Джозеф Нокс – Сирены (страница 21)
– Да-да, мы привечаем заблудших овечек…
Было ясно, что она имеет в виду меня, а не Изабель.
– Ладно, не буду больше надоедать.
Она посмотрела на пачки денег, потом на меня:
– Мы ведь так и не познакомились…
– Эйдан, – сказал я, протягивая руку.
Сара Джейн легонько сжала мою ладонь.
Рука у нее была холодная. Может быть, это Сара Джейн только что курила на улице? С кем?
– Сара Джейн, – представилась она, будто называя ненавистную должность.
– Слушай, может, не стоит Зейну об этом докладывать?
– А ты как думаешь?
– У нее будут неприятности.
– Она к ним привыкла.
Я молчал.
– Девочка-подросток, которая любит ошиваться со всякими странными типами.
– Со странными типами?
– Ты не первый, Эйдан. Да ты и сам вот уже несколько недель пытался к нам попасть. Тебе же лучше, если я скажу Зейну, что ты сохранил ему деньги.
– Да ладно, не стоит беспокоиться ради меня.
– Ради тебя я вообще ничего не сделаю, детектив Уэйтс.
Я посмотрел на нее.
– Не беспокойся. Кроме меня, об этом никто не знает.
Ну да. Зейн и Зажим знают. Вдобавок Зейн сказал, что Сара Джейн не знает. Может, после нашего разговора он ее предупредил. А может, она сама догадалась.
– Это ты отправила мне сообщение с телефона Изабель?
Она сложила губы в улыбку – не одобрительную, а отстраненную.
– Откуда ты знаешь мой номер?
– Тебе пора.
– Да, ты права.
Изабель заворочалась на диване в кабинете.
– Может, ее лучше отправить домой? К родителям.
– Там у нее тоже неприятности. Некоторые девчонки их просто притягивают.
– Ты такая добрая.
– Не была бы доброй, не пустила бы ее на порог. Ты вроде собирался уходить? – Она многозначительно направилась к двери.
– Ладно, пойду греться на улицу. У вас тут как-то зябко. Кстати, я тут поблизости приметил знакомого.
– Кого?
– Кого-то из бернсайдеров.
– Что? – Она отступила от двери.
– Кто там шныряет, Сара? Шелдон Уайт?
Мне хотелось увидеть ее реакцию на это имя.
– Кто это? – спросила она.
Не убедительно. Я открыл дверь, шагнул в темноту и обернулся. Сара Джейн торопливо отступила в дом.
– Тот, из-за кого исчезла подружка Зейна. Так что будь осторожнее.
В деревьях снова зашумел ветер, где-то далеко провыла сирена «скорой».
– Забери ее с собой, – окликнула меня Сара Джейн.
– Ты же только что сказала…
– У нее есть квартира, тут за углом. – Сара Джейн склонилась над журнальным столиком, записала адрес на листке. – Изабель тебе не пара, детектив. Слишком молода. Так что будь осторожнее.
– Спасибо. – Я взял у нее листок бумаги.
Торопливый почерк Сары Джейн был четким, изящным и аккуратным. Очень подходил ей. Я вернулся в кабинет. Изабель сменила позу. Глаза у нее были закрыты, но, наверное, она слышала наш разговор.
В конце садовой дорожки я остановился. Посмотрел на дом. В окне на втором этаже приглушенно мерцал свет. Возможно, экран мобильного телефона. Хотелось верить, что Карвер видел, как я привез его деньги.
5
Изабель жила в массивном железобетонном здании, которое сразу бросалось в глаза. До кризиса предполагалось, что это будет административный корпус, но на середине строительства его перепланировали в многоквартирный дом. Над дверью подъезда щетинились алые буквы граффити: «ЗАТКНИСЬ».
Из вестибюля наверх вела огромная лестница с ковровой дорожкой цвета жухлой травы. Изабель цеплялась мне за плечо и еле передвигала ноги. Из квартир изредка слышались голоса. Единственным постоянным звуком было гудение люминесцентных ламп.
Квартира Изабель напоминала тесную конуру. Я щелкнул выключателем. В центре потолка вспыхнула голая лампочка. Слишком яркая для небольшой комнаты. Перед глазами заплясали неоновые пятна. Я сморгнул и отвернулся, но ничего не помогало. Жалкая однокомнатная квартира средних размеров, с диваном-кроватью и ванной комнатой.
Уложив Изабель на диван, я ходил по квартире, чтобы хоть чем-то оправдать свое присутствие. Вдоль стен стояли одежные вешалки с яркими летними платьями, похоже неношеными. Обшарпанный стол, занавешенное окно. На полочке в ванной – немногочисленные туалетные принадлежности и полотенце с яркой желтой надписью: «Улыбнись». Как издевка.
И все.
Я нашел бутылку водки, плеснул в стакан, добавил воды из-под крана и уселся в углу, откуда было хорошо видно и Изабель, и входную дверь. В квартире был образцовый порядок, но она выглядела нежилой. Не похоже на временное пристанище семнадцатилетней девушки, которую вот уже месяц колбасит по-черному. Что-то мне это все напоминало. Внезапно меня осенило.
Пентхаус отца Изабель.
Эти жилища разительно отличались друг от друга, но их роднила намеренная безликость. Такое нарочитое отсутствие малейших намеков на принадлежность кому-либо было по-своему уникальным. Там, где живут люди, которым нечего скрывать, полным-полно всякой всячины, дающей представление о жизни хозяев. Здесь ничего подобного не было. Сквозило ощущение, что хозяин дома замешан в чем-то нехорошем.
Такое же чувство возникало в пентхаусе Дэвида Росситера.
Водка меня взбодрила, и я решил хорошенько осмотреть квартиру. Единственным предметом, представлявшим какой-то интерес, был икеевский письменный стол у дальней стены. Изначально криво собранный, он и потом испытывал недостаток хозяйской любви.
Изабель не просыпалась.
Я не обнаружил ни дневника, ни блокнота, зато нашел фотографии. Несколько пачек глянцевых черно-белых снимков, распечатанных на домашнем принтере с высоким разрешением. На фотографиях была совсем иная Изабель. Будто на каком-то этапе в ее жизни возникла развилка, и в одном измерении Изабель пошла по дороге к счастью, а в другом скатилась в пропасть.
Я оглянулся.
На фотографиях она смеялась с подругами, держалась за руки с парнями и не имела ничего общего с анорексичной девчушкой на диване. От снимков веяло счастьем. Оно когда-то присутствовало в жизни Изабель.
Куда же оно исчезло?
Я выдвинул нижний ящик стола. В нем что-то звякнуло. Он был полон битого стекла – осколков зеркала. Я начал перебирать осколки, ожидая найти следы порошка или соломинку, и с удивлением заметил на них запекшуюся кровь. Приглядевшись повнимательнее, я понял, что разбито не одно зеркало, а три или четыре, причем разной формы.