Джозеф Кэмпбелл – Богини: тайны женской божественной сущности (страница 9)

Сократ перед тем, как принять яд, сказал своим друзьям: «Я должен принести петуха в жертву Асклепию». То есть он имел в виду, что должен принести петуха в жертву богу медицины. А петух пришел к нам из Юго-Восточной Азии. Я всегда говорил, что если куда-то можно привезти петуха, то туда же можно принести и новую идею.

Распространившись на территорию Южного Китая, в Абиссинию, районы Ближнего Востока и Европу, исходная форма земледелия изменилась. Стали использовать посадку семян и применять плуг для вспашки сельскохозяйственных земель. Первоначально при посадке растений использовался труд женщин и детей: сначала в земле выкапывали маленькую ямку и затем в нее высаживали черенки растений. Переход к новой форме сельского хозяйства с посевом семян напоминал сексуальный акт, и пахота стала считаться мужским занятием. В сущности, в древности в Месопотамии семена высевали сразу же во время вспахивания земли – словно следуя законам космоса, воспроизводя акт зачатия человека.

В этом регионе в основном одомашнивали овец и коз, а затем крупный рогатый скот, который со временем и стал преобладающим в хозяйстве. Их выращивали в горных местностях Северного Ирака, в Иране, Южной Анатолии (Турция) и Сирии.

Карл Сойер отметил, что вши, обитавшие на одомашненных свиньях, были принесены из Юго-Восточной Азии. Это еще одно из свидетельств влияния Юго-Восточной Азии на Европу.

Итак, различие между двумя системами, как в видах растениеводства, так и одомашнивания животных, сыграют решающую роль в отношении человека к Богине.

В Южной Турции, которую в древности называли Анатолия, есть равнина, где группа археологов под руководством Джеймса Мелларта проводила раскопки древнего города Чаталхеюк.[33] Это древнейший центр земледелия на Ближнем Востоке или даже в мире, внешне он напоминал южноамериканское пуэбло. Дома строились прямо один над другим, а заходили в них по приставным лестницам на крыше. Такое поселение невозможно без сельского хозяйства или овощеводства, там выращивали нечто напоминающее пшеницу. Основными домашними животными здесь были свиньи, собаки и крупный рогатый скот.

Значение поселения Чаталхеюк существенно возросло, когда Мелларт обнаружил здесь древнюю керамику, которая датировалась от 6000 лет до н. э. Там, где есть керамические товары, тут же возникает фигура Богини.

Завоевать маленькое поселение Чаталхеюк можно было, только разрушив его до основания. Примерно около IV тысячелетия до н. э. такие поселения обычно были окружены высокой стеной. Это дает основания предполагать, что сюда вторгались захватчики. Семиты с юга совершили набег из пустыни именно в тот период, когда начались захватнические войны. Первым великим завоевателем был Саргон I в 2350 г. до н. э. До нас дошли прославлявшие его победы тексты:

«Я овладел городом этого человека и убил всех его жителей. Я захватил город и того человека, и там тоже убил всех жителей, и захватил город другого человека, и убил всех в этом городе, а потом я омыл свое оружие в море».[34]

Рис. 9. Двойная Богиня (резьба на аспидном сланце, Турция, 6000–5800 гг. до н. э.)

Такое заявление – «Я омыл свое оружие в море» – повторяется ужасающе часто. Самое лучшее представление о том, что это было за оружие, можно получить, перечитывая Библию, Книгу Иисуса Навина и Книгу Судей.

В Чаталхеюке (5800 г. до н. э.) нашли крупный кусок аспидного сланца (рис. 9), где Богиня изображена в двух ипостасях. Обе ее фигурки расположены спина спиной друг к другу, одна женская фигурка обнимает мужчину, а другая – держит на руках ребенка. Это ключ целой мифологии, отражающей сущность женщины как силы, трансформирующей все вокруг. Она является тем промежуточным звеном, которое превращает семя в живое существо. Она принимает в себя семя прошлого и, благодаря обитающему в ее теле чуду, переносит его в будущее. Женщина – это трансформирующая сила, а мужчина – то, что подлежит трансформации; она служит посредником между отцом и ребенком.

Мысль о том, что ребенок – это новое рождение отцовской энергии, наводит на другую – что ребенок порождает сам себя. В «Божественной комедии» Данте в молитве святого Бернара к Деве Марии ей там отводится точно такая роль, и ее сын – это Отец Небесный, единый Бог в двух лицах. Отсюда и начинается Богиня.

