Джуд Деверо – Укрощение (страница 25)

Но Роган, не дав ему договорить, протолкался мимо и поднялся по ступенькам.

— Надеюсь, теперь убийства прекратятся? — осмелился спросить один из крестьян. Ответа он не получил.

Но у Северна был не менее твердый характер, и он помчался по лестнице вслед за братом. В зале был только Заред.

— Где он? — рявкнул Северн.

— Там.

Заред показал на комнату, которую называли комнатой для размышлений. Она традиционно принадлежала главе рода Перегринов: сначала отцу, потом Роуленду, а сейчас — Рогану. Никто не смел нарушать уединения господина, разве что при условии вражеской атаки.

Но сейчас Северн не колеблясь распахнул дверь.

— Убирайся отсюда ко всем чертям! — прорычал Роган, еще не отошедший от потрясения.

— И слушать, как люди называют моего брата трусом? Трусом, который боится выполнить условия пари?

— Пари с женщиной, — процедил Роган.

— Да. Но пари, заключенное на людях, в моем присутствии, в присутствии твоих рыцарей, даже крестьян, — уже спокойнее возразил Северн. — И почему не дать женщине того, что она просит? Она, возможно, потребует спеть с ней дуэтом или подарить цветы. Что страшного в том, чтобы стать рабом женщины всего на один день?! Особенно такой женщины! Она и заботится только о чистоте дома и… о тебе, хотя бог знает, почему именно. Засыпала меня и Зареда вопросами о тебе.

— И ты, конечно, выложил ей все. Похоже, ты очень любишь болтать с женщинами. Ты и твоя замужняя герцогиня…

— Не говори того, о чем позже пожалеешь, — остерег Северн. — Да, я люблю побеседовать с Иолантой. У нее умная голова на плечах, а твоя жена, по всей видимости, ничуть ее не глупее. Она оказалась права, сказав, что заставит самих крестьян выдать воров. Целых два года мы пороли людей, пытали, и они все же обкрадывали нас, где и как только могли. А она всего-навсего накормила их, заставила искупаться, и они пресмыкаются у ее ног.

— Они так привыкнут есть наших коров, что перестанут работать и потребуют, чтобы мы снабжали их всем необходимым для жизни. Чего они захотят дальше? Шелковую одежду? Меха, чтобы грели зимой? Павлиньи языки на обед?

— Не знаю, — честно ответил Северн, — но твоя жена выиграла у тебя пари.

— Она — как наши крестьяне. Если сегодня дать ей все, что она хочет, чего же потребует завтра? Управлять всем поместьем? Разбирать тяжбы и судить провинившихся? Может, позволить ей тренировать рыцарей на ристалище?

Северн задумчиво уставился на брата.

— Почему ты боишься ее?

— Боюсь? — завопил Роган. — Да я мог бы переломить ее надвое голыми руками! Мог бы приказать бросить ее в подземелье! Отослать ее и гордячек служанок в Бивен и больше никогда с ней не видеться. Я мог бы…

Он осекся и тяжело уселся на стул.

Северн пораженно уставился на Рогана. Вот он, его старший, сильный, непобедимый, несгибаемый брат, который первым бросался в бой, а сейчас кажется напуганным ребенком. Ему это совсем не нравилось. Роган был всегда уверен в себе. Всегда знал, что делать. Никогда не колебался, принимая решения, и никогда не уклонялся с однажды избранного пути.

«Нет, — поправил себя Северн, — Роган не принимал решения. Он просто знал, что делать».

Северн пошел к двери.

— Пойду извинюсь перед людьми. Конечно, ни один Перегрин не может стать рабом женщины. Сама идея абсурдна.

— Нет, погоди, — остановил его Роган, не поднимая глаз. — Я сглупил, согласившись на это пари. И думать не думал, что она найдет воров. Иди к ней и спроси, чего она желает от меня. Может, дело ограничится парой новых платьев. Терпеть не могу тратить деньги, но придется.

Не дождавшись ответа, Роган вскинул брови.

— Ну? У тебя есть какие-то другие занятия? Иди к ней.

Северн неожиданно покраснел до корней волос.

— Она может захотеть… чего-то… очень… интимного. Выиграй Ио такое пари, возможно, привязала бы меня к постели или…

Глаза Рогана заинтересованно блеснули.

— Кто знает, что взбредет в голову женщине? А вдруг она потребует привязать к заднице ослиный хвост и скрести полы? Эта женщина больше слушает, чем говорит. Полагаю, она знает о нас больше, чем мы о ней.

— Как хороший шпион, — пробурчал Роган.

Северн воздел к небу руки.

— Шпион или нет, а мне нравится, что здесь больше не воняет. Иди допроси женщину. По-моему, в ней совсем нет хитрости.

