Джуд Деверо – Укрощение (страница 18)
Лайана вспомнила, что Хелен сама не знала, сколько Перегринов осталось в живых.
— Я Заред, — пояснил мальчик, выбросив огрызок яблока в окно. — Теперь я тебя видел. Ты такая, как говорят. И Роган не придет к тебе сегодня.
Он шагнул к двери.
— Погоди-ка! — велела Лайана так грозно, что мальчишка невольно остановился и обернулся. — Что ты имел в виду, и куда подевался мой муж?
Лайана надеялась, что Роган отправился в какую-то секретную миссию по поручению короля или, возможно, принял временный обет целомудрия.
— Сегодня — среда, — бросил мальчишка.
— Какое отношение имеет день недели к моему мужу?
— Ты же вроде их встречала, его наложниц? Их всего семь: Манди, Тьюзди, Уэнзди, Терсди, Фрайди и Сэтэди. Одна на каждый день недели и еще одна, Уэйтинг, — запасная, на случай если у кого-то из девиц — женские неприятности. Иногда эти самые неприятности бывают у двух сразу, и тогда Роган ходит злой как черт. Может, тогда и придет к тебе.
Лайана не была уверена, что поняла правильно.
— Эти служанки его наложницы, — тихо пробормотала она. — Хочешь сказать, что мой муж каждый день спит с другой? Что они нечто вроде календаря?
— Он пытался завести по одной на каждый день месяца, но сказал, что тогда в замке собирается слишком много женщин. Пришлось ограничиться семью. А вот Северн — другой. Он говорит, что ему хватает Ио. Конечно, Ио…
— Где он? — перебила Лайана, ослепленная гневом. Гнев, проглоченный за все эти дни, теперь рвался наружу, пульсировал в ее венах. Она чувствовала себя отравленной гневом, барахталась в чем-то, таком же ядовитом, как содержимое замкового рва. — Где он?!
— Роган? Каждую ночь спит в разных комнатах. Говорит, что они ревнуют, если вынуждены приходить в его комнату. Сегодня среда? Значит, он на верхнем этаже кухонных помещений. Первая дверь слева.
Лайана встала. Ее шатало от ярости. Каждая мышца была натянута как тетива.
— Надеюсь, ты не пойдешь туда? Роган не любит, когда его беспокоят по ночам, и, нужно сказать, характер у него не из приятных. Однажды он…
— Он не видел моего характера, — процедила сквозь зубы Лайана. — Никто еще не угрожал мне таким образом!
Она протиснулась мимо мальчика и вышла в коридор, где схватила со стены горящий факел. На ней была только сорочка. Туфель она не потрудилась надеть, но не замечала, что шагает по костям. А когда на ее пути вырос ощерившийся пес, она ткнула его факелом, и пес умчался, поджав хвост.
— А мне говорили, что ты кролик, — покачал головой Заред, потрясенно взирая на невестку. Ну уж нет, на кролика она нисколько не походит! И что она собирается делать?
Что бы там ни было, необходимо немедленно найти Северна!
Глава 7
Лайана не знала точно, где находятся кухонные помещения, но ее вел инстинкт. Инстинкт — единственное, что направляло ее, потому что голова была занята воспоминаниями об унижениях, которые она претерпела за все это время. Он даже не захотел встретиться с ней до свадьбы! Он потребовал больше земли на самом церковном крыльце. Он изнасиловал ее сразу после свадьбы только для того, чтобы осуществить брак. Не потому, что воспылал желанием к ней. С тех пор он игнорировал ее, бросил в эту сточную яму и даже не представил ее слугам как свою жену.
Она спустилась во двор, поднялась по узким каменным ступенькам, которые, по-видимому, вели на кухню, и взобралась по крутой винтовой лестнице. Ступни давили что-то скользкое, но она ничего не замечала. Как не замечала и людей, которые стали подниматься с постелей и следовать за ней. Каждому было интересно разглядеть робкого покорного кролика, которого привез домой их хозяин.
Лайана поднялась наверх, пнув по пути любопытную крысу, пытавшуюся отгрызть ей палец на ноге, и наконец добралась до верхнего этажа. Осторожно открыла первую дверь слева и вошла в комнату. Там, распростершись на животе, поражая воображение обнаженным телом, телом, которое она когда-то так вожделела, лежал ее муж, обнимая правой рукой пухлые голые бедра одной из служанок, отказавшихся повиноваться Лайане.
Лайана даже не задумалась над тем, что делать. Просто поднесла факел к углу перины — одной из тех перин, которые привезла с собой, после чего подожгла второй угол.
Роган проснулся почти сразу и среагировал мгновенно: выхватил спящую девицу из огня и вскочил. Девушка проснулась, закричала и продолжала кричать, даже когда Роган бросил ее на дальнем конце комнаты, а сам схватил тлеющее одеяло и стал бить им по разгоравшимся языкам пламени. В этот момент распахнулась дверь, и вбежавший Северн помог брату погасить огонь, прежде чем он достиг потолочных балок. Потом братья выкинули обугленные остатки перины из окна в ров.
