора. Каждое новое письмо, доставленное почтальоном в ее жилище, вызывало у Дэзи мысль о свернувшейся в клубок змее. Ее ненависть к Рэму и страх перед ним лишь усиливались из года в год, а каждое его слово, несмотря на все смирение Рэма, казалось, содержит скрытую угрозу.

Долгие часы размышлений убедили Дэзи в том, что ее преждевременно приобретенный сексуальный опыт оказался возможным только потому, что она тогда все еще находилась во власти горя, вызванного смертью отца, повергшей ее в состояние, при котором она словно утратила часть себя и отчаянно цеплялась за Рэма, чтобы вновь обрести цельность. Она непрестанно укоряла его в душе, постоянно убеждая себя в Том, что именно он, а не она, повинен в случившемся. И все же чувство собственной вины, для которого, как она была уверена, нет никаких оснований, не оставляло ее, вынуждая с яростью отвергать любые попытки кого бы то ни было снова вовлечь ее в любовные отношения. Дэзи будто отгородилась высокой стеной от всякого секса, не сулившего ничего, кроме боли, стыда и смущения. Вместо этого она развила столь бурную деятельность, что ее наполненное существование абсолютно поглощало всю ее энергию.

Дэзи с воодушевлением занималась оформлением спектаклей в студенческих театрах Санта-Круса и к последнему курсу стала руководить коллективом театральных художников и декораторов. Дэзи также овладела многими видами сценического ремесла: освещением, разработкой и пошивом костюмов и другими. Она обожала сцену! Дэзи находила удовольствие от самой работы и поиска материалов, ощущая радость от того, что можно сделать на сцене. Дэзи еще не знала, какую работу ей удастся получить в театре, но это стало ее мечтой, и до окончания колледжа она стремилась освоить как можно больше специальностей, которые могли бы пригодиться ей в жизни.

Как-то в начале последнего года учебы, когда Дэзи была занята эскизами костюмов к футуристической постановке шекспировской «Бури», в комнату влетела взволнованная Кики.

— Эй, Дэзи, где ты? Ах, как здорово, что ты тут. Послушай, я только что получила письмо от Зипа Саймона. Он возглавляет отдел рекламы в папиной компании и приезжает сюда на следующей неделе. Мы обе приглашены к нему.

— Что понадобилось столь важной персоне из «Юнайтед моторе» в наших скромных, но милых сердцу пенатах? Кстати, ты оторвала меня от работы. Как считаешь, во что должен быть одет Просперо на борту космического корабля?

— В скафандр, но прервись на минутку. Я тебе много раз говорила, что Зип обещал мне: если они будут снимать рекламный ролик для телевидения где-нибудь поблизости, он позволит нам взглянуть, как это делается. И вот теперь они будут работать в Монтерее на следующей неделе. Они делают рекламу «Скайхока», той самой новой модели, которую держат в таком секрете, сама понимаешь.

— Рекламный ролик для ТВ! О да! Это, конечно, великое действо, — пренебрежительно заметила Дэзи. — Прекрати сходить с ума, Кики!

Среди студентов Санта-Круса считалось хорошим тоном не смотреть телевизионные передачи, кроме самых эксцентричных. Тем более презрительным было их отношение к любым коммерческим передачам.

— Дэзи Валенская! — негодующе воскликнула Кики. — Разве ты не знаешь, что современная реклама — самый подробный и полезный источник информации, изобретенный человечеством, ибо дает наиболее полное представление о повседневной жизни!

— Ты только что сама это придумала!

— Вовсе нет! Я вспомнила об этом потому, что мне надоело слушать, как все тут кругом рассуждают о башнях из слоновой кости и прочей ерунде. Вот подожди, Дэзи, пойдут они все работать, и тогда посмотрим, что они запоют.

— Слышу голос истинной дочери славного города Детройта!

— Элитная свинья!

— Капиталистический поросенок!

— Я первая сказала «свинья», так что победа за мной, — заявила Кики, довольная своим преимуществом в их давней игре в оскорбления.

На следующей неделе обе девушки появились у отгороженного веревкой квартала Кэнери-роу, одной из улиц Монтерея, что находился менее чем в часе езды на машине от Санта-Круса. Там уже толпилась небольшая толпа зевак. Неподалеку стоял громадный фургон с надписью «Кино» и большой грузовик, в кузове которого находился покрытый брезентом новый «Скайхок». Старинный, но в отличном состоянии «Скайхок» стоял посреди улицы. Кики и Дэзи осторожно протиснулись сквозь толпу к веревочному ограждению и осмотрели площадку, где должен был сниматься телевизионный рекламный ролик.

