Джози Джунипер – Страсть на старте (страница 6)
Неспешно возвращаюсь к столику с напитком в руке. Закуски уже на столе. Игнорируя Космина, беру питу, макаю ее в хумус и наслаждаюсь сочетанием вкуса сладкого винограда и алкоголя, затем бросаю в рот горсть испанского миндаля и хрущу как голодный медведь после спячки.
Космин кладет в рот оливку. Я избегаю их, потому что они с косточками, а мне совсем не хочется выплюнуть косточку и услышать в свой адрес грубый комментарий.
Стараюсь не обращать внимания на губы Космина, обсасывающие оливку. Когда он достает изо рта косточку, движения настолько четкие и изящные, что, честно говоря, даже раздражают. У меня бы никогда не получилось выглядеть прилично, если бы я сделала нечто настолько принципиально несексуальное.
Делаю глоток воды, а затем языком пытаюсь выковырять кусочки миндаля из заднего зуба. Определенно ничего крутого и сексуального. Вероятнее, я скорее похожа на куклу-марионетку.
Избегая смотреть Космину в глаза, рассматриваю виноград.
– Итак, вернемся к Наталии и Клаусу. Больше ты ничего не слышал?
– Нет. Но судя по тому, как пристально мисс Эванс наблюдала за дверью, у меня возникло подозрение, что она надела это платье не для меня. – Он осторожно прокалывает вилкой кусок дыни. – И теперь мы знаем для кого, да?
Пьяной части меня нравится, как он произносит «подозрение».
Космин забирает виноградину из моих пальцев.
– А еще я знаю, что ты надела эту блузку для меня.
Идея с алкоголем явно оказалась провальной. Безуспешно пытаюсь придумать язвительный ответ.
Он ненадолго зажимает виноградину между зубами, а затем она исчезает у него во рту. По крайней мере, кажется именно так. Возможно, из-за алкоголя у меня разыгралось воображение, плюс я злюсь на себя за то, что не могу перестать смотреть на его губы.
Будь я посмелее, сняла бы эту дурацкую белую блузку и бросила ее на стол, а потом ушла с гордо поднятой головой. Хотя, учитывая мое везение, кто-нибудь из журналистов вполне мог бы успеть сфотографировать меня. «Команда “Эмеральд” замешана в скандале со стриптизом во время остановки в Мельбурне».
Встаю и в одну руку беру горсть миндаля, а в другую – гроздь винограда, а потом разворачиваюсь и молча ухожу.
Поднимаясь на лифте, ем виноград прямо с грозди, совсем как один пьяный римский император, и при виде этого стоящий рядом незнакомый парень усмехается.
– Хочешь помогу? – спрашивает он.
Внимательно смотрю на него слегка осоловелым взглядом. Он определенно в восторге от кроя моей блузы. Честно говоря, он и сам неплохо выглядит: рубашка облегает мускулистый торс, и, даже не будучи фанатом помешенных на спорте парней, признаю: ему идет такой стиль.
На секунду задумываюсь: может, выбрать несвойственную линию поведения и позволить ему помочь мне и с виноградом, и со всем остальным?
Двери лифта открываются на этаже незнакомца. Он выходит и протягивает руку, предлагая пойти с ним.
Нажимаю локтем на кнопку закрытия дверей, потому что подобный поступок в моем стиле, и, поступи я иначе, потом ни за что не смогу забыть об этой ночи.
4. Бахрейн
Конец марта
Моя сестра Виорика много работает в «Доме Власия», детском доме фонда Арделян, и сейчас выглядит уставшей, но я понимаю: ей об этом сообщать не стоит. В прошлый раз, когда мы общались по видеосвязи и я несколько раз упомянул, насколько изнуренной она выглядит, ответная реакция была такой бурной, что я порадовался расстоянию в четырнадцать тысяч километров. Рике тридцать семь, и она очень болезненно относится к своему возрасту.
За эти годы я многому у нее научился. Временами приходилось непросто, потому что, когда сестру провоцируют, она выходит из себя, а именно это обычно и делают младшие братья. Ей было четырнадцать, когда наши родители погибли в автокатастрофе и нас приютил Андрей Арделян. Несмотря на то что дядя вложил большую часть своего внушительного состояния в мое образование и детскую карьеру картингиста, которую я начал в пять лет, он был отнюдь не добрым, а скорее жестоким человеком.
Дядя ужасно обращался с Виорикой. Тогда я был слишком юн и не понимал всего масштаба проблем, но теперь понимаю. И хотя он уже мертв, я все еще борюсь с ним. Борюсь с той жестокостью, которую перенял от него. С присущим ему высокомерием и склонностью к манипуляциям.
Порой у меня нет сил смотреть на себя в зеркало, и в ответ на комплимент красоте всегда хочется горько усмехнуться. Из зеркала на меня всегда смотрит оно – уродливое лицо дяди.
Начинаю разговор на нашем родном языке с комплимента:
– Рика, ты отлично поработала. Теперь территорию сада расширили, и он стал еще красивее.
