Джозеф Шеридан Ле Фаню – Дух мадам Краул и другие таинственные истории (страница 10)
Фельтрэм и вправду начал понимать, что его подозревают в чем-то ужасном, но никак не мог взять в толк, в чем же именно. И, будучи обладателем самого злосчастного из темпераментов, заставляющего своего обладателя при малейшем подозрении втягивать голову в плечи, он тотчас же смешался, как смешались бы другие, оказавшись пойманными на месте преступления.
– Ха-ха! Вижу, мы и впрямь начинаем соображать, – яростно нападал сэр Бейл. – Понимаю, вам, должно быть, очень скучно выслушивать историю, которую вы знаете не хуже меня, но я буду краток. Сегодня утром я достал ключ, намереваясь отослать уведомления об уплате королевской подати и особого земельного налога. Вы о них прекрасно знаете – вы – вы – именно вы лучше всех знаете, что их нужно платить. Я открыл ящик вот так – и так – и заглянул туда, где оставил свою банкноту, но она исчезла. Банкнота исчезла, понятно?
Наступила долгая пауза, в продолжение которой несчастный Фельтрэм стыдливо жмурился под обвинительным взглядом баронета, прочищал горло, намереваясь что-то сказать, но так и не произнес ни слова.
– Банкнота исчезла, и мы оба знаем куда. Видите ли, мистер Фельтрэм, я банкноты не крал, а кроме меня и вас, никто в ящик залезть не может. Вы хотели бы уехать? Не возражаю, но черт меня побери, если я отпущу вас вместе с банкнотой. Лучше отдайте ее прямо сейчас, иначе придется сделать это позже, в месте куда менее приятном.
– О, святые небеса! – воскликнул наконец бедный Фельтрэм. – По-моему, я болен.
– Разумеется, больны, еще как. Чтобы извлечь деньги из живота, нужно принять сильное рвотное средство, а расставаться с такой крупной банкнотой – все равно что вырвать себе зуб. Больны-то вы больны, но болезнь – еще не доказательство невиновности. Не считайте меня дураком. Отдайте деньги по-хорошему.
– Да покарает меня Господь…
– Непременно покарает, проклятый мошенник, если не вернете деньги. Есть справедливость на небесах. Мне совсем не хочется отправлять вас на виселицу. Охотно вас отпущу, но будь я проклят, если вместе с вами выпущу из рук свою банкноту. Если вы ее не отдадите, я выпишу ордер и обыщу вас – и карманы, и портфель, и багаж.
– Боже мой! Или я сплю?
– Не спите, уважаемый, и я тоже не сплю, – ответил сэр Бейл. – Она у вас случайно не при себе?
– Упаси Боже, сэр! О сэр, сэр Бейл, о Бейл, Бейл, это невозможно! Не можете же вы поверить в такое. Разве я когда-нибудь вас обманывал? Вы меня знаете с тех пор, как я под стол пешком ходил, и… и…
Он разразился слезами.
– Кончайте хныкать, сэр, и отдайте банкноту. Вы чертовски хорошо знаете, что она мне нужна, и если вы доведете меня до крайности, я вашей жизни не пожалею. Я свое слово сказал.
Сэр Бейл указал Фельтрэму на дверь. Бледный как смерть, с блуждающим взглядом, Филип Фельтрэм побрел к дверям, как во сне. Лишь добравшись до дверей экономкиной комнаты, он вспомнил, куда направлялся. Прижимая к сердцу сжатый кулак, бедняга не сознавал, что дышит, пока из груди не вырвался тяжкий всхлип, пронизавший все его существо. Невидящими глазами Фельтрэм смотрел в окно, не замечая красоты открывавшегося пейзажа.
Все его предыдущие невзгоды были комариными укусами по сравнению с обрушившейся катастрофой. Впервые в жизни Фельтрэму было суждено измерить всю глубину уготованной ему боли. Он даже не подозревал, что может находиться так близко к безумию и тем не менее сохранять рассудок, взвешивать каждую подробность, просчитывать мельчайшие ходы своей пытки и их последствия.
Тем временем сэр Бейл не торопясь вышел из библиотеки. Загадочная история взволновала его чуть больше, чем он готов был признаться самому себе. Он по-прежнему был убежден, что банкноту украл Фельтрэм, но после странного разговора в библиотеке уверенность его поубавилась. Своим поведением Фельтрэм подтверждал подозрения сэра Бейла, но все же некоторые детали ставили его в тупик.
Баронет стоял на берегу озера, почти скрываясь в длинной вечерней тени, отбрасываемой замком, и смотрел на Змеиный остров. Больше всего на свете сэр Бейл Мардайкс ненавидел две вещи.
Одним из его жупелов был Филип Фельтрэм, знавший, как – справедливо или не очень – полагал сэр Бейл, некоторые малоприятные подробности его предыдущей жизни.
Другим было озеро. Глаз баронета, привыкший разбираться в тонкостях пейзажной живописи, не мог не признать, что место это воистину очень красиво. Но, хотя он умел неплохо грести и любил другие озера, эта лужа возбуждала в нем непреодолимую неприязнь. Она вызывала у сэра Бейла бередящие душу ассоциации.
