Джозефина Тэй – Похищенная девушка (страница 6)

Девочка была одета в школьную форменную куртку и неуклюжие детские школьные туфли на низком каблуке. Из-за этого она выглядела младше, чем предполагал Блэр. Невысокая, и хорошенькой ее не назовешь. Но было в ней – как бы точнее выразиться – нечто притягательное. Темно-голубые глаза были широко расставлены на лице того типа, который в народе называют сердцевидным. Волосы мышиного цвета, зато линия роста надо лбом аккуратная. Под скулами по маленькой нежной ямочке, что придавало ее лицу очарование и трогательность. Нижняя губа полная, однако рот очень маленький. И уши тоже. Очень маленькие и очень плотно прижаты к голове.

В общем, самая обыкновенная девочка. В толпе на такую не обратишь внимания. Ни капли не похожа на героиню скандальной истории. Роберту стало интересно, как бы она выглядела в другом костюме.

Взгляд девочки сначала остановился на старухе, затем перекинулся на Марион. В нем не было ни удивления, ни триумфа, ни даже особенного интереса.

– Да, это те женщины, – сказала она.

– Вне всякого сомнения? – спросил Грант и добавил: – Знаете, это ведь очень серьезное обвинение.

– У меня нет сомнений. Разве они могут быть?

– Значит, эти две дамы – те самые женщины, которые заперли вас, отобрали одежду, заставляли вас штопать белье и били хлыстом?

– Да, это они.

– Потрясающая лгунья, – сказала старая миссис Шарп таким тоном, каким обычно говорят: «Потрясающее сходство».

– Вы говорили, что мы отвели вас на кухню и дали выпить кофе, – сказала Марион.

– Да, так и было.

– Можете описать кухню?

– Я ее не рассматривала. Она была большая – кажется, с каменным полом и рядом колокольчиков.

– А плита какая?

– Я не обратила внимания на плиту, но кастрюля, в которой старушка грела кофе, была светло-голубая, эмалированная, с темно-синей каймой и покрытым сколами дном.

– Вряд ли в Англии найдется хоть одна кухня, где не было бы точно такой кастрюли, – сказала Марион. – У нас их три.

– Она девственница? – спросила миссис Шарп тем вежливо-заинтересованным тоном, каким спрашивают: «Это Шанель?»

Воцарилось изумленное молчание. Роберт обратил внимание на ошеломленное лицо Хэллама и раскрасневшуюся девочку, а также на то, что со стороны Марион не последовало возгласа «Мама!», которого он подсознательно, но уверенно ожидал. Возможно, ее молчание означало своего рода одобрение, или Марион, всю жизнь прожившую с матерью, невозможно было шокировать.

Грант с холодным упреком сказал, что это не важно.

– Вы так думаете? – спросила старая дама. – Если бы я месяц не появлялась дома, моя мать первым делом задала бы именно этот вопрос. Итак, теперь, когда девочка нас опознала, как вы намерены поступить? Арестовать нас?

– О нет. До этого еще далеко. Я хочу отвести мисс Кейн на кухню и на чердак, чтобы проверить, соответствуют ли они ее описанию. Если соответствуют, доложу начальнику, и он сам решит, что делать.

– Понятно. Ваша осторожность достойна восхищения, инспектор. – Она медленно встала. – Что ж, с вашего позволения я намерена возобновить прерванный отдых.

– Но разве вы не хотите присутствовать при том, как мисс Кейн осматривает… услышать… – выпалил Грант, в кои-то веки утративший самообладание, очевидно, от удивления.

– Боже мой, еще не хватало! – Слегка нахмурив брови, она разгладила черный халат. – Люди научились расщеплять невидимые атомы, – проворчала она, – а вот материал, который не мнется, до сих пор изобрести не смогли. Я ничуть не сомневаюсь, – добавила она, – что мисс Кейн узнает чердак. По правде говоря, я была бы безмерно удивлена, если бы она его не узнала.

Старуха двинулась к двери, а значит, и к девочке, и в глазах последней вдруг вспыхнуло странное выражение. На лице мелькнула тревога. Служащая полиции шагнула вперед. Миссис Шарп спокойно продолжала путь, но остановилась не более чем в ярде от девочки, лицом к лицу с нею. Целых пять секунд она молча и с интересом разглядывала лицо девочки.

– Мы досадно мало знакомы, а уже, оказывается, наносим друг другу побои, – наконец сказала старушка. – Надеюсь, прежде чем все закончится, я сумею узнать вас поближе, мисс Кейн. – Она повернулась к Роберту и отвесила поклон. – До свидания, мистер Блэр. Надеюсь, вы и дальше продолжите считать нас достойным объектом своего любопытства. – И, не обращая внимания на остальных, она вышла за дверь, которую открыл перед ней Хэллам.

Когда она ушла, в комнате повисло ощущение некоего разочарования. Против воли Роберт испытал восхищение пожилой дамой. Не так-то просто было отвлечь внимание присутствующих от оскорбленной героини.