— Ничего пока не происходит, — констатировала Дэзи.

— Странно, — прошептала Кики, разглядывая группы людей, застывших на отгороженном пространстве. Указывая в сторону мужчин, одетых в старомодные костюмы с галстуками темных тонов, она многозначительно заметила: — Эти типы из нашего рекламного агентства, а другие — от клиента, старого приятеля моего папаши.

— А вон те — должно быть, съемочная группа, — сказала Дэзи, кивнув в сторону сбившихся в кружок мужчин и женщин в таких потрепанных джинсах, что в них не стыдно было показаться даже в студенческом городке. Все они пили кофе из пластиковых стаканчиков и непринужденно, словно на пикнике, жевали галеты. Внимание девушек привлекли еще двое, расположившихся поодаль: высокий рыжеволосый мужчина и молоденькая пухленькая, строго одетая женщина. В отличие от остальных, эти обнаруживали какие-то признаки активности.

— Что-то тут не так, — раздраженно пробормотала Кики. — Мне уже выпадало бывать на съемках рекламы, и им там не приходило в голову стоять просто так, ничего не делая.

— Слушай, тебя не назначали здесь командовать, — напомнила ей Дэзи.

— Ладно, зато хоть Зип Саймон тут. Эй, Зип, идите сюда! — крикнула Кики с самоуверенностью.

Невысокий лысый мужчина отделился от группы людей в деловых костюмах и подошел к девушкам, чтобы провести их за веревочное ограждение, охраняемое полицейским.

— Кики, как поживаешь, детка? — Он обнял ее. — А как зовут твою подружку?

— Дэзи Валенская.

Зип Саймон мрачно вздохнул.

— Сдается мне, девочки, что вам не удастся посмотреть, как снимают рекламные фильмы. У нас большая беда, и я до сих пор не могу в это поверить. Подумать только, Норт — самый великий режиссер в рекламном деле и не может снимать. Это — катастрофа!

— Какая катастрофа? Кто-нибудь заболел? — спросила Кики.

— К сожалению, нет, на это мы наплевали бы. Мы несколько месяцев планировали и готовили съемки этого чер-тового ролика, а теперь вот накололись с натурой.

— А что такое с ней произошло? — спросила Кики.

— Тут все перестроили, мать их так, вот что! Норт связывался с местными парнями, и эти ублюдки показали нам превосходные снимки Кэнери-роу в ее первозданном виде, а когда мы приехали сюда, то оказалось, что здесь все переделано в современном стиле, и во всем этом сраном городишке не осталось ни одного дома, который выглядел бы достаточно древним. Вот дерьмо! Прости меня. Кики. Извините и вы меня за мои выражения, подружка Кики.

— А почему они должны выглядеть старыми? — поинтересовалась Дэзи.

— Потому что этого требует сценарный планшет, — заявил Зип с таким видом, будто поведал им обо всем, что они хотели узнать.

— А что это такое «сценарный планшет»? — не унималась Дэзи.

Зип недоверчиво уставился на нее. Подобное невежество несказанно удивило его, но в то же время перед ним был новый человек, которому он мог пожаловаться на судьбу.

— Сценарный планшет, дорогая подружка Кики, это такой большой лист бумаги с приклеенными на нем фигурками действующих лиц с выходящими изо ртов пузырями, на которых написаны реплики каждого. Улавливаете? Для нас, бедных тружеников рекламы, это все равно что Библия. И вот на этом самом планшете вы можете увидеть старинный «Скайхок», припаркованный перед рестораном на Кэнери-роу лет сорок назад. А из ресторана выходит парочка, одетая по моде того времени, садится в автомобиль и отъезжает. Затем следует еще одна сцена, и вы видите уже новую модель «Скайхока» на том же самом месте, и снова выходит парочка, одетая уже по-современному, опять садится в машину и отъезжает, а голос за кадром говорит: «Скайхок» от «Юнайтэд моторз» по-прежнему самая лучшая машина».

— Мне это нравится, — взвизгнула Кики.

— Это замечательно — просто и выразительно. Мы собираемся снимать такие сценки по всей стране и во всех исторических, живописных местах, точнее, собирались, а теперь… кто знает, что из всего этого выйдет.