Джозеф Нокс – Сирены (страница 50)
– Там нечего находить, – сказал Лэски. – А ты заставляешь полицейских тратить время понапрасну.
– То есть?
– Ты ее в «Рубике» в последний раз видел? – спросил он.
– Да.
– С Шелдоном Уайтом?
– Да…
– Ну так она и ушла с ним. Добровольно.
– Что?
Он подавил зевок.
– Ее видели.
– Кто? Что говорит Паррс?
– А то и говорит, – вмешался Риггс. – Мы же здесь, видишь?
– А вот ты завелся так, что едва не угодил в тюрягу, – сказал Лэски. – С чего бы это?
– Она связана с Зейном Карвером.
– Рассказывай.
– Я не так много знаю.
– А мы другое слышали.
– Скажите, что с Кэтрин, – попросил я.
– С чего ты взял, что мы из-за нее пришли?
Я не ответил.
– Где ты был в пятницу вечером?
Теперь они стояли по бокам от меня. Лэски отступил на шаг, чтобы свет попадал мне в глаза.
– Какой сегодня день?
Оба рассмеялись. Риггс покачал головой:
– А правда, какой сегодня день?
– Да нас тут всех отстранять надо, – сказал Лэски. – Воскресенье, приятель. Двадцать девятое ноября. Где ты был в пятницу вечером?
– В «Рубике». И вчера тоже.
– Угу. – Лэски кивнул напарнику. – Значит, это не он.
– Что-то теряешь, что-то находишь, – сказал Риггс. – Уж извини, что отняли у тебя время.
Оба направились к двери.
– Кто-нибудь может это подтвердить? – бросил Лэски через плечо.
– Обслуга в баре. Десяток посетителей…
– Дело в том, – сказал он, оборачиваясь, – что один из этих посетителей пил себе спокойно свою пинту в «Рубике» в пятницу.
– И?..
– Ушел после шести, а какой-то ублюдок его избил, – продолжил за него Риггс.
Лэски улыбнулся.
– А человек просто шел на трамвайную остановку.
– Говорю же, я был в «Рубике».
– Допустим, не в «Рубике», а рядом с «Рубиком». Свидетели утверждают, что ты вышел почти сразу за ним.
– А, типа дело ясное?
– Не ясное, а темное, – сказал Риггс, делая шаг ко мне.
– Но бывает, что мы можем его прояснить, – сказал Лэски. – Закон – еще не самое страшное, Уэйтс.
Я посмотрел на него:
– А что страшнее?
Он не ответил.
– Приходите, как отыщете доказательства. Где дверь – знаете. У меня открыто.
Я вернулся в спальню. Сел на кровать. Меня мутило. В коридоре послышались затихающие шаги. Звяканье мелочи в карманах.
– Мы тут ничего не трогали, – заявил Риггс и нарочно пнул дверь.
Я подошел к окну, поглядел, как они садятся в машину. Потом направился к двери, закрыл и запер ее на замок. Вернулся в постель и попытался обо всем забыть.
Не получилось.
Джоанна Гринлоу. Изабель Росситер. Кэтрин, Сара Джейн. Они не шли у меня из головы. Я представлял, как они смеются, хмурятся, умирают. Встал, пошел в ванную, достал пакетик спидов. Смыл их в унитаз и вернулся в комнату. Сел на вспоротый диван. И заставил себя думать.
IV
Затишье[17]
1
Я завел будильник на семь, но проснулся раньше и лежал, дожидаясь, когда он зазвонит. Понедельник. Последний день ноября. Я встал, побрился, принял душ и оделся. Достал черный костюм и отгладил белую рубашку. Нашел узкий черный галстук, завязал его и впервые за много дней посмотрел на себя в зеркало.
Жаль, что нельзя отгладить лицо.
Недели недосыпа и нездорового образа жизни придали коже землистый цвет, глаза ввалились, взгляд стал жестче. Я начистил ботинки, глубоко вдохнул и вышел на улицу. Погода была зябкой до дрожи, будто планете хотелось стряхнуть нас всех с себя.
На противоположной стороне улицы стояла машина. Все тот же «БМВ», сияющий черной краской и хромом. Я пошел в другую сторону. Мотор завелся. Под колесами зашуршал гравий. Машина медленно ехала по дороге, не обгоняя меня.
Я остановился.
Водитель встал на обочине, но двигатель не заглушил. Водительское стекло опустилось, детектив Керник положил на него руку. Он тоже был в черном костюме. Не знаю, что было тому причиной: дневной свет или стресс последних недель, но его угольно-черная шевелюра заметно посветлела.
– Не делай этого, сынок, – произнес он.
Его дыхание расплылось белым облачком пара.
– Чего не делать?
– Не ходи туда.
Я молчал.
– Ясно, что ты действуешь из лучших побуждений. Знаю, это нелегко. Но мне приходится думать о Росситерах. Тебя не хотят там видеть. Им и так тяжело…