Джуд Деверо – Навеки (страница 45)
– Кто вообще такой этот всесильный Девлин? – спросил Линк, заходя за дверцу гардероба, чтобы одеться. – Только не говори, что он способен быть кем угодно, так же как принимать любую личину.
– Я не знаю, – призналась я, сжимая ладонями виски. – В голове так много разнообразной информации. А может, и наоборот, вообще ничего существенного. Кто затеял все это? Кто сообщил тебе о пропаже сына? Помнится, записку тебе передали в тот момент, когда рядом находилась моя мать, так что она увидела ее и попросила меня помочь тебе. Похоже, с самого начала кто-то планировал вовлечь меня в эту историю. Интересно, он поджидал подходящего случая, чтобы втянуть меня, или твоего сына специально похитили, чтобы заставить меня приехать сюда?
– Если бы кто-нибудь хотел заполучить тебя, то все, что ему требовалось сделать, это позвонить тебе и сказать: «У меня есть информация о вашем муже».
Я опустилась на край постели.
– Верно, – согласилась я.
Линк присел на стул и стал натягивать носки.
– Тогда скажи, сейчас мы ближе к обнаружению моего сына, чем были десять минут назад?
Я покачала головой.
– Совсем ненамного. – Я подняла маленький трактор. – Малыш в безопасности. Я это чувствую. Он вполне благополучен, за исключением…
– За исключением чего?
– Одиночества. – Глядя на Линка, я начала понимать. – Они разлучили мальчика с матерью и пригрозили, что если он не сделает то, чего от него добиваются, его маму убьют. Как ту женщину, про которую было написано в газете. – Я встала, мысли начали проясняться. – Погибшая в машине путешествовала автостопом и была бродяжкой. Все обставили таким образом, чтобы выглядело, будто Лиза Хендерсон умерла, и ребенок остался без законной опеки. Ее оставили в живых, чтобы иметь что-то, чем они могут угрожать мальчику. Примерно так: «Если ты не выполнишь то, что мы хотим, твою маму убьют по-настоящему».
– Кто эти «они»?
Я остановилась.
– Не знаю. Кто-то столь могущественный, что может блокировать меня. Я-то думала, это делает сам ребенок, но…
– Тпру! – нахмурился Линк. – Малыш может исцелять, вот и все. Это и так достаточно плохо. Не хочу, чтобы мой сын был маленьким уродцем, наделенным какой-то сверхсилой.
Я открыла рот, чтобы наорать на Линка. Я сама была ребенком, обладающим силой, как и мои дочь и племянница. Я сделала глубокий медленный вдох. Из-за своих способностей я провела детство в изоляции и одиночестве, и моих детей тоже придется изолировать от других ребятишек. К сожалению, Линк прав.
– Вряд ли твой сын обладает такой мощью, что его можно назвать уродцем, – сказала я, сжимая в руках трактор. – Честно говоря, не уверена, что он действительно способен совершить то, во что верят эти преступники. Интересно, как поступят клиентки, если выложат миллионы долларов, а люди, которых они хотят видеть мертвыми, не умрут? Обратятся в полицию? Обвинят кого-либо в жульничестве? Они же не смогут просто так заявить, что заплатили чудо-ребенку за чью-то несостоявшуюся смерть.
Линк закончил зашнуровывать ботинки и встал. На нем были темно-коричневые хлопковые брюки и такого же цвета свитер крупной вязки, подчеркивающий грудные мышцы. Свитер Адама.
– Перестань на меня так смотреть, – буркнул Линк, – и пойдем ужинать.
По дороге в столовую он взял меня за руку.
– Перестань размышлять так сосредоточенно. Знаешь, сегодня я уже решился все это бросить, но сейчас думаю, что появилась надежда на успех.
Я не была настолько оптимистична. На самом деле я чувствовала себя по-идиотски. Может, я избалована тем, что для меня всегда было легко выяснить правду. Тайным для меня оставалось немногое. Достаточно было коснуться фотографии и сразу становилось известно, жив ли изображенный на ней человек и, как правило, где он находится.
– Прямо сейчас этот тип принимает душ с женщиной, которая на него работала, – однажды сказала я другу мужа из ФБР. Агенты не могли отыскать мужчину, но легко нашли его бывшую секретаршу – и он был с ней.
Но этот маленький мальчик ставил меня в тупик. Ясно, что тому была причина, и я точно знала, что какая-то «сила» прячет его от меня, но не могла определить, кто это делал и почему. Очевидно, Генри и Девлину многое известно, но они как воды в рот набрали.
«Испытание», – это слово снова и снова крутилось в голове. Какое испытание? Когда? Кто будет его проводить? И, самое главное, когда настанет время, сумею ли я пройти это испытание?
– Может, мне имеет смысл заняться миссис Хеммингс? – предложил Линк, подразумевая, что сядет рядом с ней за обедом и порасспрашивает.
Но вопрос прозвучал так серьезно и до того напоминал его крутого героя в сериале, что я не могла не поддразнить актера.
– Готов заняться самой миссис Хеммингс? А силенок у тебя хватит?