О дева мать, дочь своего же сына, Смиренней и возвышенней всего, Предъизбранная промыслом вершина, В тебе явилось наше естество Столь благородным, что его творящий Не пренебрег твореньем стать его. В твоей утробе стала вновь горящей Любовь, чьим жаром райский цвет возник, Раскрывшийся в тиши непреходящей. Здесь ты для нас – любви полдневный миг; А в дельном мире, смертных напояя, Ты – упования живой родник. Ты так властна, и мощь твоя такая, Что было бы стремить без крыл полет — Ждать милости, к тебе не прибегая. Не только тем, кто просит, подает Твоя забота, помощь и спасенье, Но просьбы исполняет наперед. Ты – состраданье, ты – благоволенье, Ты – всяческая щедрость, ты одна — Всех совершенств душевных совмещенье![35]

Эту керамическую статуэтку рожающей Богини (рис. 10) нашли в корзине с зерном, поэтому нам известно, что она – мать не только детям, но и растениям. Именно ей мы молимся об обильном урожае. Она восседает на троне, а по бокам от нее – два зверя, напоминающие кошек, возможно, пантеры или львицы. Эта ассоциация Богини с каким-то животным из рода кошачьих – львом, пантерой, тигром или леопардом – прослеживается постоянно. Она проникла даже в более поздние традиции, когда ведьму всегда сопровождает черная кошка.

Рис. 10. Богиня на троне рожает (терракота, эпоха неолита, Турция, 6000–5800 гг. до н. э.)

Шесть тысяч лет спустя Кибела, анатолийская Богиня в Риме (рис. 11), изображается точно в такой же позе. Во время Карфагенских войн, приблизительно во II в. до н. э., культ Кибелы проник из Малой Азии в Рим и стал чрезвычайно популярным. На ее голове корона, изображающая город, потому что эта Богиня считалась покровительницей города. Это родной город, город матери, а его стены символизируют время и пространство, внутри которых мы живем. В руке она держит солнечный диск – символ круга возрождения и орбиты солнечной двери, через которую душа попадает в вечность. А рядом с Богиней восседают львы. Это свидетельствует об ассоциации и льва, и Богини с Солнцем, а вот Луна, по традиции, мужского рода.[36]

Размышление о божестве открывает нам путь во все направления к различным проявлениям той силы, которую воплощает это божество. В одном из маленьких святилищ этой Богини в Чаталхеюке изображены два леопарда, самец и самка, глядящие друг на друга. Они сидят, как стражи входа, и нужно пройти между ними, чтобы подойти к статуе Кибелы. Что же означает эта пара существ, сидящих друг напротив друга? Они символизируют тот порог, через который необходимо перешагнуть, чтобы выйти из пространства обыденного мышления (где «я» и «ты» отделены друг от друга в аристотелевском смысле, то есть когда «А» это не «не А») – в мир, трансцендирующий подобное биполярное мышление (где действует скорее логика сновидений, где спящий и его сон только кажутся двумя различными явлениями, а на самом деле – это одно и то же)я. Между этой парой противоположностей вам нужно пройти через дверь в новый мир,[37] которая в другом контексте изображается как смыкающиеся скалы, как Симплегады.

Рис. 11. Кибела, Мать Богов (мраморная скульптура, поздний римский период, III в. н. э.)

Великая фригийская богиня Кибела – мать убитого и воскресшего фригийского бога Аттиса. Ее культ проник в Грецию в древности, где ее идентифицировали с богиней Реей. Она была известна как Мать Гор и Мать Богов, ее святилища строились в горах, часто в пещерах, а ее изображали в сопровождении львов и ее служителей корибантов – полулюдей-полудемонов.

Ее жрецы галлы, оскопившие себя евнухи, одевались в женское платье и носили длинные волосы, умащенные благовониями.[38]

Высшая тайна Вселенной – это трансценденция мира феноменальных явлений, состоящего из пар противоположностей, кантовских категорий разума a priori. Когда совершилось падение Адама и Евы, первое, что с ними произошло, – это познание добра и злая. Они обрели знание о па́рах противоположностей, до того не ведая никаких различий. Мы не можем попасть в райский сад, оттого что мыслим парами противоположностей. Отказаться от этого, вернуться к невинности – значит выйти за пределы рационального отделения одного от другого и вернуться к трансцендентному пространству прохода между смыкающимися скалами, за пределами власти храмовых стражей порога.

Рис. 12. Леопарды с пятнами в форме цветков клевера (терракотовый рельеф, эпоха неолита, Турция, 6000–5800 гг. до н. э.)

Снова мы видим леопардов. На их шкурах изображены пятна с маленькими листьями. Поразительно, как принцип, использующий цифру 3, появляется, когда речь заходит о времени и пространстве, через которые мы должны пройти, чтобы попасть в область трансцендентного, в мир материнского света: трансцендентная Богиня дарит рождение и забирает нас назад из мира времени. Число 3, символизируя прошлое, настоящее и будущее, так или иначе возникает во многих мифах.

В Японии возле храмов можно встретить самых разных стражей. У одного рот открыт, а у другого закрыт[39] я. Обычно они и мужского и женского пола, но в буддизме они выражают две эмоции, привязывающие нас к жизни: страх и желание. Смысл тут в том, что если вы хотите пройти мимо них и обрести бессмертие, заключенное внутри храма, то эти две эмоции нужно оставить позади.