В каждом человеке заложена способность ощущать присутствие невидимых сил. Он может отвергать религию и изгнать ее из своей души, однако ее место тотчас займет суеверие. Предубеждения сэра Бейла основывались на приметах, снах и прочей ерунде, которую он предпочел бы с презрением отвергнуть, но тем не менее сердце его полнилось дурными предчувствиями и отвращением.
Баронет поставил ногу на планшир лодки, прикованной цепью к вкопанному в берег кольцу. Однако он отнюдь не собирался отправиться в плавание, напротив: никакая сила на свете не заставила бы его пересечь в лодке эти безмятежные воды.
Разумом баронета владела навязчивая идея о том, что на тихой поверхности озера его подстерегает смертельная опасность, хоть он и не мог сказать наверняка, в чем же заключается эта неведомая угроза.
Он смотрел на водную гладь, на рощицы и скалы Змеиного острова и думал о Филипе Фельтрэме. Желтоватые лучи солнца золотили резкие черты его лица, чем-то напоминавшего угрюмый лик Карла Второго, отчетливо прорисовывая суровые морщины, но оставляя в тени глубоко посаженные глаза.
Сохранились ли на земле счастливчики, обладающие редким даром, доступным только детям: ловить миг настоящего и жить в нем? Кто из нас не искал счастья за тридевять земель, подобно чудаку, о котором говорил Сидни Смит: «Он повсюду ищет шляпу, надетую на голову?» Сэр Бейл лелеял в груди двойную ненависть: к Фельтрэму и к озеру. Куда лучше было бы прогнать ворона, каркающего над плечом, и прислушаться к пению безобидных пташек, щебечущих среди ветвей под лучами заходящего солнца.
Глава VIII
Замысел Фельтрэма
Ужас и отвращение к прекрасному озеру, которое все прочие находили очаровательным местом, не случайно поселились в душе сэра Бейла, записного скептика, воспринимавшего силы невидимого мира с показной насмешкой и презрением. Они порождались самым настоящим суеверием.
В детстве няня запугивала его страшными сказками о трагедии на Змеином острове, и эти легенды по сию пору неотвязно преследовали его. По ночам баронета мучили зловещие сновидения, о которых он никому не рассказывал, а немецкий прорицатель, прославившийся многими успешными предсказаниями, открыл, что злейший враг явится к сэру Бейлу из озера. Почти то же самое предвещала ему гадалка во Франции; а однажды в Люцерне, когда он в одиночестве, в полной тишине ожидал часа, на который была назначена прогулка по озеру с друзьями, к открытому окну подошел человек с дочерна загорелым злобным лицом. Тощий оборванец облокотился на оконную раму, сунул голову в комнату и заявил на протяжном местном диалекте:
– Хо! Ждете? В один прекрасный день вы будете по горло сыты озерами. Ни о чем не тревожьтесь: когда понадобитесь, за вами пришлют. – Желтая физиономия исказилась в злорадной ухмылке и исчезла.
Незнакомец явился столь внезапно и слова его так удивительно гармонировали с мыслями баронета, блуждавшими в тот миг по окрестностям Мардайкс-Холла и зловещему озеру, что он не сразу нашелся, что ответить. Сэр Бейл деланно рассмеялся и выглянул в окно. Он охотно заплатил бы этому парню, чтобы узнать, кто он такой и что означают странные слова. Но негодяй как сквозь землю провалился.
Будь мысли баронета не столь заняты озером и связанными с ним зловещими предсказаниями, не питай он тяжелых предчувствий касательно своей судьбы, он бы, может быть, и не обратил внимания на загадочную встречу. Однако слова незнакомца произвели на него неизгладимое впечатление; баронет стыдился ребяческих страхов, но ничего не мог с собой поделать.
Начало этим предчувствиям было положено страшными сказками, которые нянюшка рассказывала у камина в детской долгими зимними вечерами. Они оказались странно созвучны его собственным мыслям и мало-помалу прочно овладели воображением.
В Мардайкс-Холле есть просторная спальня, в которой, как гласит легенда, обитала дама, трагически погибшая в озере. Миссис Джулапер твердо верила в это, ибо ее тетушка, скончавшаяся в глубокой старости двадцать лет назад, помнила смерть прекрасной леди и в зрелые годы в изобилии слышала рассказы стариков о событиях сорокалетней давности, связанных с прелестной мисс Фельтрэм.
Из окон этой комнаты, просторной и мрачной, обставленной по величественной старинной моде, открывался превосходный вид на Змеиный остров, на горы и озеро. Говорили, что эту спальню посещает привидение. Является оно в ненастные дни, когда ветер дует со стороны Голден-Фрайерса; именно оттуда задувал ветер в ту ночь, когда бедняжка встретила свою смерть на озере. Порой призрак дает о себе знать грозовыми ночами, когда на горных вершинах буйствуют раскаты грома, а над бурлящими просторами озера яростно сверкают молнии.