Она потирает длинный прямой нос.
– Спасибо. «Дому Власия» очень нужна современная система отопления: зимой на третьем этаже безумно холодно. Но это слишком большие затраты, кроме того, мы уже потратили немало денег на новую крышу.
Она делает глоток чая. Качество связи сегодня хорошее, я вижу поднимающийся от чашки пар. Она сидит в своем кабинете, а позади стоят высокие антикварные книжные полки.
– Давай перейдем на английский, мне нужно практиковаться, – предлагает она.
– Давай.
– Грант, который мы получили в прошлом году, был большим, но все же недостаточно. – Тон сестры становится странно резким, когда она добавляет: – На следующей неделе я обращусь к новому потенциальному спонсору.
– Хочешь, сделаем это вместе?
– Предпочитаю разобраться с делом самостоятельно. – Я хочу расспросить сестру о подробностях, но не успеваю, так как она задает вопрос: – Когда ждать тебя в следующий раз?
– Перед Баку. Мне кажется, ты как будто специально меняешь тему.
Ответная насмешка подтверждает мои догадки.
– Это имеет какое-то отношение к спонсору?
Она раздраженно фыркает.
– Косминель, у меня все под контролем, – отрезает она, используя уменьшительно-ласкательное имя, чтобы поставить меня на место.
Но мне хочется поддразнить ее, поэтому притворяюсь, что прячу улыбку.
– Как скажешь.
У сестры звонит телефон, и она быстро смотрит на экран.
– Я должна ответить, – говорит она, снова переходя на румынский. – Удачи в выходные.
– Сделаю, что смогу. Спокойной ночи, Рика.
Бросаю телефон на кровать и иду к окну, чтобы полюбоваться заливом. Огни города на другой стороне переливаются на воде словно неоновые зубы. Мое отражение кажется тусклым, будто я смотрю на себя сквозь пелену. Да уж, не только Виорика выглядит уставшей.
Переодеваюсь в спортивную одежду, затем беру бутылку воды, полотенце, телефон и беспроводные наушники, а также предоставленный спонсором пакетик с энергетическим гелем, после чего спускаюсь в тренажерный зал.
Я уже тренировался с Гийомом, своим физиотерапевтом. Но когда у меня на душе неспокойно, спорт отлично отвлекает. Если рядом никого нет, я готов хоть час наслаждаться музыкой на беговой дорожке.
Сегодня я в настроении для альбома Cage the Elephant, об этой группе мне рассказала девушка Оуэна, моего лучшего друга. Слушая эту музыку, я думаю о своем доме и «Доме Власия» и размышляю: не слетать ли на несколько дней в Бухарест перед Гран-при Китая? Чтобы пойти с Рикой на встречу и выяснить, что ее беспокоит и почему она предпочитает умалчивать об этом.
Возвращаясь к лифтам, замечаю Федру, она идет по коридору из женского спортзала. Рыжевато-каштановые волосы заколоты, а влажные пряди свободно развеваются вокруг лица, и эта прическа напоминает те, которые можно увидеть на обложке какой-нибудь старинной книги. Судя по румянцу на щеках, она неплохо позанималась, и при виде этих растрепанных волос мне становится интересно, выглядит ли она так же после секса.
На ней длинная мешковатая толстовка с капюшоном, которая сейчас расстегнута и похожа на халат. Интересно, это ее одежда или ее парня? И вообще, встречается ли она с кем-то? Эта женщина настоящая загадка, я почти ничего не знаю о ней, лишь пару деталей, которые храню словно настоящие сокровища.
Глядя в телефон, она вытирает шею полотенцем, а я продолжаю стоять у дверей лифта. Ее кроссовки стучат по полу, а потом она поднимает голову и удивленно замирает в двух шагах от меня.
Когда мы оказываемся настолько близко, я замечаю, что Федра совсем невысокая, примерно сто шестьдесят сантиметров, хотя благодаря твердому характеру я всегда считал ее выше. А еще осознаю, что с легкостью мог бы приподнять ее. Исходящий от нее сладковатый запах навевает мысли о раскаленном железе. Мне хочется узнать: каково это, прижиматься лицом к ее шее? Ощутить соль от ее пота на своих губах, когда она обнимает меня, тонкими руками скользя под футболку, а пальцами касаясь позвоночника.
– Добрый вечер, dragă, рад тебя видеть. Что слушаешь?
Она блокирует экран и равнодушно отвечает:
– Подкаст.
Я заметил, что она слушает Diamond Dogs Дэвида Боуи. И задал вопрос из вежливости, лишь чтобы завязать разговор. А озвучив в ответ откровенную ложь, она бросает мне своего рода вызов. Жаль, потому что мне хочется узнать, какая из песен в этом альбоме у нее любимая.
Федра принюхивается, чуть морща свой усеянный веснушками нос.
– Почему от тебя воняет сиропом от кашля?
– Энергетический гель. Предполагалось, что вкус вишневый, но оказалось, не совсем. Хочешь попробовать? – Наклоняю голову, как бы предлагая поцеловать меня.