Он вышел, закрыв за собой дверь.

Роган последовал за ним и поднялся в солар. Последние несколько лет он приходил сюда только затем, чтобы взять очередного сокола. Но теперь соколы исчезли, и стены выглядели влажными от свежей побелки. На стенах висели три большие шпалеры, и первой его мыслью было продать их и получить много золота. По комнате были расставлены стулья, столы, табуреты и пяльцы.

При виде господина женщины перестали трещать и уставились на него, как на демона из ада. В противоположном конце комнаты на сиденье-подоконнике устроилась его жена. Он помнил ее спокойный взгляд, но больше всего помнил ощущение ее тела.

— Вон! — только и сказал Роган, наблюдая, как стайка испуганных женщин выпархивает в коридор.

Оставшись наедине с женой, он не подошел ближе. По его мнению, расстояние футов в тридцать — самое безопасное.

— Чего ты хочешь от меня? — мрачно спросил он, сведя темные брови. — Я не стану выставлять себя дураком и шутом перед своими людьми. Никакого мытья полов и никаких ослиных хвостов.

Лайана удивленно вытаращила глаза, но тут же улыбнулась:

— Никогда не получала особенного удовольствия, выставляя людей дураками.

Она очень медленно подняла руку и сняла эннен. Золотистые волосы рассыпались по плечам и спине. Лайана слегка встряхнула головой.

— Ты, должно быть устал. Подойди, сядь рядом. У меня есть вино и фрукты в меду.

— Пытаешься завлечь меня? — выпалил Роган.

Лайана нетерпеливо пожала плечами.

— Ну конечно. И что тут плохого? Ты мой муж, и я так давно тебя не видела. Расскажи, что ты делал в замке Бивен, а я за это поведаю тебе, что мы нашли во рву.

Она взяла со стола серебряный кубок, наполнила вином и поднесла ему:

— Попробуй это испанское вино.

Роган, не отрывая от нее взгляда, осушил кубок и изумленно уставился на жену. Вино было восхитительным.

Лайана рассмеялась.

— Я привезла с собой несколько рецептов и убедила твоих кухарок приготовить кое-что вкусное!

Она взяла его за руку и осторожно потянула к окну.

— О, Роган, мне нужна твоя помощь. Твои люди так упрямы, говорить с ними — все равно что со скалами. Вот, попробуй. Это маринованная груша, и тебе наверняка понравится хлеб, в котором нет песка.

Не успел Роган опомниться, как он уже был распростерт на подушках сиденья, набивал рот вкусными кусочками и слушал легкомысленную чепуху об уборке замка. Ему, конечно, давно следовало быть на ристалище, тренировать своих людей, но он не двигался с места.

— Сколько золотых? — неожиданно для себя уточнил он.

— Мы нашли во рву шесть золотых монет, двенадцать серебряных и свыше сотни медных пенни. И восемь мертвых тел, которые мы похоронили. — Лайана перекрестилась. — По-моему, тебе неудобно, — продолжала она. — Растянись и положи голову мне на колени.

Роган понимал, что ему следует бежать со всех ног, но он еще не спросил ее о пари и к тому же устал, а вино его расслабило. Поэтому он вытянул ноги на длинном сиденье и положил голову на мягкие колени Лайаны. Шелк ее юбки приятно ласкал щеку. Она погладила его виски и волосы нежными пальцами. А когда стала что-то напевать, он закрыл глаза.

Лайана смотрела на красавца, спавшего у нее на коленях, и мечтала, чтобы этот момент никогда не кончался. Во сне он выглядел куда моложе, особенно без обычной угрюмой гримасы, словно тяжесть ответственности свалилась с его широких плеч.

Он мирно проспал около часа, пока в комнату не ворвался Северн, бряцая пятьюдесятью фунтами доспехов.

Привыкший всегда быть начеку, Роган мгновенно проснулся и сел.

— Что случилось? — грозно потребовал он.

Северн перевел взгляд с брата на невестку. Он в жизни не видел, чтобы тот сидел с женщиной до заката, а тем более клал голову на ее колени. Поразительно видеть такую мягкость в суровом старшем брате.

Он неожиданно нахмурился.

Северн был на стороне невестки. И вообще упорство и грубость Рогана часто заставляли Северна выступать против старшего брата. Но увиденное ему не понравилось. Нехорошо, что женщина способна заставить Рогана забыть о том, кто он и какие обязанности на него возложены. Всего несколько часов назад Роган не желал видеть жену после долгой разлуки. Северна смешили его опасения, но, может, у Рогана была причина бояться силы этой женщины. Сумеет ли она заставить его отказаться от своего долга? Своей чести? Она была добра и заботлива с крестьянами, но, может, ее отвращение к насилию доведет до того, что Роган забудет о войне с Говардами?