Джозеф Кэмпбелл – Мифы и личностные изменения. Путь к блаженству (страница 4)

Оно поведет вас к этой трансцендентной тайне, поскольку именно оно концентрирует трансцендентную энергию внутри вас. Поэтому, когда блаженство вдруг оставит вас, вместе с ним исчезнет и источник энергии — постарайтесь обрести его вновь. Подобно проводнику-Гермесу, пусть невидимый пес-ищейка вынюхивает ваш невидимый путь. Так оно и происходит. Так каждый находит свой собственный миф.

Вы можете найти подсказки в более ранних традициях. Используйте их как ключи к разгадке. Как сказал один мудрец: «Не нужно носить чужую шляпу». Сейчас многие очаровываются Востоком, надевают тюрбаны и сари, — но они увлеклись фольклором в поисках мудрости. А искать-то нужно именно мудрость, а не одежды, в которые она нарядилась. Минуя ловушки и мифы других культур, вы можете обрести мудрость, которую переплавите в свою собственную. Проблема заключается в том, как превратить эти мифы в свои собственные.

В рамках курса мифологии, который я читал в колледже Сара Лоуренс[21], я знакомил людей со всевозможными системами верований. Некоторым требуется больше усилий, чтобы создать свои мифы, чем другим, но каждый так или иначе был воспитан в контексте какого-то мифа. Я обнаружил, что любую мифологическую традицию можно применить к жизни, если она была в вас заложена. И хорошо хранить приверженность мифу, который был вами усвоен в детстве, потому что он уже внутри нас, хотим мы этого или нет. Вам остается лишь позволить мифу развиваться, а не просто следовать ему буквально. Нужно уметь услышать его песнь.

У меня есть друг, очень примечательная личность, который вначале принадлежал к пресвитерианской церкви, затем заинтересовался индуизмом, а потом стал прислуживать индуистскому монаху в Нью-Йорке около двадцати лет назад. Потом он отправился в Индию и там сам стал индуистским монахом. Однажды он звонит мне и говорит: «Джо, я собираюсь принять католичество»[22].

Да, церковь проявляет интерес к экуменистскому единению. По крайней мере, ее представители так считают. Но если вы сидите за столом с ними, создается впечатление, что это им вовсе не интересно. Они слишком узко видят ситуацию и слишком держатся за свои принципы, опровергая другие системы. Мой друг, который из индуиста превратился в римского католика, написал в американском журнале иезуитов: «Нет, вам не следует так относиться к другим религиям. Если вы хотите донести свои убеждения до индуистов или буддистов, вам необходимо разобраться, о чем они думают, и нельзя относиться к их учениям свысока».

И вот его отправили в Бангкок на встречу представителей католических монашеских орденов. Это была та самая конференция, где Томас Мертон погиб от удара электричеством в каком-то из отелей[23].

Любопытно, что мой друг рассказал мне о том, что у римских католиков и буддистов не было проблем со взаимопониманием. Каждый из них стремился к тому же и знал, что этот духовный опыт невыразим словами. Общение — это всего лишь попытка подвести слушателя к краю пропасти, это — дорожный знак, а не сам по себе объект. Но не связанные с монашеством представители церкви прочитывают содержание этого общения и слишком буквально его понимают, это тормозит их, и вот в этот момент и возникает конфликт.

Мой старый учитель, Генрих Циммер, говаривал так: самое лучшее нельзя высказать словами — это трансцендентные, невыразимые истины. Второе по значимости понимается неверно: мифы — это метафорические попытки указать путь к этому самому лучшему. А третье по значимости связано с историей, наукой, биографией и так далее. Говорить можно лишь о явлениях из этой третьей группы. Но люди воспринимают это так, словно все относится именно к третьей группе; и этот образ более не прозрачен для трансцендентного.

Вот история, которая, как мне кажется, лучше всего описывает, что такое жизнь и что значит иметь достаточно мужества, чтобы ее прожить. Эта легенда восходит к сказаниям о короле Артуре, о Поиске святого Грааля, авторство приписывается неизвестному монаху, жившему в XIII веке.

Однажды Артур восседал в своем праздничном зале с рыцарями Круглого Стола. Артур не позволял никому начать трапезу, пока не произойдет чудо. В те времена чудеса были делом привычным, так что никто не успел очень уж проголодаться.

Они ждали сегодняшнего чуда — оно явилось. Святой Грааль возник перед собранием рыцарей — но не во всей своей красе, а под сенью прекрасного сияющего покрова, — и исчез. Присутствующие были в восхищении, их переполнило благоговение.

Тогда поднялся сэр Гавейн, племянник Артура, и произнес: «Я предлагаю дать обет, что все мы отправимся на поиски этого Грааля, чтобы он предстал перед нами без покрова».