Линк не улыбнулся.
– Честно говоря, не уверен.
Я засмеялась, и так, веселясь, мы и вошли в дом.
Я не изучила шестерых присутствующих женщин так же близко, как Линк. Честно говоря, я неблагоразумно выпустила их из виду, посчитав маловажными. Ощутила, что гостьи холодны и совершенно бессердечны, но, составив о них общее впечатление, глубже рыть не стала. Сочла типичными дамочками, у которых слишком много денег и слишком много времени, которое нечем занять.
Сев на свое место за столом рядом с Сильвией, я взглянула на сотрапезниц по-новому. Каждая из них ненавидела кого-то настолько сильно, что готова была немало заплатить за то, чтобы ребенок наделил объект их ненависти смертельной болезнью.
Я взглянула на сидевшую напротив миссис Хеммингс. Очевидно, когда-то она была хорошенькой, но, увы, не теперь. Слишком беззаботная жизнь явственно сказалась на ее глазах и теле. Возможно, муж ушел от нее просто потому, что устал от ее эгоцентризма. «Конечно, я должна иметь все, что захочу, – почти прозвучали ее слова у меня в голове. – Папочка для меня на все готов».
Рядом со мной сидела Сильвия Мерчинсон, и из всех женщин она нравилась мне меньше всего. Если ауры других богачек несли в себе хоть какие-то признаки искупления, то у Сильвии ничего такого не наблюдалось. Вокруг нее клубились только грязные цвета: серо-зеленый, темно-коричневый, вперемешку с черным. Сильвию Мерчинсон не волновал никто на свете, кроме нее самой.
Было нелегко заставить себя улыбаться соседке и быть с ней дружелюбной. Я постаралась выболтать ей сведения, подтверждающие ее версию обо мне и Линке. Рассказала, что посетила местную церковь и кладбище. Затем, понизив голос, спросила, не знает ли она, где похоронен раб, устроивший бунт в 1843 году.
Сильвия оставалась совершенно незаинтересованной. Если бы не мой нажим, думаю, она забрала бы свою тарелку и отсела. Но я сконцентрировалась и заставила ее остаться на месте. Добраться до ее мыслей было на редкость сложно. Она, казалось, сформировала свое мировоззрение много лет назад, и даже Истинное Убеждение не могло его сколько-нибудь изменить.
Мне хотелось убедить Сильвию рассказать о ее муже. Может, начав распинаться о ненависти к нему, она выболтает лишнее. Заодно я попыталась внушить ей симпатию к себе, чтобы она доверила мне как можно больше.
Наконец, когда подали пережаренную говядину, она сказала:
– Не хочу оскорбить вас, милочка, но знаете ли вы, что как две капли похожи на Малютку-деревенщину?
Это был совсем не тот путь, на который я старалась ее направить. Пытаясь распилить жесткое мясо, я прилагала усилия, чтобы Сильвия переключилась на другую тему.
– Очень рада, что вы не Малютка-деревенщина, поскольку именно я подсказала моему мужу назвать ее так.
Я перестала резать, но не рискнула взглянуть на нее.
– Вот как?
– О да. Мой муж – Ховард Мерчинсон, владелец газеты «Разоблаченные тайны».
– Желтая газета, – с трудом выдохнула я.
– Да. «Желтая газета» стало унизительным определением, но я не возражаю против него. Знаете ли, я не получила ни капли благодарности за все, что сделала для своего муженька. Взять, к примеру, Малютку-деревенщину. Вы читали ту знаменитую книгу о ней?
– Да, – удалось выдавить мне.
– Именно я пробила ее издание. Бедный парень, написавший эту прелесть, едва закончил колледж и послал рукопись с разоблачениями той деревенской колдуньи из Кентукки всем издателям Нью-Йорка, но никто не пожелал ее публиковать. Назвали ее клеветнической, а кое-кто объявил макулатурой. Наконец, он отправил свое сочинение моему мужу, который, должна сказать, не прочитал в своей жизни ни одной книжки, но я-то любила почитать и решила, что эта вещь великолепна. Какой типичной охотницей за состоянием оказалась та неотесанная девица! Я сказала мужу, что он обязан опубликовать эту историю. Даже подначила: «Она как раз из таких как ты, настоящая малютка-деревенщина». Знаете ли, мой муж родился в Теннесси. Ну, а продолжение вам наверняка известно. Книга вышла и принесла миллионы. Конечно, семья Монтгомери мигом подала в суд. В конце концов, им пришлось защищать свое имя, но мой муж был к этому готов. Он подделал бухгалтерские отчеты. На самом деле тираж был вдвое больше, чем он заявил в суде, так что хотя ему пришлось сколько-то заплатить Монтгомери, но это было ничто по сравнению с тем, сколько на самом деле заработала для нас эта книга.
Сильвия хихикнула, крайне довольная своими свершениями. Когда она доверительно положила свою ладонь на мою руку, мне пришлось глубоко вдохнуть. Хотелось испепелить ее руку, все ее тело. По-настоящему.