Джуд Деверо – Укрощение (страница 34)
Роган в ужасе уставился на мягкие детские локоны.
— Никогда не видела чужих людей, — пояснила Габи. — Это моя Сара.
— Возьми ее, — прошептал Роган Лайане. — Немедленно убери девчонку.
Но Лайана неожиданно оглохла.
— Ну-ка, Сара, отдай инжир дядюшке Рогану.
Девочка торжественно взяла ягоду и поднесла ко рту Рогана. Когда он попытался взять ягоду у нее, та протестующе завизжала. Бедняга с таким видом, словно его пытают, открыл рот и позволил ей скормить ему инжир.
Лайана беседовала с Габи, делая вид, будто не замечает ни Рогана, ни ребенка, но то и дело подсовывала девочке фрукты. Устав кормить дядю, Сара прижалась к Рогану и заснула.
Скоро, слишком скоро солнце опустилось за горизонт, и Лайана поняла, что пора идти домой. Она не хотела, чтобы этот чудесный день кончался. Не хотела возвращаться в мрачный замок Морей. Она вложила руку в ладонь Рогана и опустила голову ему на плечо. Они еще долго сидели так, втроем, со спящим ребенком.
— Это был лучший день в моей жизни, — прошептала она. — Жаль, что все приходит к концу.
Роган крепче обнял жену. Совершенно пустой, никчемный день, и больше его на такое легкомыслие не уговорить! Впрочем, он согласился, что это было… скажем… приятно.
Сара проснулась и заплакала. Пора было возвращаться.
— Вы придете завтра? — спросила Лайана и увидела слезы благодарности в глазах женщины.
Лайана уже задумала назначить Габи кем-то вроде домоправительницы. Габи сделает все, чтобы служанки сохраняли чистоту в доме, а Лайана сможет проводить с мужем больше времени.
— Жаль, что нужно возвращаться, — повторила Лайана. — Хотелось бы, как Габи и Бодуин, жить в простой хижине и…
— To-то они с такой радостью отказались от своей простой хижины, — фыркнул Роган. — Этот обед стоил им годового дохода!
— Полугодового, — поправила Лайана тоном человека, проводившего много времени над счетными книгами. — Зато они влюблены. — Она мечтательно вздохнула. — Я видела это в глазах Габи. Должно быть, я смотрю на тебя точно так же.
Но Роган уже смотрел вперед, на стены замка Морей. Сегодня они с такой легкостью покинули замок. Что, если Говарды переоделись продавцами овощей и попросили разрешения войти? Нужно усилить бдительность.
— Ты слышал, что я сказала? — спросила Лайана.
Может, потребовать от крестьян, которым позволено беспрепятственно бывать в замке, чтобы носили бляхи с гербом Перегринов? Конечно, бляху можно украсть, но…
Больше книг Вы можете скачать на сайте - Knigochei.net
— Роган!
Лайана остановилась и дернула его за руку.
— Что тебе?
— Ты слышал меня?
— Каждое слово, — отмахнулся он. Может, что-то, кроме бляхи? Может…
— Что я сказала?
Роган тупо уставился на нее.
— О чем именно?
Лайана поджала губы.
— Я сказала, что люблю тебя.
Может, лучше каждый день менять пароль? Или запретить крестьянам вообще входить в замок? Никаких новых лиц… это…
К досаде Рогана, жена отбросила его руку и пошла вперед. Судя по походке, она очень разозлилась.
— А теперь что? — пробормотал Роган. Он сделал все, что жена от него требовала, и все же она опять недовольна.
Он поспешно догнал ее.
— Что-то не так?
— А, ты все же заметил меня! — надменно объявила она. — Надеюсь, я не помешала тебе своими признаниями в любви?
— Нет, — честно ответил он. — Я просто думал о другом.
— Не позволяй моим глупым речам отвлечь тебя! — яростно прошипела она. — Уверена, что сотни женщин клялись тебе в любви. Все «дни недели». А ведь когда-то у тебя были даже «месяцы». И разумеется, Жанна Говард каждый день твердила что ты для нее — единственный.
Роган начинал потихоньку прозревать. Это обычные женские выходки, и не стоит придавать им значения.
— Она не была Говард, когда вышла за меня.
— Понятно. Но ты не отрицаешь, что она постоянно повторяла тебе слова любви. Ты, возможно, слышал их так часто, что мои слова ничего для тебя не значат.
Роган немного подумал.
— Не помню, чтобы какая-то женщина признавалась мне в любви.
— Вот как? — бросила Лайана и снова взяла его за руку. Несколько минут оба молчали. — Ты любишь меня? — тихо спросила она.
Он стиснул ее пальцы.
— Любил. Несколько раз. А сегодня ночью я…
— Я не про такую любовь. Я имею в виду — душой и сердцем. Как ты любил мать.
— Мать умерла, когда родился я.
— Тогда мать Северна, — нахмурилась она.
— Она тоже умерла, рожая Северна. Тогда мне было два года. Я ее не помню.
— А мать Зареда?
— Вряд ли я что-то испытывал к ней. Она боялась нас до смерти. И все время плакала.
— Неужели никто не пытался ее утешить.
— Роуленд велел ей прекратить вой, чтобы мы могли немного поспать.
Лайана подумала о бедняжке, одной, в грязном замке, полном грубых, бесчувственных людей. Именно ее уморили голодом в замке Бивен. Но если Роган в жизни не любил ни одну женщину, то, должно быть, любил братьев.
— Когда твои старшие братья умерли…
— Роуленд не умер. Его убили Говарды.
— Ладно, пусть так, — нетерпеливо бросила она. — Убили. Прикончили. Погубили безвинно. Ты тосковал о нем после его смерти?
Роган не сразу ответил. Перед глазами как живой встал его сильный, могучий брат.
— Я тоскую о нем каждый день, — ответил он наконец.
— А если бы умерла я? — тихо спросила Лайана. — По мне ты тосковал бы? Скажем, если бы меня унесла чума?
Роган повернулся к ней. Если она умрет, его жизнь станет прежней. Одежда будет кишеть вшами. В хлебе будет полно песка, «дни недели» вернутся. Больше некому будет проклинать его, издеваться, подтрунивать, публично позорить и заставлять тратить время.
Роган нахмурился. Да, он будет тосковать по ней.
И черт побери, ему совсем не понравилась эта мысль!
— Мне больше не придется ходить на ярмарки, — буркнул он и пошел дальше.