Джозеф Нокс – Улыбающийся человек (страница 43)
Захотелось покончить со всем разом. Насрать Сатти на стол вместо рапорта об увольнении и ответить за все свои ошибки. Я сказал Шан правду. Я не знал человека с изуродованным лицом. Такого не было ни среди моих знакомых, ни среди тех, кого я упек за решетку. От этого становилось не по себе. Паррс предотвратил заказное убийство несколько месяцев назад. С чего бы сейчас появляться новому «механику»? Однако упоминание о сестре выводило события на новый, неизвестный уровень.
Угрозы в адрес семьи были чем-то из ряда вон выходящим.
Такое считалось слишком серьезным и негласно запрещалось в преступных кругах. Даже дилеры укладывают детишек спать. Убийца не мог знать, что у меня есть сестра. А если бы узнал, ее бы не тронули. Во что же я вляпался? Если дело не в моем прошлом, не в работе и не в заказном убийстве, то в чем? Мои отношения с суперинтендантом Паррсом еще никогда не были хуже, но сказать ему придется.
Все эти мысли крутились у меня в голове, пока я просматривал записи с камер наблюдения. Почти случайно мне удалось проследить, откуда велосипедист начал движение. На новой записи он сел на велосипед совсем недалеко от «Палас-отеля». А до этого вышел из цветочного магазинчика за театром. Отрабатывать версии по делу о поджогах уличных урн было едва ли не унизительнее, чем его не раскрыть. Тем не менее я взялся за телефон. Хотя бы за этот прокол не придется извиняться, когда суперинтендант в следующий раз окажется у меня в машине. Я позвонил в цветочный магазин. Хозяин проявил интерес к разговору, только услышав слово «полиция». Я спросил, не работает ли у них кто-нибудь, похожий на велосипедиста с записи.
– Да, – ответил хозяин. – Это я.
– Не против, если я сейчас подъеду?
– Ладно… А что случилось?
«Всего лишь преступление века», – подумал я.
Хозяин магазинчика обслуживал покупателя. Убедившись, что передо мной человек с записи, я сделал вид, что нюхаю цветочки, и дождался, когда он останется один. Я сказал ему, что он – возможный свидетель преступления, совершенного на Оксфорд-роуд два дня назад, и что я видел камеру у него на шлеме. Перспектива помочь в расследовании серии злостных правонарушений привела его в восторг.
– На самом деле меня интересует только один фрагмент, – пояснил я и назвал дату и время.
Он сразу вспомнил тот инцидент, потому что тем вечером допоздна занимался счетами. Когда удалось подключить камеру к компьютеру, мы нашли нужную метку времени. Да, велосипедист резко повернул голову, и камера показала урну за несколько мгновений до того, как из нее вырвалось пламя.
– Чувак вел себя очень странно, – сказал хозяин магазинчика.
Я смотрел на экран и не верил своим глазам.
– Тут свет изменился, – продолжал мой собеседник. – Извините, я плохо разглядел. Но хоть чем-то помог? А, детектив?
– Включите еще раз, – попросил я.
Он снова включил запись.
К урне подошел человек с пакетом в руке. Не поднимая головы, достал из него крупный предмет, завернутый в мокрую тряпку, и бросил его в урну. Потом чиркнул спичкой и отвернулся, на долю секунды посмотрев в камеру.
Я его узнал.
– Перешлете файл на мой электронный адрес?
– Конечно. – Хозяин магазинчика улыбнулся. – Вы будто призрак увидели…
Я оставил визитку на прилавке и вышел на улицу. Повернул налево и по Оксфорд-роуд направился к выгоревшей урне. Надо было ее осмотреть, если ее еще не увезли городские службы, как и две предыдущие. Разомлевшие от жары пешеходы шагали раздражающе медленно. Сначала я их обходил, потом ускорил шаг и побежал. Мысленно сопоставил время. Урну подожгли в начале двенадцатого. Предыдущие два поджога тоже произошли поздно вечером: либо незадолго до полуночи, либо сразу после. К моему облегчению, урну не сломали и не увезли. Она стояла там же, где и раньше. Покореженный пластиковый цилиндр.
Я позвонил криминалистам и попросил соединить меня с главным экспертом.
– Да? – ответила она рассеянно, будто делала три дела одновременно.
