Джуд Деверо – Лавандовое утро (страница 66)
— Нет, случилось что-то еще. — Он протестующе поднял руки. — Нет, нет, не говорите мне. Мои старые мозги не могут вместить слишком много информации.
Он повернулся к Джоселин:
— Нам с Люком удалось раскопать многое. Если вы не хотите подождать, пока мы выпьем чаю, тогда я предлагаю, чтобы мы пили чай, а Люк прочитал бы последнюю часть истории мисс Эдилин.
— А чай горячий?
— Уже кипит.
— Тогда я готова подождать.
— Чувствую себя голодным волком, — пробормотал старый Хэмиш за завтраком. Эдилин и Дэвид попытались скрыть улыбки. Если этот человек что-нибудь и умел делать, так это есть. Но сначала он не погнушался назвать Дэвида предателем, потому что еда была итальянская, а Италия воевала на стороне Германии.
— Если вы не хотите есть… — сказал Дэвид и начал отодвигать тарелку, но Хэмиш ухватился за нее.
— Пожалуй, если я съем тарелку спагетти, это миру не повредит.
— Это… — забормотал Дэвид, но остановился.
Стоит ли объяснять человеку разницу между пиццей, спагетти и пастой? Сразу после завтрака старик исчез в своей комнате.
В то утро Эдилин обнаружила позади амбара старую полуразрушенную теплицу. Она была почти скрыта засохшими виноградными лозами, а внутри росли помидоры, которые размножались сами по себе. Виноградные плети сохраняли почву теплой, а отсутствие листьев на них позволяло весеннему солнечному свету проникать внутрь.
— Я мог бы расцеловать тебя за это, — сказал Дэвид, вынимая круглый сочный помидор из маленькой корзинки, которую Эдилин протянула ему. — На самом деле я мог бы расцеловать тебя за все.
Она отступила, но улыбнулась:
— Разве ты не знаешь, что я недотрога?
— Я слышал об этом, — сказал Дэвид вдруг охрипшим голосом и подошел ближе.
На этот раз она не отошла.
Но проклятая штуковина на ноге Дэвида зацепилась за ножку кресла, и он едва не упал. Ухватившись за край стола, Дэвид тяжело опустился на стул.
— Черт, надеюсь, Остин сгорит в аду, — пробормотал он и потер ушибленную ногу. — Разве мужчина может ухаживать за женщиной с такой штуковиной на ноге?
Не услышав ответа, он повернулся и увидел в глазах Эдилин странное выражение.
— Что задумала наша маленькая головка?
В рубашке, которая была явно велика ей, в широченных брюках, которые держались на талии только благодаря ремню, Эди казалось Дэвиду прекрасной. Если бы не его нога, он давно бы сделал решительный шаг.
— Мне нужна ванна, — сказала она, поморщившись. — У меня голова чешется.
— Я видел в амбаре керосин. Не нужен?
— Нет, — улыбнулась она. — Я хочу помыться в реке.
— Это сумасшедшая идея. Там разлив и течение…
Он замолчал, потому что услышал, как хлопнула дверь. Эдилин куда-то убежала. Но вот куда? Оставалось только строить догадки. Когда через несколько минут она вышла из амбара с двумя мотками веревки в руках, он уже точно знал, что она собирается сделать.
— Нет! — воскликнул он, когда она вошла на кухню. — Нет и еще раз нет. Если ты попытаешься это сделать, я уйду отсюда, найду телефон и расскажу Остину, что ты задумала.
— Ты умеешь вязать узлы?
— Нет, — решительно ответил Дэвид, усаживаясь в кресло.
— Ладно, тогда я сама. — Она обмотала веревку вокруг талии и завязала ее. — Красиво и прочно, правда?
Дэвид протянул руку, ухватился за конец веревки и потянул. Веревка легко развязалась.
— Что ж, попробую еще раз. Вероятно, я должна завязать узел в три петли.
— Пожалуйста, не делай этого, — сказал Дэвид почти со слезами в голосе. — Подождем еще день, вернется Агги, мы получим журнал и…
— А теперь?
Дэвид подергал за оба конца, но узел держался прочно.
— Хорошо, — заключила Эди. — Его мы и используем.
— А если ты застрянешь внизу и не сможешь выбраться? — глухо спросил он. — Возьми хоть нож с собой, чтобы можно было разрезать веревку.
— Лучше завяжи покрепче и не читай мне нотации, почему я не должна этого делать. Я хороший пловец.
— Эди, — вздохнул он, отказываясь подниматься с кресла. — Это очень благородно с твоей стороны, но я не хочу, чтобы ты рисковала.
Она наклонилась и поцеловала его в губы.
— У нас осталось очень мало времени, — прошептала она. — И как ты сможешь любить меня с этой штукой на ноге? Что бы ты ни говорил, я сделаю это, понятно? Но я была бы очень признательна тебе за помощь.
Дэвид был так ошеломлен ее словами, что схватил ее за запястье и привлек к себе, она оказалась на его коленях.
Он поцеловал ее. Сначала нежно, затем его поцелуи стали более страстными…
— Я влюбился в тебя сразу, как только увидел, — задыхаясь, шептал он. — И мне все время казалось, что я знал тебя раньше… На небесах, может быть. Я знал, что ты моя и всегда будешь моей.
Она провела рукой по его щеке.
— Я тебя ненавижу.
Дэвид весело рассмеялся:
— Ты, конечно, знаешь, как выразить любовь к мужчине.
— Прости, я полная невежда на этой территории. Но должна предупредить, что быстро обучаюсь.
Он снова поцеловал ее, его пальцы перебирали ее волосы.
Чары были разрушены, когда Эдилин отодвинулась, чтобы почесать голову.
— Я собираюсь нырнуть в реку, чтобы вымыть голову. А заодно, может быть, найду и этот проклятый гаечный ключ. Ты готов?
Когда он нахмурился, она приложила палец к его губам.
— Давай думать о лучшем. Я, конечно, могу и не найти его. Вполне возможно, что этот проклятый ключ сейчас уже в Темзе, и тебе придется таскать эту штуковину до конца войны, но…
Дэвид оперся рукой о кухонный стол и тяжело поднялся.
— Ладно, пойдем. — Он хотел сказать это бодро, но в его голосе слышался страх.
— Пойдем, пойдем, — сказала она, хитро прищурившись. — Карета подана, сэр.
— Карета? — спросил он, улыбаясь и выходя за ней из дома.
Может быть, старина Хэмиш спрятал автомобиль под хламом в сарае, и Эдилин нашла его? Может быть…
Все его радужные мысли мгновенно испарились, когда он увидел, как Эдилин выезжает из сарая на экипаже, который, похоже, был сделан еще в девятнадцатом веке. Это была беговая коляска с двумя большими колесами сзади и двумя маленькими спереди. Впереди на коляске было протертое кожаное сиденье, а сзади — только плоские доски. В нее был запряжен старый жеребец Хэмиша, а сам старик, довольно улыбаясь, стоял в стороне.
— Вы ведь знаете, как управлять им? — спросил он Эди.
В руке у нее был длинный кнут. Она щелкнула им над головой жеребца, и животное быстро двинулось по кругу.