Девушка перестала кричать и скорчилась в углу, дрожа от страха и что-то бормоча.
— Прекрати! — скомандовал Роган. — Подумаешь, небольшой пожар!
Он хотел успокоить любовницу, но, проследив за направлением ее взгляда, увидел державшую факел Лайану и мгновенно сообразил, что случилось, хотя не поверил собственным глазам.
— Ты подожгла постель. Ты пыталась убить меня, — констатировал он и повернулся к Северну: — Она подкуплена Говардами. Забери ее и утром сожги во дворе.
Прежде чем Северн успел ответить, прежде чем Заред и остальные жители, толпившиеся в двери, успели вступиться за нее, ярость Лайаны взорвалась бушующим вулканом.
— Да, я пыталась убить тебя, — прошипела она, наступая на него с факелом в руках, — и жаль, что мне это не удалось! Ты унизил меня, обесчестил, издевался…
— Я? — изумленно ахнул Роган. Он мог легко отнять у нее факел. Но уж очень она была красива с золотистыми развевающимися волосами и в тонкой сорочке, сквозь которую просвечивало идеальное тело. А лицо! И эту девушку он считал невыразительной и некрасивой? — Я всячески уважал тебя и почти не приближался…
— Верно! — крикнула она, шагнув ближе. — Оставил меня одну на свадебном пиршестве! Оставил одну в брачную ночь!
У Рогана был вид человека, несправедливо обвиненного.
— Но ты больше не девственна! Я об этом позаботился!
— Ты изнасиловал меня! — взвизгнула она.
Теперь уже Роган стал сердиться. По его мнению, он в жизни не изнасиловал ни одной женщины. Не потому, что моральные принципы не позволяли: просто с таким лицом и фигурой, как у него, в этом не было необходимости.
— Вовсе нет, — выдохнул он, глядя, как колышутся под тканью сорочки ее груди.
— Вижу, мы тут не нужны, — громко объявил Северн, но Роган и Лайана были так заняты друг другом, что не слышали его. Северн вытолкал посторонних из комнаты и закрыл за собой дверь.
— Но она должна быть наказана! — удивился Заред. — Она едва не убила Рогана.
— Интересная девица, ничего не скажешь, — задумчиво произнес Северн.
— Она отобрала мою комнату, — заныла Уэнзди, по-прежнему кутаясь в обгоревшее одеяло.
— По-моему, она отобрала больше, чем только комнату, — улыбнулся Северн. — А ты, Заред, иди спать.
Тем временем Лайана и Роган по-прежнему стояли друг против друга. Роган понимал, что должен наказать ее — еще немного, и она убила бы его, — но теперь, поняв, что это просто приступ женской ревности, знал, что волноваться нет причин.
— Мне следовало бы приказать тебя высечь.
— Попробуй дотронуться до меня, и в следующий раз я подожгу волосы на твоей голове.
— Но, послушай… — сказал он. Она заходит слишком далеко. Он готов мириться с женскими истериками — недаром женщины есть женщины, — но это уж слишком.
Лайана попыталась ткнуть в него факелом. Роган, казалось, не замечал, что на нем нет ни единой нитки.
— Теперь твоя очередь слушать меня. Я молча стояла в стороне и наблюдала, как ты всячески игнорировал и унижал меня. Ты позволил этим… этим шлюхам смеяться надо мной. Надо мной! Госпожой замка! Я твоя жена и заслуживаю почтительного обращения. Так что, помоги мне Боже, ты станешь обращаться со мной учтиво и с уважением — я не требую любви, и, кроме того, ты больше не станешь спать с кем ни попадя, иначе одним прекрасным утром можешь не проснуться.
Роган потерял дар речи. Одно дело, когда тебе угрожает враг, но эта женщина его жена!
— Ни одна женщина не смеет угрожать мне, — спокойно заявил он.
Лайана снова ткнула в него факелом, но Роган одним легким движением отобрал у нее факел и сжал талию. Он хотел вытащить ее из комнаты, дотолкать до подвала и запереть там, но теперь, когда ее лицо было так близко, гнев сменился желанием. Никогда еще он не желал женщину так, как эту. Он умрет, если не овладеет ею!
Роган положил руки на ее плечи и попытался сорвать сорочку.
— Нет! — покачала она головой, отстранившись.
Он был ослеплен страстью, обезумел от желания. Намотав на руку ее волосы, он притянул девушку к себе.
— Нет, — прошептала она, приблизив губы к его губам. — Больше ты меня не изнасилуешь. Но можешь любить меня всю ночь.
Роган окончательно растерялся. Женщины отдавались ему, женщины соблазняли его, но никогда ничего не требовали. И вдруг ему захотелось ублажить ее. До этой минуты ему было совершенно все равно, доставляет он наслаждение женщине или нет, но этой он хотел дать истинное блаженство.
Он ослабил хватку и осторожно притянул Лайану к себе. Обычно он не трудился целовать женщин, с которыми спал, потому что они были всегда готовы лечь под него и расставить ноги. Так что поцелуи были пустой тратой времени. Но эту женщину он хотел целовать.