«И решили они, что бесчестьем будет отправиться на поиски всем вместе. Каждый из них должен будет поодиночке войти в Таинственный Лес там, где сам того пожелает, там, где тьма гуще всего и где не будет ни дороги, ни тропинки».

Вы входите в самую темную чащу леса, где нет дорог. Каждая тропа была проложена кем-то другим, а каждый человек — уникален.

Вопрос в том, как найти свой собственный путь к благодати.

Часть I. Человек и миф

Глава 1. Почему необходимы ритуалы[24]

Функции мифологии

Обычно первая функция живой мифологии заключается в том, чтобы примирить сознание с предпосылками своего собственного существования, то есть с сокровенной природой самой жизни.

Итак, жизнь питается жизнью. Ее первый закон заключается в том, что сейчас я съем тебя, а потом ты ешь меня, — это вполне доступно для восприятия сознанием. Жизнь до самой смерти питалась жизнью за миллионы лет до того, как открылись наши глаза и стало понятно, что же происходит вокруг, задолго до того, как Homo Sapiens появился во Вселенной. Органы жизни эволюционировали так, чтобы чужая смерть стала основой для существования обладателя. У этих органов есть импульсы, о которых сознанию неведомо. Когда ты осознаешь их, тебя охватывает страх — ведь этот кошмар, живущий по принципу «съешь-или-сам-будешь-съеденным», и составляет твою глубинную сущность.

Этот кошмар оказывает чудовищное воздействие на чувствительное сознание, этот монстр и есть жизнь. Жизнь — это существование, наполненное ужасом, будь иначе, вы бы не были сейчас здесь. Самая основная задача, которую призваны разрешить миф и царящие в нем правила, — примирить сознание с этим фактом.

Во-первых, примитивные порядки мифологии носят утвердительный характер: они касаются жизни, которую описывают, исходя из ее собственных правил. Я не думаю, что любой антрополог смог бы утверждать, будто мифология отрицает существование этого мира. Когда вы осознаете, что древние люди восставали против боли, страданий и проблем, просто связанных с самим фактом человеческого существования, — это довольно интересно. Я изучал многие мифы разных культур во всем мире, и мне не приходит на ум ни одной отрицательной фразы, отражающей древние представления о существовании или о Вселенной. Усталость от жизни проявляется позднее, когда жизнь становится намного благополучнее.

Единственный способ занимать жизнеутверждающую позицию заключается в том, чтобы принять глубинную основу жизни, даже самую ее грязную и ужасную сущность. Именно такое жизнеутверждающее начало заключено в древних ритуалах. Некоторые из них настолько жестоки, что о них не захочется читать, не говоря о том, чтобы стать их свидетелями. Но тем не менее они представляют собой живой образ, который открывается уму подростка, как бы говоря: жизнь чудовищна, и если ты собираешься жить, жить придется именно так, то есть по законам своего племени.

В этом состоит первая функция мифологии: не просто примирить сознание с предпосылками его собственного существования, но сделать так, чтобы при этом человек мог испытать благодарность, любовь, осознание блаженства. В горечи и боли признать, что в основе своей жизнь прекрасна и полна чудес. Такое жизнеутверждающее мировоззрение угадывается даже в самых ужасающих ритуалах и мифах.

Позднее, примерно в VIII веке до н. э., свершилось то, что я называю Великим Поворотом. Люди, обладающие определенной чувствительностью и тонкостью восприятия, обнаружили, что не могут принять обыденный ужас существования. Их точка зрения отражается в словах Шопенгауэра о том, что жизнь «есть нечто такое, что в сущности не должно было бы существовать»[25], фундаментальная, метафизическая, космическая ошибка. Многие находят ее столь ужасной, что добровольно уходят из нее.

Какая же мифология может возникнуть в такое время? Мифология ухода, капитуляции, отречения — отрицающая жизнь. Здесь мы находим мифологические системы, связанные с уходом от жизни. Имеется в виду настоящий отказ от существования: уход из этого мира. Как победить в себе естественное желание жить и разочарование в жизни? Начните почитать отрицающие мир и космос мифологии, обслуживающие эту потребность. Джайнизм или ранний монашеский буддизм были бы самыми главными примерами такого метафизического подхода.

Джайнизм, возможно, одна из самых старых функционирующих религий в мире. Мало осталось ныне живущих джайнистов, в основном они обитают в Бомбее и его окрестностях. Их первый закон — ахимса, ненасилие, отказ от причинения вреда всему живому. Как ни удивительно, это весьма состоятельные индийцы. Если вы избрали путь, исключающий причинение другим живым существам боли — по крайней мере, физической боли, — банковское дело подходит вам как нельзя лучше. Джайнистам удалось стать немногочисленной, но крайне элитарной социальной группой.