– Мисс Шарп, вы не против, если мисс Кейн осмотрит части дома, важные для этого дела? – спросил Грант.

– Конечно. Но прежде я хочу вам кое-что сказать. Я хотела сказать это еще до того, как вы привели мисс Кейн. Я рада, что мисс Кейн здесь, чтобы это услышать. Так вот. Я никогда в жизни не видела эту девушку. Никогда и ни при каких обстоятельствах ее не подвозила. Ни я, ни моя мать никогда не приводили ее в этот дом и не удерживали ее здесь против воли. Надеюсь, я выразилась достаточно ясно?

– Вполне, мисс Шарп. Мы понимаем, что вы полностью отрицаете показания девочки.

– Полностью. От начала и до конца. Итак, пройдемте на кухню?

Глава 3

Вместе с Робертом и Марион Шарп Грант и девочка отправились осматривать дом, тогда как Хэллам и служащая полиции ждали их в гостиной. Кухню девочка действительно узнала. После этого они поднялись по лестнице до первого пролета. Роберт сказал:

– Мисс Кейн говорила, что до второго пролета какое-то твердое покрытие, но здесь тот же ковер, что и ниже.

– Только до поворота, – ответила Марион. – Там, где все видно. Дальше простой половичок. Викторианская экономия. В наши дни, если вы бедны, вы покупаете дешевую ковровую дорожку и застилаете ею всю лестницу. Но в те времена мнение соседей имело куда больший вес. Поэтому видимое глазу пространство застилали хорошим, дорогим ковром, а дальше ничего не было.

Девочка оказалась права и насчет третьего пролета. Ведущие на чердак ступени остались и вовсе без покрытия.

Чердак, имеющий столь большое значение, представлял собой квадратную комнатку с низким потолком, с трех сторон косым, повторяющим форму шиферной крыши. Свет проникал лишь через круглое окошко, выходящее на фасад. Листы шифера спускались от окошка к низкому белому парапету. Рама делила окно на четыре части, одну из которых рассекала заметная трещина. Окно, видимо, никогда не открывалось.

Мебели на чердаке не было. Пустота показалась Роберту неестественной. Здесь можно было бы оборудовать удобный и легкодоступный склад.

– Тут все было забито, когда мы сюда переехали, – сказала Марион будто в ответ на размышления Роберта. – Но поняв, что нам придется обходиться без горничной, мы избавились от лишнего.

Грант вопросительно взглянул на девочку.

– Кровать стояла вон в том углу, – сказала та, указывая на дальний угол. – Рядом был деревянный комод. А в этом углу, за дверью, было три пустые сумки для путешествий – два чемодана и дорожный сундук с плоской крышкой. Был еще стул, но она его унесла после того, как я пыталась разбить окно. – Девочка говорила о Марион с таким равнодушием, словно той здесь не было. – Вот где я пыталась разбить это стекло.

Роберту показалось, будто трещина на стекле появилась не несколько недель назад, а гораздо раньше, но отрицать, что она там есть, было невозможно.

Грант прошел в дальний угол и наклонился, чтобы осмотреть голый пол, хотя рассматривать его вблизи было не обязательно. Даже от двери, где стоял Роберт, видны были следы, оставленные колесиками на ножках кровати.

– Кровать была, – сказала Марион. – Как раз от нее, среди прочего, мы избавились.

– Что вы с ней сделали?

– Дайте подумать. Ох, мы отдали ее жене рабочего на молочной ферме «Стейплз». Старший мальчик вырос, чтобы делить комнату с остальными детьми, и мать разместила его в мезонине. Мы у них покупаем молочные продукты. Отсюда «Стейплз» не видно, но он находится всего через четыре поля от нас, за холмом.

– Где вы держите пустые чемоданы, мисс Шарп? У вас есть еще чулан?

Марион впервые замялась.

– У нас есть большой квадратный сундук с плоской крышкой, но мама хранит в нем свои вещи. Когда мы унаследовали «Франчайз», в спальне, которую заняла мама, стоял очень ценный старинный комод. Мы его продали и вместо него стали пользоваться сундуком. Мама покрывает его ситцевой накидкой. Свои чемоданы я храню в шкафу на площадке второго этажа.

– Мисс Кейн, вы помните, как выглядели чемоданы?

– О да. Один был из коричневой кожи с такими, знаете, медными штучками на углах, а второй – матерчатый в полоску, как у американцев.

Что ж, весьма детальное описание.

Грант еще некоторое время внимательно осматривал комнатку, изучил вид из окна, затем повернулся к двери.

– Можно увидеть чемоданы в шкафу? – спросил он Марион.

– Конечно, – ответила она с несчастным видом.

На первом пролете она открыла дверцу шкафа и отошла, чтобы дать инспектору взглянуть. Также посторонившись, Роберт заметил на лице девочки выражение триумфа. Его поразило, как сильно это выражение изменило ее спокойное, почти детское лицо. В нем было нечто дикое, примитивное и жестокое, совершенно не уместное на лице скромной школьницы, бывшей отрадой своих опекунов и наставников.