– У меня вопрос насчет мусорных пожаров на Оксфорд-роуд…
– Если это тот вопрос, что я думаю, то нет, мы этого не сделали. Ни вы, ни детектив-инспектор Сатклифф не просили взять образцы с места происшествия, да и я не усмотрела ничего подозрительного.
– Это уже не важно, – ответил я. – Нужно определить, куда увезли две предыдущие урны, и прислать бригаду к третьей.
– Это же давно было. Что там может быть интересного?
– Пока не знаю, – ответил я и повесил трубку. Потом дрожащими пальцами набрал номер Сатти. Дозвонился с третьей попытки.
– Алло?
– Я знаю, кто поджигал мусорки.
– Вот это да, – произнес он равнодушно. – Теперь нас пригласят к самому премьер-министру.
– Это был улыбающийся человек.
Сатти весь обратился во внимание.
5
В ожидании напарника я позвонил начальнику пожарного расчета, который дежурил четыре дня назад. Третью урну потушили довольно быстро, потому что звонок поступил сразу после возгорания. У меня мелькнула надежда, что пожарных вызвал сам улыбающийся человек. Тогда можно будет определить номер телефона и, может быть, даже получить образец голоса. Но начальник расчета развеял эту надежду.
– Подростки собирались почтить память товарища, которого насмерть сбила машина. Они и позвонили.
– Понятно…
– Надеюсь, прижмете урода, который урну поджег. У нас на другом конце города дом горел, пришлось оттуда часть бригады перебрасывать.
– Урод уже свое получил, – сказал подошедший Сатти.
Я нажал «отбой».
– Ну, что тут у нас? – Сатти осмотрел урну, попытался ее открыть.
– Криминалисты едут.
– Быстро сработано. – Он оставил урну в покое и смерил меня подозрительным взглядом. – С чего ты взял, что это был он?
– Камера засняла.
– На записях с уличных не было…
– Велосипедист мимо проезжал. С камерой на шлеме.
– Надо же, как удачно подвернулся! Это дело становится охренительно странным. – Сатти посмотрел на меня. – И что, по-твоему, внутри?
– Какой-то предмет, завернутый в тряпку.
– Значит, в первых двух могло быть то же самое…
– Криминалисты сейчас выясняют, где они. Может, уже на свалке, а может, еще в мусоровозе. Но те обгорели сильнее.
Сатти хмыкнул. Наступила неловкая тишина. Вскоре прибыли криминалисты. Они еще не закончили работу на берегу канала и совсем не обрадовались, когда их сорвали с места убийства ради расследования хулиганства. Но Сатти так на них глянул, что они принялись за работу. Разрезали пластиковый корпус урны, отделили от металлического каркаса. Запахло застарелой гарью.
– Нет, вы только поглядите! – пораженно произнесла эксперт.
Мы подошли к урне, заглянули внутрь. Ничего, кроме обгорелого, скукоженного, промокшего мусора.
– Красота, – сказал Сатти.
– И ради этого вы оторвали нас от дела?
– Нет, чтобы услышать твой голос, дорогуша. Упакуйте содержимое.
Эксперт пристально посмотрела на Сатти и пожала плечами, решив, что не стоит с ним связываться. Она и ее напарник принялись доставать из урны горелый мусор, покореженные жестяные банки, вспучившиеся пакеты из-под чипсов, сморщенные коробки от фастфуда и перекладывать их в пакеты для улик. Мы с Сатти отошли в сторону.
– Это точно был он, – сказал я.
Сатти пристально на меня посмотрел:
– Ну-ну. Забавно получается…
– Что именно?
– Паррс перебрасывает тебя с дела Зубоскала на мусорки, и ты умудряешься за считаные часы найти между ними связь.
– Я несколько дней этим занимался. И раз они связаны друг с другом, я-то тут при чем?
– Надеюсь, у тебя есть запись. Стромер на короткой ноге с криминалистами. Если она проведает, что ты их сюда пригнал мусор разгребать, то ей сообщить об этом Паррсу такой же пустяк, как подружку пальцем оттрахать.
День выдался тяжелым: меня отстранили от расследования, вынуждали уволиться, анонимно запугивали. Терять было нечего. Хотя мы стояли далеко от остальных, я тихо сказал, глядя Сатти в глаза: